Глава 27. Ненасытный!
Лиам:
Он подхватил меня на руки и понёс в ванную, дверь в которую была прямо в спальне. Удобно.
Он толкнул плечом дверь и мы оказались в светлой комнате. Зайдя в душевую кабину, он поставил меня на ноги и закрыл стекляную дверь, включая теплую–почти горячую воду. Мышцы ляжек горели после марафона, который он устроил мне недавно. А зад... про него пожалуй промолчу.
Он поддерживал меня под локти, упираясь лбом мне в макушку. Улыбался засранец.
Горячая вода стекала по телу, согревая и расслабляя.
–Ммм
Я тихо промычал и упёрся головой в грудь Джулиана.
Джулиан:
Я провёл ладонью по его спине — от затылка до копчика — и слегка сжал пальцами под напряжённой кожей. Чувствовал, как дрожит он, как по-настоящему измотан. И всё же стоял, прижимаясь ко мне, как будто не собирался никуда уходить. Мой.
– Не падай, Ли. Я только начал.
Мой голос был низким, хриплым — всё ещё севшим от стонов, что срывались с губ пару минут назад. Я взял его за подбородок и приподнял лицо, заставив посмотреть на меня. Его зелёные глаза были затуманены, щеки алели, а губы припухли.
– Ты же знал, что я тебя не отпущу, да?
Я не ждал ответа. Склонился и впился в его рот, не мягко — с жадностью, с требовательной, с почти болезненной потребностью. Пальцами сжал его бедро, притягивая ближе, так, чтобы он снова почувствовал, как сильно я хочу его.
Вода хлестала по плечам, стекала по его груди, по животу. Я прижался плотнее, приподнял его за талию, заставляя встать на носки. Держал одной рукой, второй провёл по пояснице, чуть ниже… и ниже.
– Слышишь, как ты дышишь?..
Прошептал в уголок его губ, тяжело, будто сам едва держусь.
Лиам:
Он начал приставать. Кажется зря я ему дал. Теперь не остановится.
–Мхх. Ненасытный!
Я возмутился, слегка отодвигая его, упираясь ладонями в грудь.
Конечно я хотел. Ужасно хотел, но ляжки мне спасибо не скажут. Все тело устало, но в паху снова заныло от его прикосновений. Извращенец!
Я решил продолжить строить из себя недотрогу.
–Хватит. Джулиан.
Джулиан:
Я мягко перехватил его запястья и поднял их вверх, прижимая к мокрой плитке за его спиной.
– Разве я делаю что-то, что тебе не нравится?.. — прошептал я, касаясь губами его щеки, потом подбородка, чувствуя, как он замирает, впуская меня ближе, даже когда притворяется, будто протестует.
Он извивался, тёплый, скользкий от воды, с чуть подрагивающими коленями. И этим "хватит", произнесённым на полувздохе, только сильнее подстегнул.
– Посмотри на себя, Ли... ты дрожишь весь. Не от холода.
Я отпустил его руки и провёл пальцами по его животу, скользя ниже.
– Скажи мне «нет» — и я остановлюсь. Прямо сейчас.
Он не сказал. И даже не оттолкнул. Только шумно вдохнул, приоткрыв губы.
Я прижался к нему мягко, но требовательно, ладонью обнял затылок и поцеловал его — глубже, медленнее. Вкус был ошеломляющим — смесь его дыхания, воды и еле заметного остатка прошлого раза. Всё ещё был во мне.
– Ты ведь знал, во что влез… — Я усмехнулся сквозь поцелуй и, не торопясь, опустился на колени, провёл губами по его животу.
– Дай мне тебя… ещё немного.
Лиам:
Он встал на колени. Боже. В этот момент я готов был сделать всё, что он попросит. Что же он творит?
–Джул! Что ты вытворяешь!?
Почти проскулил я, смотря в его глаза, которые излучали только: ты не будешь нормально ходить, Лиам.
Я чуть наклонился, хватая его за плечи и пытаясь поднять обратно. Черт. Он псих, но черт. Так хорошо.
