Глава 31. Водопад♡
Лиам:
Утро наступило быстро. Солнце пробиралось сквозь сетку в палатке, едва освещая пространство, моё лицо, Джула.
Я проснулся от чьих то прикосновений к себе, а открыв глаза понял, что я лежу голый под одеялом, а за спиной у меня лежит Джул, который целует мои плечи и обнимает за талию.
Я чуть улыбнулся и медленно повернулся к нему. Он лежал с закрытыми глазами, взлохмаченными волосами и хитрой улыбкой на губах.
–Доброе утро, милый
Прошептал я, улыбаясь, и чмокая его в уголок губ.
Он приоткрыл один глаз, будто нехотя, лениво потянулся, и его рука мягко скользнула по моей спине, снова обвивая талию.
— Доброе... — хрипло прошептал он, зарываясь носом в мою шею. — Ты такой тёплый, что я никуда не хочу вставать.
Я тихо рассмеялся, проводя пальцами по его щеке. Он был растрепанный, сонный и немного лукавый — как будто всё ещё не до конца проснулся, но уже вовсю строил глазки.
— Джул, если мы не встанем, то нас либо Марго расстегнёт, либо бабушка начнёт звать завтракать... громко. И с шутками.
Он простонал в ответ что-то нечленораздельное и уткнулся в мою грудь, продолжая медленно целовать кожу — то в ключицу, то чуть выше, то прямо в центр груди.
— Ты невыносимый с утра, — сказал я, но улыбка не сходила с моего лица. — А ещё... у нас, кажется, тут только один комплект одежды на ночь, и он где-то... в углу палатки. И я без штанов, Джул.
Он хихикнул, обнял меня крепче и проворчал:
— Значит, ты остаёшься тут навсегда.
— И всё-таки... если ты продолжишь меня так целовать, я, может, и не против.
Он поднял голову, посмотрел на меня с самой наглой, самой довольной улыбкой, и чмокнул меня в нос.
— Идеальное утро, — прошептал он.
Я прижался к нему лбом и закрыл глаза на секунду. Там, снаружи, уже были слышны чьи-то шаги и голоса — Марго с кем-то спорила, кто должен кипятить воду, а отец Джула явно пытался разжечь костёр заново.
— Нам надо вставать, — вздохнул я. — А то они подумают, что мы тут устроили... безумную ночь любви.
Джул вскинул бровь, приподнялся на локте и, хитро прищурившись, сказал:
— А разве это не было именно так?
Я чуть пихнул его в бок, смеясь, и потянулся за одеждой. Утро действительно было идеальным. И всё, что меня сейчас волновало — это то, чтобы успеть одеться до того, как Марго с победным криком расстегнёт палатку.
Джулиан:
Я не хотел его отпускать. Хотел лежать с ним вдвоем в палатке. Целоваться, а потом может что-то еще интересное поделать... хм...
Я усмехнулся этим мыслям, и одевшись, вышел из палатки вместе с Лиамом.
Его бабушка сидела у костра, заваривая чай.
Марго сидела рядом, перебирая травы.
Наши мамы расстилали пледы, чтобы сесть на них.
А наши отцы закрывали палатки и собирали рюкзаки, чтобы позже отправиться к водопаду.
Я улыбнулся, смотря на Лиама, который лениво потянулся и пошел к костру.
Я подошел к костру, и усевшись рядом с Марго начал помогать ей перебирать травы. Вдруг она тихо сказала.
–Засосы на шее могут привести к смерти, Джул. Где угодно, но не на шее моего брата.
Она чуть улыбнулась, продолжая кидать травы в чайник, а я замер, и посмотрев на Лиама, увидел не его шее несколько отметин. Черт.
–Там артерии важные. Не делай так.
Уже чуть более серьезно сказала Марго, глядя на меня.
–Ладно, только не смотри на меня так.
Усмехнулся я.
Через пару минут мы сидели на пледах всей компанией и тихо завтракали. Все были сонными. Лиам то и дело прикрывал глаза, облокачиваясь на меня, а когда он положил голову мне на плечо, я лишь чмокнул его в макушку продолжая есть сэндвич.
Отец Лиама усмехнулся, а Марго аккуратно нас сфоткала. Засранка мелкая.
