𝑪𝒂𝒑𝒖𝒕 VI
Nemo intrat in veritatem nisi per amorem. — De divisione naturae (IX век)
"Никто не входит в истину иначе как через любовь."
Мира закрыла за собой тяжёлую дверь покоев и позволила себе выдохнуть. Спина была влажной от пота, руки дрожали. Её сердце всё ещё стучало в горле, будто она только что убегала от чего-то. Коридор был полутёмным, освещён лишь факелами на стенах, и она шла по нему, будто во сне, сжимая в руках пустую чашу, в которой остался аромат травяного настоя. От этой смеси у неё самой кружилась голова, или, может быть, от его взгляда, от того, как дрожало его тело под её руками... от того, как он молчал, не отстраняясь.
"Он позволил... он не прогнал меня"
На пороге своей комнаты она остановилась. Слугиня, увидев её, распахнула дверь, но Мира лишь прошептала:
— Спасибо. Я сама.
Она вошла, опустила чашу на стол и, не раздеваясь, опустилась на край ложа. Руки продолжали подрагивать, и она прижала их к груди. Сердце всё ещё билось.
"Почему я чувствую это? Почему... он молчал."
Мира не знала, что будет дальше. Не знала, зачем он зовёт её, почему терпит её прикосновения и позволяет быть рядом. В книгах, которые она читала, монархи вели себя совершенно иначе - король Балдуин не был похож ни на одного из них. Мира никогда не была глубоко верующей, поэтому и история Иерусалимского королевства в своё время прошла мимо неё. Оказавшись в этом веке, она изо всех сил старалась приспособиться, но каждый раз рядом с королём внутри будто застревала странная заноза, не дающая дышать. Сначала Мира думала, что это обычный страх за собственную жизнь, но со временем поняла: она просто совершенно ничего не понимает. В памяти снова вспыхнуло то мгновение, когда она дула на его обожжённую кожу, и то, как король не отстранился.
⚜ ⚜ ⚜
Когда за Мирой закрылась дверь, Балдуин долго сидел в тишине, не двигаясь. Его лицо жгло не от мази,а от её дыхания. Он медленно вдохнул, чувствуя, как внутри него сжимается и разжимается болезненно-сладкая боль.
"Она не знает, кто я... и, может..."
Глаза скользнули по доске с шахматами. Они не доиграли партию. впрочем, вряд ли он бы смог сосредоточиться на игре, пока её пальцы касались его лба, скул, щёк. Он давно не чувствовал человеческого прикосновения без отвращения.
"Она думает, что может вылечить это..."
На миг его губы дрогнули в еле заметной усмешке.
"Наивная, или же просто отчаянная."
Он встал и подошёл к окну. Он смотрел в темноту и чувствовал странное: будто этот день оставил в нём след, от неё. Снова от неё.
"Я знал тебя раньше. Во сне. Я знал твои руки, голос, запах... Но ты не знала меня. И теперь... ты снова рядом. Плоть и кровь. И я не могу... сказать. Не смею".
Он коснулся лица там, где ещё чувствовалось её дыхание. Снова закрыл глаза.
"Ты будешь моим лекарем. Моей пыткой и моим спасением... если только не станешь моей гибелью"
⚜ ⚜ ⚜
Она проснулась не сразу, тело позволило себе отдохнуть, отпустить страх. Но сон был поверхностным: она ворочалась, то и дело просыпаясь от непонятной тревоги. Всё внутри кричало об опасности. Комната, где её поселили, была с высоким потолком, простыми, но добротными тканями и резным окном, откуда открывался вид на сад. Это был не мрак темницы, не тесный дом крестьян, и всё же чужой. Она встала, умылась холодной водой из медного таза и оглядела одежду, что ей оставили. Простое темное платье, закрытое до самого подбородка, и платок. Ее передернуло от одного вида этой одежды. Привыкнуть к ней было выше ее сил.
В дверь постучали.
— Служанка, тебе приказано явиться к королю. Немедленно — Голос был нейтральным, но в нём чувствовалась поспешность.
Мира кивнула, хотя её никто не видел. Сердце её ускорило ритм. Она знала, что с ней будут говорить, может, снова о болезни... может, о её методах. Или... нет, она не смела даже думать. Она всё ещё не понимала, чего хочет этот король. Он был чужим и недосягаемым, и всё же в его взгляде было нечто странное, что будоражило. Она шла по коридору, ощущая холод камня под ногами и взгляд охраны за спиной. И когда вошла в покои, где вчера лечила короля, он уже ждал. Он сидел у окна, полуобернувшись, без короны, в лёгком тёмном плаще, с затенённым лицом.