Джулиан:
Я посмотрел на него снизу вверх, чувствуя, как у него подкосились ноги от одного этого взгляда. Его пальцы сжались на моих плечах, словно пытались остановить… но сила в этих пальцах была совсем не той, что останавливает.
– Разве ты не любишь, когда я с ума схожу от тебя?.. — прошептал я, обжигая его кожу дыханием.
Провёл ладонями по его бёдрам — медленно, с нажимом, как будто запоминал каждую мышцу, каждый дрожащий миллиметр под пальцами.
– Я сдержусь. Обещаю. Почти.
Мягко поцеловал его в низ живота, едва касаясь губами. Он подался вперёд, и я тут же обхватил его за талию, не давая упасть.
– Расслабься… дай мне позаботиться о тебе. Не как дикарь. А как…
Я провёл губами чуть ниже и посмотрел на него, уткнувшись лбом в его бедро.
– …мужчина, который тебя хочет. Каждый раз. До дрожи.
Я начал медленно, неторопливо. Будто продолжал ласку, а не начинал новую. Мягкое давление, влажное касание. Пальцы скользнули по его спине, поддерживая, удерживая, обожествляя.
– Шшш… просто держись за меня, Ли.
Лиам:
Он коснулся. Там. Губами. Господиии.
Ноги подкосились, а дыхание сбилось. Его рот был горячим. До неприличия горячим.
Я послушно упёрся спиной в стену и почти закричал от наслаждения.
Он лишь посмотрел на меня, ухмыльнулся и продолжил.
–Джулиан–мать твою–Уокер!
Прошипел я, закатив глаза и приоткрыв рот.
Джулиан:
Я усмехнулся, не отрываясь от него — этот надрыв в голосе, это "мать твою Уокер", — будто орден мне на грудь повесили.
Продолжал, размеренно, с одержимостью, будто доказывал, что могу довести его до безумия одними губами. И делал это с наслаждением.
Руки крепко держали его бёдра — он скользил, терял опору, весь в моих пальцах, весь в моём ритме.
Я поднял взгляд — он был ослепителен: взъерошенные волосы, краснеющие щеки, приоткрытый рот, а глаза…
Глаза кричали: *ещё*.
Я чуть замедлился, усиливая давление, дразня, играя с границей его терпения.
– Скажи, чего хочешь, Ли. Прямо сейчас.
Я обхватил его ещё крепче, прижал к себе.
– Только попроси… красиво.
Лиам:
Попросить красиво!? И что мне сделать!? Ладно. Подключу тяжелую артилерию.
Я чуть наклонился.
–Папочка...
Прошептал я, прекрасно зная, что это прозвище убьёт в нём всё святое.
Прозвище которое пробудит кое-что другое: Дерзость, наглость, властность, хищность, распущенность, доминирование, развязность, нахальство, непоколебимость.
Всё самое дикое, что есть в этом милом мужчине.
–Папочка прошу тебя...
Ну все. Мне конец. Он меня просто проглотит.
Джулиан:
Я замер. Словно получил разряд тока прямо в грудь.
"Папочка."
Сначала было молчание — почти благоговейное. А потом оно разорвалось внутри, как рвущийся с цепи инстинкт.
– Лиам… — выдохнул я с хрипотцой, медленно поднимаясь.
Влажный, распалённый, я towering над ним, смотрел сверху вниз, как зверь, которому предложили добычу.
Он дрожал. И сам знал, что натворил.
– Ты даже не представляешь, что сейчас пробудил.
Резко, но без грубости, я прижал его к стене, запястья над головой, обхватив одной ладонью. Второй провёл по его телу — медленно, будто выбирал, с чего начну.
– Так хочешь, чтобы тебя испортили, да?..
Я втянул носом его запах — воду, жар, себя на его коже — и тихо застонал.
– Папочка?..
Прошептал в его ухо, обводя языком мочку.
– Хорошо, малыш. Ты сам это выбрал.
Поцелуй сорвался с меня жадно, глубоко, хищно. Я забрал его дыхание, его стоны, его сопротивление, его да.
А после — поднял его, удерживая одной рукой под бедром, прижимая всем телом к стене, не давая ни малейшего шанса уйти.