Я улыбнулся. Мне было хорошо.
Лиам:
Я чувствовал себя немного смущённым, но в то же время всё было как-то... правильно. Я лежал на Джуле, расслабляясь, чувствуя его тепло, и мог бы просто остаться так навсегда. Но вот эта сцена, вся эта утренняя тишина и заботы... это было удивительное ощущение, когда твоя жизнь вдруг становится не просто продолжением чего-то, а чем-то цельным, чем-то простым и важным.
Когда Джул меня чмокнул в макушку, я даже не сопротивлялся. Усталость от ночи и лёгкие сомнения о нашем дальнейшем всё ещё оставались где-то в глубине, но всё остальное затмевалось его присутствием, его ласками, его простыми и естественными действиями. Я чувствовал, как он меня поддерживает, как он рядом, и это было важнее всего.
– Ты правда можешь меня в любой момент отпустить, и я буду спокоен, — чуть тише сказал я, с улыбкой потянувшись и снова убрав волосы с лица.
Как только я это сказал, почувствовал его взгляд. Джул как-то замер, а потом тихо сказал:
– Ты для меня всё, Лиам. Не переживай. Я не уйду.
Я тихо кивнул, надеясь, что эти слова не станут какими-то слишком обременительными. Но я знал, что ему можно верить, и это было не так важно. Я отвёл взгляд, почувствовав лёгкую горечь, которая начинала подниматься. Но не сейчас. Сейчас я был просто с ним, и этого было достаточно.
Мы продолжили завтракать, пока не услышали, как Марго вдруг начала смеяться. Я поднял взгляд и заметил её с телефоном. В тот момент, когда она поймала наш взгляд, она подмигнула мне и быстро нажала на кнопку.
– Прекрати, Марго, — сказал я с улыбкой, и хотя и немного стеснялся, всё равно не мог не посмеяться.
– Лиам, ты просто слишком милый, — подмигнула мне Марго, а я, в свою очередь, скромно опустил глаза.
Я снова положил голову на плечо Джула, обняв его рукой за талию и немного растянувшись. Я знал, что сейчас нужно просто расслабиться. Жизнь не была идеальной, но с ним всё казалось именно таким.
Джулиан:
Мы неспешно доели завтрак, оставив за собой шуршащие упаковки и пустые кружки с ароматом чабреца. Солнце уже поднялось выше — светило ярко, но не обжигало. Тепло было мягким, как одеяло, в которое нас завернуло это утро.
Я собрал нашу палатку вместе с отцом, мы чётко сложили её, перекинулись парой слов, и вскоре рюкзаки уже лежали в багажнике, а мы расселись по машинам.
Я оказался за рулём. Лиам — на переднем, рядом со мной.
А на заднем сиденье устроились бабушка и Марго. Они вдвоём, как две противоположности: одна — уставшая, но довольная, с термосом в руках и вязанной накидкой на плечах; вторая — бодрая, с телефоном наперевес и настойчивым желанием поймать кадр, где я делаю глупое лицо.
Я завёл мотор, и машина мягко тронулась вперёд по гравийной тропе, ведущей обратно к главной дороге. Вокруг — лес. Свет пробивался сквозь кроны деревьев, пятная землю золотыми отблесками. Сквозь открытые окна тянуло травами и влажной землёй. Иногда мелькал ручей, перекатываясь по камням.
А дальше, когда мы выехали на трассу, пейзаж открылся во всю ширину — холмы, озёра, поля, кое-где лавандовые полосы дикорастущих цветов, ветер в листве и облака, лениво плывущие по небу.
Я краем глаза наблюдал за Лиамом. Он смотрел в окно, подперев щеку рукой, волосы падали на лоб. Такой спокойный, немного уставший — и такой мой.
Я потянулся одной рукой и медленно, почти невинно, положил ладонь ему на бедро. Сжал чуть сильнее.
Он бросил на меня быстрый взгляд — я улыбнулся, чуть прикусил губу.
— Джул, не начинай, — прошептал он, и я услышал, как в голосе его появилась та самая нотка — неуверенность, перемешанная с ожиданием.
— А что? Я просто проверяю, всё ли у тебя в порядке. Так сказать, контрольная ласка, — мурлыкнул я, ведя пальцами по внутренней стороне бедра, но не ниже, чем позволяла скромность... и ремень безопасности.
