Глава 13
Османский лагерь. Повсюду доносятся разговоры янычар. Все видели, что произошло во время решающего боя. Как только шехзаде упал на землю, с десяток людей с окровавленными саблями погнались в лес за неверным, что стрелял в юношу.
Небольшая по своей высоте, но огромная по ширине палатка младшего сына падишаха, наполнена множеством лекарей. Уже больше недели юноша не открывал глаза. Повелитель мира не отходил от сына ни на шаг...
- Султан, рана не глубокая и стрела давно вытащена, но место разрыва тканей не затягивается и жар не спадает, - проговорил один из людей. - Видимо стрела была отравлена.
- И что, вы ничего не можете сделать? - голос Султана был раздражённым.
- Нам так и не удалось выяснить, что это за яд, - человек опустился на колени. - Остаётся только ждать. Либо шехзаде справится и выживет, либо...
- Если мой сын погибнет вы все пойдуете следом за ним! - прокричал падишах.
В палатке воцарилась тишина. Лекари бесшумно покинули это место. Иногда были слышны тяжёлые хрипы лёгких шехзаде, ведь стрела попала в грудь. Немного ниже сердца. Султан всё продолжал сидеть возле своего сына и изредка читал молитвы и молил Аллаха о спасении своего наследника.
Ещё в тот самый день, Султан приказал великому визирю всё расследовать. И тогда янычары поймали неверного, что стрелял в шехзаде. Допрос шёл медленно и мучительно. Несколько часов подряд крики наёмника не стихали. Вся его одежда и лицо покрылись кровью. Его душили, ему прижигали кожу, просто били, связывали ноги и толстыми палками разводили их в стороны, дробя кости. После долгих пыток он назвал лишь одно имя. "Ильяс-ага". Его ещё долго пытали, но больше человек не вымолвил ни слова. На следующее утро его наши мёртвым.
- Султан, - один из янычар вошёл в палатку шехзаде. - Тот наёмник, он мёртв.
- Как это произошло?
- Он покончил с собой. Человек откусил собственный язык и подавился им, - голос его дрожал.
- Ладно, а что с тем именем, что он назвал. Мусса-паша выяснил кто он? - падишах говорил медленно и спокойно.
- Великий визирь как раз просит аудиенции с вами.
- Пусть войдёт.
Молодой мужчина в красной одежде поклонился и скрылся за покрывалами палатки. Через несколько секунд вошёл другой мужчина, одетый в дорогой кафтан, с тюрбаном на голове. Перед собой он увидел падишаха и его сына, лежащего рядом. Его грудь редко поднималась вверх и с громкими хрипами опускалась. Лицо было бледным, а губы пересохшими. Под глазами тёмные пятна и лёгкий пот на лбу. Его белую одежду запачкало свежее алое пятно. Рана до сих пор кровоточит, а по краям выступали мельчайшие скопления гноя. Рана была воспалена. Ни один из нескольких лекарей не смог определить состав яда. Надежды почти не было.
- Тебе что-нибудь удалось выяснить Мусса? - мужчина с густой чёрной бородой посмотрел на своего приближённого.
- Да, повелитель. Мы уже нашли того Ильяса-агу и допросили. Он почти улизнул от нас, в порту его уже ждал подготовленный корабль. Ага долго молчал, но хранитель ваших покоев смог развязать ему язык. Покушение на шехзаде подстроил герцог Стефан. Но позже выяснилось, что и за ним стоит человек.
- И кто же?
- Нам так и не удалось этого разузнать. Перед тем как казнить герцога он лишь сказал что этот человек из вашего близкого окружения. Я предполагаю он может находиться во дворце.
- Хорошо, с этим мы потом разберёмся. Теперь сообщи во дворец, что шехзаде тяжело ранен и пусть прибудут лучшие лекари, - Султан встал со своего места и собирался уходить, но неожиданно его остановили. Мурат резко схватил отца за руку.
- Повелитель, - начал шехзаде хриплым голосом. Глаза его были на половину прикрыты. - Пусть к матушке прибудет гонец с вестью о моей смерти. Не сообщайте во дворец, что я жив, тогда изменник сам выдаст себя...
- Хорошо, так и сделаем. Отошлите гонца немедленно.
***
Юноша старался держаться холодно, отстранённо. Пытался не показывать виду, но тайком наблюдал за ней. Каждая из наложниц, что попадает в гарем, обязана учится языку, если такового не знает, письменности, грамоте, игре на музыкальных инструментах.
Парень стоит возле дверей, впускающих в класс танца. Он лишь смотрит в маленькую щель, но видит каждую. Перед его взором множество красивых девушек, но ни одна из них не удостоилась его внимания хотя-бы на секунду. И вот глазами он нашёл её. Она снова танцует, но не для него. Все её движения, её пластика, выделяются из общей массы. И глаза её ни на кого не смотрят.