– Обещал быть нежным… но ты сам попросил.
Лиам:
Ну все. Все святое, что было у него покинуло его в ту же секунду.
–Милый.
Прохрипел я ему в ухо.
–Прошу. Мне хорошо.
Джулиан:
Его слова пронзили меня словно ток — "мне хорошо". Это то, что я хотел слышать, что искал в каждом его вздохе и взгляде. Я чувствовал, как его тело прилипает к моему, как он сдаётся полностью — не только физически, но и душой.
Мои пальцы сжали его бёдра сильнее, поднимая чуть выше, чувствуя, как он дрожит. Вода сбегала по нашим телам, смешиваясь с горячим дыханием, которое уже стало почти ритмичным, единым.
– Тогда не стесняйся, — прошептал я низко, губами касаясь его шеи, — покажи мне, как сильно ты хочешь.
Я крепко обнял его, заставляя почувствовать мою силу и желание, а потом медленно начал водить губами по его коже, словно обещая, что сегодня он узнает, что значит быть моим полностью — и без остатка.
Его руки обвились вокруг меня, и я понял, что это продолжение начала.
Я чувствовал каждое его дрожание, каждый вздох, будто они впивались в меня острыми иглами. Мои губы не отпускали его шею, медленно опускаясь ниже — к ключицам, к грудной клетке, где кожа была нежной и горячей от воды и страсти.
Пальцы скользнули по его внутренней стороне бедер, приподнимая его ещё выше, чтобы он полностью потерял опору и стал моим. Я слышал, как он тихо застонал, когда губы коснулись его сосков, играя с ними языком и зубами — осторожно, но уверенно, вызывая взрыв желаний.
— Ты готов, малыш? — прошептал я прямо ему в ухо, дыхание сбивалось, голос стал хриплым. — Хочу почувствовать тебя полностью, каждую клеточку твою, без удержек.
Он ответил мне горячим вздохом, руки впились в мои плечи, губы задрожали в предвкушении и ожидании. Я не стал медлить — моя рука опустилась ниже, исследуя, лаская, разжигая огонь, который горел в нас обоих.
Мы были вместе в этом жарком танце — воде, страсти и близости, растворяясь друг в друге, теряя границы, забывая обо всём, кроме этого момента, этой жадной, сладкой жажды.
— Кричи для меня, Ли, — шептал я, — покажи, как сильно ты хочешь, как сильно я тебя хочу.
И он отдался мне полностью, без страха и преград, позволяя этому огню сжечь всё, что было раньше, оставляя только нас двоих.
Лиам:
Когда его язык коснулся сосков, я вскрикнул выгибаясь всем телом навстречу его ласкам.
–ДЖУЛИАН!
Он попросил меня кричать для него и я послушался, не смея отказывать этому мужчине.
Он сводил меня с ума. Заставлял подчиняться одним взглядом, заставлял любить одним чмоком в щеку. Я был без ума от него. Я любил его до боли в сердце.
–Джулиан, я так тебя люблю.
Прошептал я, обнимая его, и утыкаясь лицом ему между шеей и плечом.
Джулиан:
Его голос — срывающийся, оглушительно искренний — пронзил меня до основания. Я замер на мгновение, сжимая его в объятиях, словно боялся, что он исчезнет, если отпущу. Лиам произнёс эти слова так, как будто отдавал их мне навсегда. Без защиты. Без страха. Без стен.
— Чёрт... — прошептал я, прижимая его к себе сильнее, — ты даже не представляешь, как ты меня держишь. Как глубоко залез под кожу.
Мои ладони гладили его спину, чуть дрожащие от нахлынувшего чувства — больше, чем просто возбуждение, больше, чем жажда тела. Он был моей болью и исцелением одновременно. Моим огнём и воздухом.
Я наклонился, целуя его в висок — медленно, с нежностью, которую давно держал внутри, боясь, что она разрушит меня.
— Я тоже... Я давно уже твой, Ли. Только, может быть, не осмеливался признать.