Лиам чуть поёрзал на сиденье, бросил взгляд назад — бабушка спокойно читала что-то в телефоне, Марго делала селфи. Всё спокойно.
— Джулиан, у тебя руки непослушные, — выдохнул он, чуть отвернувшись, чтобы скрыть свою улыбку.
— Это они после ночи со мной непослушные. Их испортили твои стоны, — прошептал я почти в ухо, специально придвинувшись ближе. Потом, пока он от неожиданности не сдвинулся, шлёпнул его лёгонько по бедру. — Вот и приходится теперь их наказывать… или поощрять. Смотря, как себя будешь вести.
Он застонал тихо, уткнулся в ладонь и покачал головой. Я видел, как его уши покраснели, и это было чертовски мило.
— Джул, смотри на дорогу.
— Всегда, малыш. Тебя я могу чувствовать и не глядя, — я снова положил руку ему на бедро, но теперь оставил её просто лежать. Не давить. Просто быть рядом. Он положил ладонь поверх моей. Это было как обещание. Или благодарность.
Солнце двигалось по небу, дорожные линии бежали навстречу, и всё казалось удивительно правильным: шум мотора, мягкий голос Марго на заднем фоне, запах полей за окном и Лиам — рядом. Мой, тёплый, живой, любимый.
Мы ехали к водопаду, но мне казалось, что вот он уже здесь — внутри этой машины, в каждом прикосновении, в каждом взгляде, в каждом его вдохе рядом со мной.
Я не мог удержаться и снова провёл рукой по бедру Лиама, чуть сильнее сжав кожу, чтобы он не забыл — я рядом и никуда не уйду. Его лёгкое движение, когда он положил ладонь поверх моей, словно соглашается с этим — делало меня ещё более смелым.
— Ты знаешь, — сказал я тихо, глядя на дорогу краем глаза, — если бы ты чуть меньше сопротивлялся, я бы мог устроить тебе здесь настоящий праздник... прямо на заднем сиденье.
Лиам фыркнул, отвернувшись, но я заметил, как уголок его губ дернулся в улыбке.
— Джул, хватит уже, — чуть прохрипел он, будто пытаясь удержать рассудок.
Но я уже не мог остановиться.
Легонько шлёпнул его по бедру, прямо там, где пальцы ещё минуту назад играли с кожей.
— Вот так, — сказал я, улыбаясь и глядя в зеркало заднего вида, где Марго что-то говорила бабушке, — наказываю за излишнюю скромность.
Лиам сжал губы, пытаясь не рассмеяться, а я ощутил, как его тело чуть напряглось и расслабилось одновременно — это был лучший знак того, что ему нравится.
Я прижал ладонь к его бедру, будто говорю без слов — «Я здесь. Я твой. И мне нравится, когда ты немного беспокоишься».
Он посмотрел на меня, глаза светились доверчиво и с лёгкой вызовом.
— Только не на дороге, — пробормотал он.
— Обещаю, — ответил я с улыбкой, и нажал чуть сильнее на газ, чувствуя, как дорога под колёсами плывёт в одно бесконечное движение, как и наши чувства.
Лиам:
Джулиан еще долго лапал моё бедро, а я тихо смеялся отталкивая его руку.
Через минут двадцать наши машины остановились, и мы взяв рюкзаки, отправились к водопаду.
Было около девяти часов утра. Солнце пробиралось сквозь кроны деревьев, разбрасывая светлые пятна на землю. Прохладный ветерок пробирался сквозь стволы могучих сосен, запуская по коже мурашки.
Ручьи журчали, птицы пели, насекомые стрекотали.
Мы шли долго, я успел замерзнуть, а Джул увидев это, надел на меня жакет, а потом, пока никто не видел, шлепнул по заднице за то, что не сказал раньше.
Дорога к водопаду была не самой простой, но каждая минута стоила того.
Сначала мы долго шли по узкой тропинке, петлявшей между высокими соснами. Воздух здесь был плотным от хвои и солнца, которое пробивалось сквозь кроны в виде тонких, почти осязаемых золотых лент. Всё пахло смолой, прохладной землёй и свежестью — такой, которая бывает только в глубине леса. Где-то рядом журчал ручей, а птицы пели так звонко, будто соревновались друг с другом за место в этом утре.