— Снова пришла, лекарь? — тихо сказал он, не глядя.
Мира остановилась и низко поклонилась, сглотнула:
— По приказу Вашего Величества.
Он встал, подошёл ближе.
— Сегодня ты осмотришь меня снова. Мне нужно, чтобы ты рассказала, как ты лечишь... как думаешь, почему это помогает. И ещё... — он замолчал, взглядом впившись в её лицо, — почему ты не боишься прокажённого?
Мира не сразу ответила. Она смотрела на него снизу вверх, на его фигуру, окутанную плащом, на руки, которые сжимали подлокотники кресла. Слова застревали в горле. Но она собралась, и сделала шаг ближе.
— Я... боюсь, — честно призналась она. — Но не болезни. Я боюсь сделать больно, боюсь не успеть, боюсь ошибиться.
Она опустила глаза.
— Бабушка говорила: "Смотри не на раны, а на дыхание. И лечи дыхание".
Балдуин замер. Эти слова прошли, сквозь стены, за которыми он так давно спрятался. Он не ответил сразу, лишь медленно сел. Грудь его вздымалась.
— И ты... действительно веришь, что сможешь помочь?
— Я не знаю. Но я попробую, — тихо ответила Мира. — У меня есть мазь, я усилила её настоем из цветков и мёда, — она достала небольшой мешочек, в котором лежал свёрнутый в ткань сосуд. — Он для лица. Я... помню, как вы сдерживали дыхание, когда я прикасалась. Я постараюсь нежнее.
Он кивнул. Лишь взгляд у него был слишком острый, как будто в ней искал не лекаря... а ответ. На вопрос, который сам боялся сформулировать. Балдуин сидел неподвижно, но внутри всё было иначе, противоречиво. Он чувствовал её пальцы на своём лице лёгкие, как молитва. И чувствовал, как дрожь, доселе спрятанная под бронёй воли, поднимается от шеи к затылку, обжигая. Он закрыл глаза, наслаждаясь маленькой победой.
"Что за странную власть ты имеешь?"
Король, привыкший к боли, к равнодушным рукам и суровым взглядам своих лекарей, теперь едва сдерживал дрожь от её прикосновения. От её мягкого, невесомого дуновения будто она пыталась не просто облегчить страдания, но вернуть ему то, что он давно считал утраченным. Тепло, которого он никогда не знал от женщины.
"Я должен быть осторожен. Она просто лекарь. Просто женщина, попавшая в этот мир... случайно."
Он чувствовал запах трав - терпкий, тёплый. И он всё ещё чувствовал себя королём, но уже не таким, каким видел себя в последние годы, одиноким, осыпающимся, больным. В её присутствии, было что-то важное. Что-то, что тянулось к ней... как она тянулась к нему, хотя и не признавалася себе.
"Если бы она знала, кем была для меня вo снах. Если бы я мог сказать. Пока я просто король. А она просто лечит..."
Он не открыл глаз даже тогда, когда она закончила и тихо отступила. Только когда её шаги растворились за дверью, он вновь вдохнул глубже, и прошептал в темноту:
— Мира...
Прошло всего пару часов, как она покинула его покои, но Балдуин чувствовал это будто вечность. Он пытался сосредоточиться, на бумагах, на докладе одного из рыцарей, на шахматной доске, где сам с собой разыгрывал партию, но ничто не удерживало внимание. Он глянул на ткань, которой она аккуратно прикрыла баночки с настоем. Её аромат всё ещё витал в комнате, остался в его коже — не только запах трав, но что-то другое. Он постучал по столу костяшками пальцев, потом резко сказал:
— Приведите лекаря. Ту девушку. Миру.
— Снова, Ваше Величество? — сдержанно удивился оруженосец, наклоняясь в поклоне.
— Да. Я чувствую... жжение. Хочу убедиться, что настой верный. — Голос его был ровным, чуть усталым. — И пусть возьмёт с собой всё, что нужно.
Когда дверь вновь распахнулась и она вошла, он сидел у окна, спиной к ней, будто не ждал вовсе. Но внутри всё в нём встрепенулось. Мягкий шелест её шагов, знакомый голос:
— Вы звали меня, Ваше Величество?