Я чувствовал, как он дышит, как его тело расслабляется в моих руках, и как наше "мы" становится чем-то большим, чем просто ночь в воде. Это было чем-то, что уже не отмотать назад. И я не хотел. Ни за что.
Лиам:
–Что мне сделать, чтобы ты сделал это? Прошу, милый. Я же хочу.
Прошептал я ему в плечо.
–Ну не мучай ты меня. Милый прошу. Молю тебя!
Джулиан:
Он дрожал в моих руках — не от холода, не от страха, а от нетерпения и желания, которое почти сжигало нас обоих. Его голос, тихий, умоляющий, прошивал меня насквозь. Он просил, а я... я больше не мог сдерживаться. Ни желания, ни того наваждения, которым он стал для меня.
Я взял его за лицо, заставляя посмотреть в глаза — серьёзно, по-настоящему, без игры:
— Ты уверен?
Его зрачки были расширены, дыхание сбивалось, губы распухли от моих поцелуев. Уверен — было написано на каждом сантиметре его тела.
— Лиам… — прошептал я, прижимаясь лбом к его — чуть дрожащим голосом, — я сделаю это. Но ты должен знать — после этого я уже не отпущу. Ни телом, ни душой. Ты будешь мой. Совсем.
Медленно, сдержанно, с трудом обуздывая себя, я начал вести его, лаская, целуя, подчиняя и боготворя одновременно. Я хотел, чтобы он чувствовал не просто желание, а ту любовь, которая срывала мне дыхание, сжигала изнутри.
— Раскройся для меня, зайчик. Доверься. Я весь твой. И ты мой.
Лиам:
Я расслабился в его руках и медленно откинул голову назад, упираясь ею в стену.
–Хорошо. Я готов, не переживай. Я сразу скажу если будет плохо.
Прошептал я ему на ухо, обнимая еще крепче.
Этот мужчина, которого я всегда знал как улыбчивого, милого и заботливого, в такие моменты превращался
Джулиан:
Я замер на миг, уткнувшись лицом в изгиб его шеи, ощущая, как бешено колотится его пульс — горячий, живой, трепетный. Он доверял мне. Совсем. Целиком. И от этого в груди сжималось так сильно, будто я в первый раз держал в руках нечто по-настоящему драгоценное.
— Спасибо, — выдохнул я почти неслышно, прижимаясь к нему, гладя по спине, по талии, ниже. — Ты даже не представляешь, как много это для меня значит.
Я был с ним осторожен, почти нежнее, чем позволял себе когда-либо в жизни. Но внутри уже бушевал пожар — сладкий, терпкий, неумолимый. Его мягкие стоны, то, как он дышал, как выгибался, как обнимал меня крепко, до боли — всё это лишало меня разума. Я задыхался в нём.
Медленно, предельно аккуратно я начал входить в него, лаская, удерживая, шепча успокаивающие и жаркие слова на ухо:
— Всё хорошо, малыш. Я с тобой. Только с тобой. Только твой.
Я чувствовал, как его тело принимает меня, как он раскрывается для меня с доверием, с любовью, с жаром.
— Лиам… ты такой красивый, когда отдаёшься мне вот так…
Я целовал его, гладил, двигался медленно, пока он не начал сам просить быстрее, глубже, крепче.
И тогда я сорвался.
Позволил себе быть с ним настоящим. Целиком. Без масок. Без сдержанности.
Только он и я.
Только любовь и пламя.
Лиам:
Он двигался мягко, бережно, заботливо.
Он целовал в щеки, в лоб, в губы, расцеловывал всё лицо.
–Джулиан мне хорошо. Еще хочу.
Я прошептал ему это на ухо
–Скажи, что любишь меня. Скажи: я люблю тебя. Джули скажи. Молю. Мне так хорошо
Джулиан:
Я замер, прильнув губами к его щеке, чувствуя, как его дыхание щекочет мне ухо, как голос дрожит, полный желания, нежности и такой ранимой просьбы. Его слова прошли по позвоночнику горячей волной — будто сердце открыли нараспашку и вложили в мои ладони.
Я обнял его крепче, прижал к себе всем телом, продолжая двигаться мягко, плавно, словно танец — не страсть, а молитва. Мы с ним были единым целым, и я не мог молчать.