Марго шла впереди, весело болтая с мамой. Джулиан всё время держал мою руку, иногда подшучивая над тем, как я спотыкаюсь на корнях, хотя сам пару раз чуть не улетел в куст. Я чувствовал, как его пальцы чуть сжимаются каждый раз, когда мы поднимались в гору — как будто он проверял: точно ли я рядом.
Когда мы, наконец, вышли из леса, тропа стала шире, и перед нами распахнулась долина. Солнечный свет обрушился на нас без фильтров деревьев. Вокруг раскинулись высокие травы, колышущиеся от лёгкого ветра, будто золотые волны. По склону бежали струйки воды, собираясь в тонкий, извилистый ручей, который уводил нас к самому краю утёса.
И вот, за поворотом, между скалами и мхом, показался он.
Водопад.
Он падал с высоты метров в двадцать, если не больше, с грохотом обрушиваясь в бирюзовое озеро внизу, вокруг которого раскинулся густой сосновый лес.
Я будто попал в передачу о природе. Что-то типо "Discovery".
Я вдруг раскинул руки и громко закричал. Просто закричал.
Джулиан чуть вздрогнул, но потом, чуть пихнув меня в бок, тоже закричал, широко раскинув руки.
Через секунду к нам присоединились остальные. Мы громко смеялись, крича на мир.
Джулиан:
Я кричал от любви, от счастья, от усталости, от страсти, от желения. Я желал Лиама. Не просто телом. Я желал его целиком. Желал всем сердцем. Желал видеть его в своей постели каждое утро, желал готовить ему завтрак, желал целовать каждую ночь, желал любить и быть любимым. Только он. Только со мной. Только с ним.
Марго всех фотографировала, пока наши отцы устанавливали палатки, наши мамы собирали палки для костра, а я с Лиамом распаковывал рюкзаки.
Через почти час мы все вместе сидели у костра. Девочки отдыхали, о чем-то болтая, наши отцы возились с сосисками для барбекю, а я с Лиамом разводил костер.
Через еще некоторое время мы все сидели у костра и ужинали. Персиковое солнце освещало горизонт и наши счастливые лица.
Бабушка сидела рядом с Марго, рассматривая фотографии в ее телефоне, и иногда смеясь.
Наши отцы сидели рядом друг с другом о чем-то смеясь, а мамы смотрели на красивый закат и доедали ужин.
Я сидел у костра, смотря на близких людей и понимал, что не хочу, чтобы этот день заканчивался.
Лиам:
Я чуть облакотился на Джулиана. На часах было около десяти вечера, а закат сменился сумерками. Все уже порядком уставшие пили чай и о чем-то тихо болтали.
–Лиам, когда все уснут я тебе кое-что покажу.
Вдруг услышал я у себя над ухом.
Я лишь усмехнулся, продолжив пить чай.
Джулиан:
Через минут тридцать все начали расходиться по палаткам, а я с Лиамом остался сидеть у костра.
Огонь медленно догорал, потрескивая в тишине. Лиам молчал, опустив подбородок на колени, глядя в алое свечение углей. Его лицо мягко освещалось дрожащими бликами — и в этой тишине, среди утомлённого леса, он казался почти нереальным. Хрупким, будто светом сотканным.
Я не мог не смотреть.
— Пойдём, — сказал я тихо, касаясь его руки. — Хочу тебе кое-что показать.
Он вопросительно взглянул, но встал без слов. Я взял его ладонь в свою — тёплую, живую — и повёл прочь от лагеря, туда, где деревья становились выше, воздух — гуще, а трава — мокрее от росы.
Мы шли молча. Только шаги по земле и редкое уханье совы где-то вверху.
Я чувствовал, как с каждым шагом напряжение спадает. Всё вокруг пахло хвоей, мятой и влажным камнем. Дорога стала круче, и вскоре вместо тропинки остались только крупные валуны, поросшие мхом. Я шёл первым, раздвигая ветви. Лиам осторожно следовал за мной, доверчиво.
А потом мы вышли к нему.
