Глава 38
— Я спросила свою горничную, и она сказала, что ни благородная дочь, ни благородная Леди, с которыми я регулярно встречалась, не приходили ко мне. Мне сказали, что в последний раз я видела Герцога, моего отца, несколько месяцев назад. Скорее всего никто из них не лелеет и не любит меня…
На самом деле я попросил их не приезжать, потому что надеялся, что Медея умрёт. А теперь, так как "прошлая" Медея умерла, я подумал о том, что если она встретится со своими родными, есть вероятность того, что она вспомнит своё прошлое.
Впрочем, прежней Медее лелеять было нечего. Я подумал, что, может быть, найду в ней что-нибудь, что напомнит мне о ней прошлой, но ничего этого не было...
...Раньше говорили, что когда Медея злилась, она бросала разные вещи и разбивала их, что, может быть, именно поэтому у неё ничего не оставалось.
— Я не знаю, что такое жизнь без семьи, друзей или вещей, которые мне дороги… Не думаю, что у меня остались хорошие воспоминания... Но я не думаю, что это не имеет значения, даже если я этого не помню.
Медея произнесла эти слова с бесстрастным выражением лица, которое ошеломило Лайла.
Она могла творить зло вокруг себя, но она была его единственной женой и Императрицей. Тот факт, что в её жизни никого не было, заставил сердце Лайла похолодеть; он был её семьёй и мужем, но Лайл не мог этого сказать.
Сам Лайл холодно относился к Медее после их свадьбы, и, оглядываясь назад, казалось, что Медея всегда была в отчаянии. …Он подумал, что это могло быть потому, что он был единственной семьёй, оставшейся у Медеи.
Образ Медеи, которая всегда кричала, прося его взглянуть на неё, – вспомнил Лайл, смотря на нынешнюю Медею, которая казалась совершенно другим человеком.
— ...Милли...
— Не хочешь присесть?
Слова Медеи внезапно лишили Лайла дара речи.
— Что?
— Это платье тяжелее, чем кажется. Хотя драгоценности и красивы, камень есть камень. Прямо сейчас на мне висит куча камней и они тяжёлые.
Медея снова села на диван. Затем, постучав по месту рядом с собой, она жестом пригласила Лайла сесть.
***
Буль-бульк...
В чашку налили горячий чай. Слуга сначала наполнил чашку Императора, а затем налил тот же чай в чашку Императрицы. Лайл мельком взглянул на бесшумно удаляющегося слугу.
Слуга быстро поклонился и вышел из кабинета.
— Поробуй, – сказал Лайл, и Медея взяла в руку вилку вместо чашки.
Для Миледии, потерявшей память, был приготовлен красочно украшенный торт.
Заметив разницу, Лайл решил отодвинуть эту мысль на задний план и забыть о ней.
Что бы он ни делал, Медея была Медеей – не кем-то другим, а просто немного изменившейся...
Лайл решил думать именно так. Было безответственно и эгоистично говорить ей, чтобы она не менялась и оставалась прежней после потери памяти.
— Разве ты не обижаешься и не винишь меня?
— Почему я должна это делать, Ваше Величество?
— Потому что ты Императрица. Я… Я твой муж.
Я ненавидел Медею, поэтому не искал её до дня единения. И после того, как мы снова побыли вместе, я снова и снова возвращался в её спальню, потому что мне этого хотелось.
Поразительно, вот как это выглядело бы в глазах прошлой Медеи.
Она же думала: "У Вашего Величества были плохие отношения со мной".
Она была пугающе спокойна... Грудь Лайла сжалась.
Её беззастенчивое отношение давило ему на сердце, но извинения не могли слететь с его губ.
— В будущем я буду чаще приходить к Императрице. Я обещаю.
Медея вдруг опустила вилку и посмотрела на Лайла.
Её взгляд был прекрасен, но он был настороженным, в отличие от того, когда её эмоции были ясно видны, что заставило Лайла волноваться.
— Не обещай.
— Почему...