— Я люблю тебя, Лиам, — прошептал я ему в губы, целуя их, — слышишь? Слышь, малыш? Я люблю тебя. Сильно. До боли.
Мои пальцы скользили по его спине, по волосам, я почти заплакал от того, насколько сильно чувствовал это сейчас. Он — подо мной, в моих объятиях, тёплый, трепещущий, живой. Любимый.
— Ты мой, Лиам… Мой самый лучший. Я с ума схожу от тебя.
Я снова поцеловал его — долго, с надрывом, будто хотел вдохнуть его в себя. И двигался глубже, чуть быстрее, чувствуя, как он тянется навстречу, как его тело отвечает мне, как его стоны становятся всё более хриплыми и сладкими.
Лиам:
Я заплакал. От наслаждения, от его нежности, от поцелуев.
–Джулиан.
Я просипел его имя, слезы полились по щекам, а рыдания вырвались из груди.
–Ещё, милый.
Все. Я разревелся. Громко.
Джулиан:
Я сразу остановился, ошарашенный его слезами, сначала испугавшись, что сделал ему больно, что перегнул — но стоило мне услышать его голос, его сдавленное «ещё», как всё встало на свои места. Это были не слёзы страха. Это было что-то другое, большее. Настоящее.
Я сжал его в объятиях, прижал к груди, целуя в висок, в мокрые щёки, в подбородок, продолжая двигаться медленно, сдержанно, как будто боялся расплескать то хрупкое, что вдруг открылось между нами. Лиам дрожал, весь горел в моих руках, а я таял от каждого его всхлипа, от этих слёз, что не имели ничего общего с болью.
— Я здесь, — шептал я, поглаживая его, — я с тобой, любимый. Малыш мой, хороший. Плачь, если хочешь. Плачь, мне важно всё, что ты чувствуешь. Я слышу тебя, я чувствую каждую твою дрожь. Ты такой настоящий сейчас… ты прекрасен.
Я уткнулся лбом в его щёку, чувствуя солоноватую влагу и тепло. Его слёзы были словно ответ — что всё по-настоящему, что мы не просто тела, а больше. Глубже.
— Твоё «ещё»… — прошептал я, срываясь голосом, — я никогда не слышал ничего желаннее. Я дам тебе всё. Всё, что захочешь. Только будь моим. Только оставайся со мной.
И я снова начал двигаться — чуть глубже, чуть настойчивее, но всё с той же бережностью, удерживая его в ладонях, как самое хрупкое сокровище, как жизнь.
Лиам:
Я разрыдался громче. Я никогда не думал, что можно любить настолько сильно, чтобы реветь пока занимаешься сексом в душе.
–Джул. Я обожаю тебя.
Я ревел громко, цепляясь за него руками, которые соскальзывали с его плеч из-за воды. Было ощущение, что я сейчас свалюсь.
Вдруг тело задрожало от приятного импульса, а слезы хлынули с новой силой.
–Джул... я скоро
Прошептал я, пытаясь хоть немного приподняться, но руки снова соскальзывали. Сука!
Джулиан:
— Держи меня, — выдохнул я срывающимся голосом, подхватывая его крепче, прижимая к себе так, словно хотел впитать его в себя, стать опорой, быть кожей, руками, воздухом — всем. Он скользил, но я удерживал, не давая ему упасть ни на сантиметр.
— Я здесь, Лиам. Я держу тебя. Ты не упадёшь, слышишь? Я не дам тебе упасть.
Сердце стучало как бешеное. Его голос, захлёбывающийся рыданиями и удовольствием, добивал меня. В нём не было ничего фальшивого — только любовь, истерика, экстаз. Он разваливался в моих руках, а я собирал его заново — по звукам, по крикам, по телу, которое тянулось ко мне с такой одержимостью, что внутри всё переворачивалось.
Я целовал его, снова и снова, пока он дрожал, скользил, ревел от того, что рвало его изнутри. Целовал в губы, в шею, в мокрые ресницы, слизывая слёзы, ловя стоны, будто хотел удержать в себе каждый звук, каждый миг.