Пруд был скрыт в естественной чаше скал — окружённый гладкими каменными стенами, поросшими плющом. С вершины одной из них стекала вода — не шумно, а мягко, как будто пела. Вода падала почти без всплеска, и свет луны, пробившийся сквозь густую листву, превращал её в нечто волшебное — прозрачную завесу из серебра.
Всё пространство будто дышало теплом — это был горячий источник, спрятанный среди дикого леса.
Я усмехнулся, почувствовав, как дыхание Лиама изменилось.
Он стоял рядом, чуть выпрямившись, будто очарованный. Его плечо касалось моего. Я наклонился и прошептал:
— Дальше — только для избранных.
И, не дожидаясь ответа, начал снимать с себя одежду. Медленно, молча. Пуговицы рубашки отдавались глухим щелчком в тишине. Я чувствовал, на себе— его взгляд.
Сбросив последнюю вещь, я шагнул на край скалы — и нырнул.
Тело моментально приняло тепло воды, как будто растворилось в нём. Она была удивительно мягкой, будто обволакивала изнутри. Я вынырнул, стряхнув капли с ресниц, и посмотрел наверх, на его силуэт.
— Идёшь? — голос эхом пронёсся среди скал. — Тут тепло.
Лиам не ответил сразу, но я видел, как он медленно делает шаг вперёд.
Лиам:
Он исчез в воде, как тень, и через секунду вынырнул — мокрый, сияющий в лунном свете. Капли стекали по его коже, подчеркивая рельеф спины и груди, а волосы прилипли к вискам. Он смотрел прямо на меня, с той своей полуулыбкой, в которой всегда скрывалась и нежность, и вызов.
— Идёшь? — эхом донеслось от воды. — Тут волшебно.
Сердце билось слишком громко. Я оглянулся — лес будто затаил дыхание. Всё было слишком тихо, слишком красиво, слишком... мы.
Я скинул футболку, почувствовав, как прохладный воздух скользит по коже. Затем медленно стянул штаны и нижнее бельё — каждый жест казался каким-то хрупким, важным, как будто я раздеваюсь не только телом, но и доверием.
Ноги коснулись камня — тёплого, гладкого. И я осторожно спустился вниз, туда, где вода сияла, будто её оживили звёзды.
Сделал шаг. Потом ещё. И — вошёл.
Она обняла меня сразу. Тёплая, почти живая. Я затаил дыхание и на мгновение закрыл глаза. Всё тело отозвалось лёгкой дрожью — от неожиданной мягкости воды, от осознания, что он там, в нескольких шагах. Ждёт.
Я поднял голову — и тут же почувствовал, как сильные руки коснулись моего живота. Джулиан был уже рядом.
Он провёл ладонью вверх, к груди, и остановился, смотря в глаза. Молча.
— Знал, что тебе понравится, — тихо сказал он. Его голос стал ниже, хрипловатее. Теплее.
Я улыбнулся — неуверенно, чуть дрожа.
— Понравилось бы даже, если бы здесь была лужа. С тобой.
Он рассмеялся, притянул меня ближе. Наши тела соприкоснулись под водой, скользя друг о друга, и это прикосновение пронеслось по позвоночнику током. Мягким, глубоким, зовущим.
Он поцеловал меня. Сначала — осторожно, будто проверяя. А потом крепче, смелее. Я потерялся в этом поцелуе, как в воде — полностью, без остатка.
Джулиан:
Я впился губами в его, чувствуя, как Лиам отвечает на моё касание — сначала робко, но с каждым мгновением всё сильнее, страстнее. Вода обволакивала нас, скрывая наши тела, но тепло, которое мы дарили друг другу, было невозможно спрятать. Я провёл руками по его спине, ощущая мускулы, напряжённые и готовые к близости.
Лиам тихо застонал, когда я пальцами обрисовал линию ключиц, переходя к шее, губами скользя к мочке уха. Его кожа под моим прикосновением была такой нежной, что казалось, если бы я чуть сильнее сжал — она расплавится.
— Ты здесь со мной? — прошептал я, глядя в его блестящие в лунном свете глаза.
Он кивнул, тяжело дыша, и я почувствовал, как между нами образуется напряжение — электрическое и непреодолимое. Вода холодела, но нам было всё равно — мы были огнём, который разгорался в этом уединённом, волшебном месте.