Он медленно обернулся и кивнул, не встречаясь с ней взглядом:
— Да. Хочу, чтобы вы ещё раз осмотрели... лицо. Кажется, оно горит. Или, может, я просто стал чувствовать. — Он усмехнулся сам себе. — Что ж, покажите снова своё волшебство, лекарь.
Мира замерла у входа, едва услышав его слова. "Кажется, оно горит". Она не знала, шутка ли это, или у него действительно началось раздражение и воспаление. Но взгляд у короля был спокойным, слишком спокойным, как у того, кто наблюдает за кем-то глубже, чем просто врачебно. Она склонилась в поклоне:
— Конечно, Ваше Величество. Позвольте только взглянуть.
Когда он снял тканевую повязку, Мира сделала шаг ближе... и внутри всё сжалось.
"Жжёт... а вдруг это аллергическая реакция? Или слишком сильный настой?"
Она в голове судорожно начала перебирать состав:
"Я взяла лаванду, шалфей, тысячелистник, медовую основу, немного спирта, а потом... потом ромашку? Или зверобой?"
На мгновение перед глазами всё плыло, сердце стучало в горле. Она положила ладони на деревянный поднос, чтобы удержать себя в руках, и тихо выдохнула.
— Прошу прощения, я... я сейчас всё проверю.
Балдуин не отводил взгляда, будто ловил не её движения, а каждую мелочь в выражении лица. Он видел: она боится, того, что могла навредить. И это... тронуло.
— Вы уверены в своём зелье, лекарь? — спросил он, и в голосе его прозвучало не подозрение, а испытание.
Мира кивнула медленно, собравшись:
— Да, мой король. Но всё же хочу быть уверена, что вам не стало хуже.
Она осторожно коснулась его кожи, ища воспаления. Там, где раньше была сухая стянутость, теперь кожа стала чуть мягче. Он задержал дыхание, как и в прошлый раз, и она снова почти машинально начала дуть лёгко, обдувая покрасневшее место.
И он снова дрогнул.
"Господи, что я делаю?"
Мысленно ахнула Мира, отдёргивая ладони, будто обожглась. Она опустила глаза, стараясь не выдать как в пальцах сводит судоргой.
— Всё в порядке, — выдавила она наконец. — Напротив... лучше, чем я ожидала.
Балдуин молчал. Его взгляд был тяжёлым, он просто смотрел, будто видел в ней что-то, чего она ещё сама не понимала.
— Хорошо, — сказал он тихо. — Тогда продолжайте.
Мира кивнула, не поднимая глаз, и снова села на краешек кушетки, едва касаясь его кожи. Теперь её пальцы двигались немного медленнее, она знала, где лежит каждый мазок трав, где можно слегка надавить, а где обойти стороной. Настой начал впитываться, оставляя тонкий аромат сухих лугов и лекарственного тепла. Балдуин не сводил с неё глаз.
"Как странно..."
"Когда меня лечит мой лекарь. я чувствую лишь жжение, терплю, потому что должен. А сейчас..."
Сейчас он ощущал её прикосновения иначе. Будто каждая её капля зелья не просто проникала в кожу. а трогала что-то внутри. Он чувствовал её дыхание, лёгкое почти боязливое. Перед тем, как бы не сделать больно, ошибиться, не помочь. И именно это внушало доверие.
— Вас учили ухаживать за такими ранами? — тихо спросил он, нарушая тишину.
— Нет, — ответила она, не глядя на него. — Просто... я много читала. И бабушка учила меня видеть, слушать тело.
Балдуин усмехнулся краем губ, несмотря на боль. Он хотел что-то сказать, но не нашёл слов. Тишина снова легла между ними почти интимная. В этом молчании было больше доверия, чем в сотне клятв. Когда она закончила, вымыла руки и убрала всё, Мира встала, снова поклонилась и прошептала:
— Благодарю за доверие, Ваше Величество.
— Подожди, — вдруг сказал он.
Она замерла.
— Завтра снова. В это же время.
— Как прикажете мой король — тихо ответила она, и только потом позволила себе уйти.
Мира шла по коридору, крепко прижимая к груди пустой мешочек из-под трав. Воздух был прохладным, каменные стены дышали сыростью, но внутри у неё всё было горячо от чего-то, чему она не хотела давать имени. Она вошла в отведённую ей комнату, закрыла за собой дверь, села на край постели и только тогда позволила себе выдохнуть. Сердце всё ещё колотилось, как после бега. Она опустила взгляд на ладони. Её пальцы ещё помнили его кожу. Эти язвы, тепло под ними, тихое дыхание короля, сдержанное, будто он не хотел, чтобы она увидела, как ему больно...