— Отдайся мне весь, милый. Просто отпусти. Я с тобой. Всегда.
Я чувствовал, как его мышцы сокращаются, как волна поднимается и вот-вот накроет — его, меня, нас обоих. И когда он прошептал «я скоро», я тихо прошептал в ответ, прерывисто, почти задыхаясь:
— Дай мне это. Твоё доверие. Твою любовь. Отдай мне всё, Лиам.
Лиам:
Я разревелся и задрожал еще сильнее.
–Я давно все отдал!
Проревел я, хватаясь за его широкие плечи. Качок хренов.
–Джул я не могу больше!
Я взревел, почти заорал. Тело ужасно дрожало будто при эпилепсии. Что за хрень!?
Джулиан:
— Лиам… — голос сорвался. Я прижал его к себе так крепко, что наши кости, казалось, срослись. Он дрожал в моих руках как раненый зверёныш — отчаянно, беззащитно, красиво до боли. Его слёзы смешивались с водой, а крик пробирал до нутра, будто я сам сейчас сорвусь в бездну вместе с ним.
— Слушай… ты справляешься. Слышишь меня? Всё хорошо, ты в порядке, я с тобой.
Я держал его, крепче, чем когда-либо держал кого-то. Его тело билось, судорожно, почти неконтролируемо, но он был у меня на руках — и не улетит, чёрт побери, не дам!
— Дыши, малыш… просто дыши. Я с тобой. Не отпущу.
Медленно, поцелуями по лбу, по вискам, по уголкам губ, я пытался вернуть его. Успокоить.
— Это твоя любовь, Лиам. Такая сильная, что ломает к чёрту все преграды. Но я тут. Дай мне её. Всю. И боль, и страх, и слёзы — я всё возьму. Я справлюсь. Ради тебя.
Я гладил его дрожащее тело, не переставая прижимать к себе, будто так можно было передать ему всю мою силу.
— Не бойся. Я тебя поймал.
Лиам:
–ДЖУЛИАН ХВАТИТ БОЛТАТЬ!
Взревел я, начиная двигаться ему навстречу!
Джулиан:
Он рванулся — как будто в нём вспыхнул пожар, и я почувствовал, как его бёдра резко дернулись, принимая ритм, требуя, вырывая его. Всё, что я хотел сказать, рассыпалось внутри, как стекло.
— Чёрт… — сорвалось с губ.
Я схватил его за талию, направляя, удерживая, чувствуя, как он бешено пульсирует в моих руках, как будто каждая клетка его тела горела только ради меня. Его ярость, его страсть, его слёзы — всё было моим. Всё, до последнего рывка души.
Он двигался с отчаянной мощью, срывая дыхание, заставляя меня стонать в его шею.
— Так… чёрт… вот так, Лиам…
Я впился в его плечо, стараясь не сорваться, не потерять контроль — но он вырывал из меня всё. Я уже не был профессором. Я не был старше. Я был просто его. Поглощённый им.
— С ума сводишь… — выдохнул я, почти теряя себя. — Сука, Лиам…
Лиам:
–Сам такой.
Я тихо рассмеялся, смотря на него.
Его глаза блестели золотом, кожа намокла от воды, мокрые волосы прилипли ко лбу, а его тело... боже его тело было как у какого-то греческого бога.
–Ты красивый.
Прошептал я дрожа всем телом.
–Секси. Хаха. Ай! Ладно молчу.
Он ущипнул меня за бок от чего я чуть дернулся, а потом улыбнулся.
Джулиан:
Я провёл ладонью по его спине — от затылка до копчика — и слегка сжал пальцами под напряжённой кожей. Он вздрогнул почти незаметно, но я это почувствовал. Провёл носом по его мокрым волосам, вдохнув запах шампуня, вперемешку с потом и чем-то ещё — с ним. С Лиамом.
— Устал, малыш? — прошептал я ему в макушку, чуть прикусывая мочку его уха.
Он прижался крепче, грудью к моему животу. Я чувствовал, как его дыхание сбивается, а тело будто тонет в моих руках.