Я медленно подвинулся так, чтобы наши тела соприкоснулись плотно — кожа к коже, и ощутил, как Лиам расслабляется, доверяя мне целиком.
Его руки обвили меня за шею, притягивая ближе, и мы снова слились в поцелуе — глубоком, полном желания и нежности, с лёгкой горчинкой страсти, которая всегда была между нами.
Вода ласково ласкала наши тела, казалось, будто даже она разделяла нашу страсть. Я обхватил его бедра, подтянул к себе, чувствуя каждый изгиб, каждую волну напряжения.
Наши дыхания смешивались, переплетались, становясь единым. В этом тёплом водяном круге не было ничего, кроме нас — двух, забывших мир и время.
— Ты невероятен, — тихо сказал я, касаясь лбом его. — Давай останемся здесь навсегда.
И Лиам улыбнулся — той самой, беззащитной и полной доверия улыбкой, которую я всегда хотел беречь. Мы растворились в ночи, в воде, в друг друге — живые и настоящие.
Лиам:
Я почувствовал, как его слова растворяются внутри меня — будто лучи солнца, пробивающиеся сквозь толщу воды. В этом мгновении, в этом тепле, среди шёпота водопада и тихого дыхания леса, казалось, что мы действительно могли бы остаться здесь навсегда — вдвоём, без слов, без времени.
Я прижал лоб к его, чувствуя пульс его сердца, его дыхание, которое чуть сбивалось, когда наши тела сомкнулись ещё крепче. Его руки не отпускали меня ни на секунду, и мне хотелось сохранить это ощущение — будто мы не просто касаемся друг друга, а переплетаемся душами.
Вода играла на нашей коже, капли скатывались по плечам и спинам, но мы не замечали ничего, кроме друг друга. Я позволил себе расслабиться полностью, отдаться моменту — больше не боясь ни боли, ни сомнений.
Его губы медленно скользнули вдоль моей шеи, вызывая лёгкую дрожь, а руки стали мягче, но не менее страстными. Я закрыл глаза и впитал в себя каждый его шёпот, каждое прикосновение.
— Ты... — начал я, но голос сорвался на полуслове. Слов не нужно было. Всё, что я хотел сказать, было в прикосновениях, в взглядах, в том, как он держит меня так, словно я — самое ценное, что у него есть.
Мы двигались вместе, нежно и уверенно, чувствуя ритм друг друга, как будто вода сама подстраивалась под наши сердца. Я видел в его глазах ту же любовь, ту же преданность, что и в своих.
Ночь казалась бесконечной — бесконечно нежной, бесконечно настоящей.
И я понял: в этом маленьком, спрятанном от мира уголке мы были собой — свободными, любимыми, настоящими.
Джулиан:
Мы долго не спешили выходить из воды, позволяя себе раствориться в этом тепле и тишине. Но ночь напомнила о себе прохладой, и мы оба почувствовали, как холод начинает прокрадываться в кожу.
Я аккуратно обнял Лиама, помогая ему подняться на камни у края пруда. Его тело было ещё влажным и согретым нашим теплом, а взгляд — мягким и спокойным.
Мы молча взяли с собой полотенца, которые я заранее оставил на камнях, и, стоя рядом, начали осторожно вытираться. Капли воды стекали по нашим телам, а воздух казался прохладнее, чем вода, и этот контраст делал момент ещё более интимным и живым.
Лиам улыбнулся, когда я тихо сказал:
— Похоже, ночь зовёт нас обратно.
Он кивнул, и мы медленно надели сухие вещи — мягкие и тёплые. Мне нравилось, как он двигался, как каждая деталь его — от волос до тонких пальцев — казалась мне бесконечно родной.
Путь назад к лагерю был тихим, мы шли, почти не разговаривая, но чувствуя друг друга в каждом шаге, в каждом взгляде. Тропинка, казавшаяся раньше дикой и непростой, теперь была нашим мостом между магией и повседневностью.
Когда мы подошли к палатке, я открыл её молнию и пропустил Лиама внутрь первым. Он оглянулся на меня и улыбнулся — той самой улыбкой, которая говорила обо всём без слов.
Мы вошли в тёплый, знакомый полумрак палатки, и я закрыл молнию за нами.
Там, в тени, история только начиналась.