"Зачем ты думаешь об этом?"
Мысленно обругала себя Мира
"Он король. Он часть времени, которое должен быть тебе чужим."
Но мысли не слушались. Они упрямо возвращались к тому, как он смотрел на неё, как на равную. Нет... не так. Он смотрел на неё, будто знал. Будто ждал. Мира зажмурилась.
"Ты дура. Он правитель, ты никто. Он болен. Он скрывает своё лицо. Он мог бы приказать казнить тебя, и никто не сказал бы ни слова."
Но когда он задержал дыхание, когда она обрабатывала его лицо... когда он не отстранился, когда не велел увести её - что-то в ней дрогнуло. И теперь это чувство росло нежелательное, и глупое.
"Ты не имеешь права думать о нём как о человеке. Ты врач, ты должна лечить. Не чувствовать."
Но это уже случилось.
⚜ ⚜ ⚜
В зале было тепло, и огонь в очаге отбрасывал мягкие отблески на стол и фигуры. Шахматы стояли на привычном месте, партия уже началась. Белыми, как всегда, играла она. Мира осторожно сделала ход и подняла глаза на короля. Он сегодня молчал больше обычного, его взгляд был затуманен. Тенью мысли, которую она не могла разгадать.
— Устала? — вдруг спросил он.
Она кивнула. Усталость была в теле, в сердце, в голове. Слишком много боли, слишком много ран. И слишком много его. Балдуин жестом подозвал слугу, и тот бесшумно поднёс к столу кубки и кувшин вина.
— Выпей, — негромко предложил он, смотря на тёмно-красную жидкость. — Не для забвения, — добавил после паузы, — для тепла.
Мира опустила глаза. Она не хотела. Не должна. Но тут же подумала:
"Может, если немного... это утихомирит всё, что внутри. Всё, чего не должно быть."
— Хорошо, — прошептала она. — Только немного.
Она взяла кубок, поднесла к губам. Вино обожгло рот, но растеклось мягким теплом по горлу, она поставила кубок, прежде чем он выпал бы из рук, от странного вкуса, она привыкла не к такой крепости.
— Ты играешь лучше, чем раньше, — сказал он спокойно, двигая фигуру.
— Наверное, потому что я уже не боюсь проиграть, — ответила она, не подумав.
Король чуть склонил голову. В глазах его мелькнул интерес.
— А раньше боялась?
— Да... — Мира вздохнула. — Вам не проигрывают просто так. Вы король.
Он молчал, глядя на неё. Словно снова разгадывал. Как будто каждая её фраза, каждый взгляд были для него ходами в собственной партии. Она сделала ещё один глоток. И снова посмотрела на доску, чтобы не смотреть на него.
"Если смотреть только на фигуры... может, я не почувствую, как мне хочется быть рядом. Как странно спокойно мне с ним."
— Ваш ход, — сказала она тихо.
Мира не заметила, как допила свой кубок и тут же, по молчаливому жесту короля, он вновь наполнился. Второй глоток был легче, третий, почти приятным. Тепло растекалось по телу, и усталость, что глушила её разум, вдруг уступила место чему-то более опасному. Чувства, которые она пыталась задушить неуместные, разгорались, как искры на сухой ткани. Она сделала неосторожный ход, и потеряла ладью.
— Шах, — произнёс Балдуин спокойно, но в его голосе был мягкий оттенок довольства.
Мира вздохнула, закрыв глаза, склонила голову, как будто признавая поражение. Волосы упали на щёку. Она не думала, не фильтровала, вино распахнуло рот её сердцу.
— Вы... — прошептала она, — вы такой красивый...
Тишина застыла между ними, как стекло, тонкое и прозрачное.
— Я готова проигрывать вам всегда, — добавила она, всё ещё не поднимая взгляда.
Лишь после этих слов она осознала, что именно сорвалось с её губ, и замерла, боясь сделать вдох. Лицо вспыхнуло жаром сильнее, чем от крепкого вина. Она подняла глаза медленно, надеясь, что всё происходящее окажется лишь сном. А Балдуин просто смотрел на неё. Его взгляд был нечитаемым и глубоким; казалось, король пытался разгадать, говорит ли она правду от чистого сердца или же вторит ему лишь потому, что перед ней сидит монарх.