— Мои воспоминания могут вернуться. Моя личность может вернуться к тому, что было раньше… Я думаю, что было бы лучше не давать друг другу обещаний.
Лайл понял, что не может опровергнуть её слов, и потерял дар речи.
Раны, которые он получил от Медеи, были слишком велики, чтобы даже принять эту Медею.
Это было обещанием, которого не следовало давать.
— ...Я могу что-нибудь сделать для тебя?
Я хочу помочь тебе.
Я хочу помочь Медее любым способом.
Медея вышла замуж за Императора и отдалилась от своей семьи. И её не любил муж.
Действия Медеи заставили её остаться в полном одиночестве, но… Правда и то, что он, Император, обладал огромным влиянием.
Поэтому Лайл хотел быть источником силы Медеи.
Медея замерла и посмотрела на Лайла.
Лайл пытался быть милым с Медеей, потому что у него были довольно хорошие чувства к ней, но… …Если Медея пригласит Сейру, она не знала, что произойдёт.
Моральные устои Лайла не позволяли ему бросить жену, но было неясно, как далеко распространится влияние оригинального сценария.
— Тогда…
В этот момент мысли Лайла затрепетали, цепляясь за её слова. Однако следующие её слова он не мог себе представить даже в самых смелых мечтах.
— Если у тебя появится женщина, которую ты полюбишь… не мог бы ты отпустить меня?
— Что?
Вот что, должно быть, чувствуешь, когда твои внутренности сгорают дотла.
Ты пытаешься наказать меня за то, что я не могу сказать, что люблю тебя?
Лайл посмотрел на Медею, скрывая свои эмоции. Сердце Лайла почернело, когда он понял, что его гнев и предательство не оправданы.
— Политически я тебе больше не нужна. И если у тебя появится женщина, которую ты полюбишь… она станет наложницей и попадёт в твой гарем. Возможно, ты захочешь сделать её Императрицей. И когда это произойдёт…
Медея застенчиво улыбнулась, словно девушка на первом свидании:
— Пожалуйста, разведись со мной. Пожалуйста, позволь мне снова выйти замуж.
— Нет.
Слова слетели с его губ прежде, чем он успел подумать. Глаза Медеи расширились от удивления.
— Нет, я не могу полюбить ещё кого-то и тем более сделать её Императрицей!
Лайл яростно посмотрел на Медею холодными глазами.
С кем ты ещё захочешь быть, если не со мной?
Волна ужасающего гнева накатила на того, кто ещё даже не появился.
— Ты забыла о двух последних ночах? Возможно, ты уже носишь моего ребёнка. Неужели ты думаешь, что я позволю матери Принца снова выйти замуж?
— Ну... я так не думаю!
Так как у этого тела ещё не было детей, разве у неё нет большего шанса не зачать ребёнка?
Но Лайл был непреклонен.
— Я сделаю так, чтобы этого не случилось. Оставайся рядом со мной. И даже не думай о побеге!
Медея не знала, откуда взялся этот адский гнев.
Разве ты не ненавидишь меня? Тогда зачем ты это делаешь? Что с тобой такое?
— Нет, эта договорённость хороша и для тебя! Когда у тебя будет девушка, которая тебе понравится, разве ты не будешь думать обо мне как о помехе?
Ты та девушка, которая мне нравится!..
Лайл, который уже был готов взорваться от гнева, стиснул зубы; он знал, что эгоист, но он не мог позволить Медее уйти. Прошло всего несколько дней, но ему казалось, что он больше не может жить без неё.
— Для меня ты будешь единственной женщиной в моей жизни. Так что больше так не говори.
Сделав вид, что не замечает Медею, с неодобрением уставившуюся на него, Лайл добавил:
— Сегодня вечером я навещу тебя. Приготовься.
Затем, как будто ему больше нечего было сказать, он встал первым и вышел из кабинета.
Медея, оставшаяся одна, была ошеломлена:
Я сыта тобой по горло! Неужели ты думаешь, что я буду продолжать делать это с тобой, только потому, что ты говоришь, что хочешь этого?
***