"Тонкая и гибкая, как ива," - подумал он.
Хоть Айгюль теперь в его гареме он старался делать вид, что ему всё равно, но внутри всё трепетало. Счастье и радость.
"Теперь её не отберут. Не посмеют. Не отдам," - его эгоистичные мысли шли потоком с его уст, но не имели звука. Губы шевелились, не говоря слов.
Всё время, что она проводила с ним, он улыбался. Никогда раньше шехзаде не мог слушать наложницу часами. В другое время он бы и не заговорил с ней. Они ни разу не молчали, девушка всегда что-то рассказывала, неумолкала. Некоторым бы это надоело, но парню было интересно. Впервые в жизни он был так заинтересован жизнью рабыни. А иногда она корчила милые рожицы и потом заливалась хохотом.
"Словно ребёнок," - он улыбаясь сидел рядом с ней. Ни разу не перебивал.
От маленькой наложницы исходило то тепло, которого так не хватало ему. Она тот самый человек, которому можно довериться. Она во дворце. С ней его сердце билось чаще, но он старался скрыть это. Не показывал своей нежности. Шехзаде считал нежность слабостью и боялся...
***
Хасеки Султан находилась в собственных покоях. Её покои были светлыми и большими. Кровать покрывали разноцветные ткани и шелка разной плотности. Много подушек. И свечи рядом с кроватью. У изголовья находились мягкие шторы с красивейшим рисунком. Чуть дальше, в глубине покоев находился балкон, там не было ни штор ни каких либо поркрывал. Он был сделан из белого камня. И с него открывался красивый вид на османские владения. Было видно всё: горы, леса, поля и даже море. Торговые суда и военные корабли. Весь этот вид завораживал.
Женщина долгое время не получала известий от Султана. Тревога била всё чаще с новой силой. Что-то было не так и её сердце это чувствовало. Неожиданно в дверь ворвался главный евнух дворца, на его лице был ужас. Мужчина без лишних слов протянул своей госпоже небольшой лист бумаги, свёрнутый в трубку. Её тонкие пальцы раскрутили письмо и глаза Мелек Султан начали быстро бегать по строчкам. Её лицо в миг изменилось. За несколько минут она постарела на несколько лет. Все морщины стали заметней, а уголки её губ резко опустились вниз. Лицо выражало страшную, невыносимую боль. Глаза закрыла пелена слёз. Её лицо в одно мгновение стало мокрым.
- Этого же не может быть! - Хасеки кричала, билась в конвульсиях. - Скажи мне, Бехрам! Он не мог умереть! Мой сын не мог умереть! - её крики слышны были в глубинах коридора.
Мужчина упал на колени, его лицо искозилось в боли. Он просто не мог слышать всхлипов и обезумившх криков своей несчастной госпожи. Евнух и сам зарыдал.
Страшная новось с громной силой начала распростроняться по дворцу.
***
Али сидел в своих покоях в ожидании маленькой наложницы. Она как раз должна была направляться к нему и принести фруктов на подносе. Его руки были скрещены на груди и указательным пальцем он постукивал по своему локтю. Перед каждой новой встречей с ней он волновался. Сильно волновался. Неожиданно, без стука в его покои ворвался обеспокоиный евнух. Он остановился возле шехзаде и отдышался. Затем мужчина поднял голову, открыл рот, но продолжал молчать.
- Ну что? - не вытерпел юноша.
- Господин, пришли вести из похода, - голос евнуха дрожал.
- Письмо?
- Нет, шехзаде...
- Говори же!
- Недавно прибыл гонец со страшной вестью. Ваш брат... - он ненадолго замолчал. - Шехзаде Мурат был убит.
В эту же секунду всё изменилось. Али поднёс одну руку к голове и протёр свой лоб, убирая пряди волос. И в этот же миг раздался треск бьющейся посуды за дверьми покоев. Евнух тут же открыл двери. За ними стояла девушка. Она стояла словно статуя, даже не дышала. Лицо её застыло в горе. Через несколько секунд наложница упала на колени, серебряные слёзы потекли из её глаз. Сердце её будто не билось. Всё вокруг потускнело. Слёзы крупными каплями падали на платье, так что уже образовалось большое мокрое пятно. Айгюль рыдала и закрывала своё лицо руками, её дикие вопли вселяли в ужас сердца людей, что пришли на крики. Али ни разу не видел такой боли на лице женщины. При нём она всегда улыбалась, ни разу не грустила. А сейчас, её лицо стало мокрым от слёз, глаза не открывались, из них ручьём вытекала солёная жидкость, её переполненные болью и отчаянием крики отзывались эхом в его голове. Но даже в этот миг наложница была удивительно красива...
Капля раздражения попала в душу шехзаде. Она плачет из-за него...
- Кохли, уведи девушку в её покои...