Я подхватил его под бёдра, снова приподнимая, и прижал спиной к тёплому кафелю. Струи воды стекали по его плечам, по ключицам, по животу — и дальше, к тому, что я уже знал наизусть, но каждый раз хотел по-новому.
— Я ещё не закончил, — выдохнул я, глядя прямо в его глаза, в его расплавленное, зелёное «да».
Пальцы сжались на его бёдрах, я чувствовал, как мышцы подрагивают под кожей. Тело снова звало меня — жадно, беззастенчиво.
Лиам:
–Ты зверь! Ненасытный, наглый, нахальн...Ах.
Он двинулся прикусив кожу на моей шее.
–Говнюк!
Я уткнулся ему в шею, полностью расслабляя тело, как бы говоря *продолжай сам*.
Джулиан:
— Я ж тебя предупреждал, — пробормотал я, прикусывая его шею сильнее, оставляя метку. — Захочешь отдохнуть — поздно будет.
Он растёкся в моих руках, лёгкий, податливый. Настоящее искушение. Я прижал его к себе плотнее, бёдрами, грудью, всей массой — чтобы чувствовал, чтобы не мог никуда деться. Одна рука обвила его под ягодицами, вторая скользнула вверх по животу, мимо сосков, чтобы обхватить за горло — мягко, властно.
— Вот так... расслабься, я всё сделаю, — прошептал я, чувствуя, как он дрожит подо мной.
Я наклонился к его губам, но не поцеловал — сначала провёл языком по нижней губе, затем прикусил, наблюдая, как он закрыл глаза.
— Мой хороший... только мой.
И, не дожидаясь ответа, вошёл в него снова — медленно, глубоко, до конца, под гул воды и его сдавленный стон, который был слаще любой благодарности.
Лиам:
Я знал его с детства — помню, как ему было около десяти. А теперь передо мной почти тридцатилетний мужчина — чёрт возьми, сексуальный, любимый мной до безумия.
Я выгнулся в пояснице, издавая громкий стон, что, кажется, разнёсся по всему дому.
— Джулиан, мне нравится! — вырвалось у меня.
Он едва сдерживался, это было видно во взгляде, в сжатых губах.
— Джул, всё хорошо. Не переживай.
Я накрыл его губы своим поцелуем — настойчивым, наглым, но одновременно нежным и заботливым. Именно так, как любим мы оба.
Джулиан:
— Знаю, — прохрипел я, едва позволив себе вздохнуть между поцелуями.
Его губы жадные, тёплые, вкусные. И я утонул в этом поцелуе — стиснул его за талию, прижимая так, что между нами не осталось ни капли воздуха. Я вжался в него всем телом, и этого всё равно было мало.
Мой язык ворвался в его рот с напором, с требованием. Я взял инициативу, забрал её себе, как всегда — потому что он сам отдал. Схватил его за затылок, удерживая на месте, углубляя поцелуй, срывая с него дыхание.
— Чёрт, Лиам... Ты сводишь меня с ума, — выдохнул я в уголок его губ и резко толкнул его бедром чуть выше, поднимая обратно на руки.
Он обвил меня ногами, привычно, доверчиво. Я прижал его к стенке, снова чувствуя, как его тело отзывается на каждый мой жест. Под пальцами — дрожь, под языком — его стоны.
— Сейчас я покажу тебе, как сильно ты мне нравишься, — прошипел я, входя в него одним точным, глубоким движением, не давая ни секунды на обдумывание. Только ощущение. Только мы.
Вода шумела сверху, но всё, что я слышал — это его дыхание и своё имя, сорвавшееся с его губ.
Лиам:
–Джул! Прошу! Ещё.
Скулил я держась за его шею.
Тело дрожало приближаясь к разрядке. Он тоже дрожал. Он тоже хотел расслабиться.
–Сладкий. Я с.сейчас.. давай вместе. Поцелуй меня
Джулиан:
— Чёрт, да, малыш. Вместе.
Я задыхался — от желания, от того, как он звучал, от того, как он просил. Сколько бы раз это ни случалось, каждый его стон, каждая мольба будто сбрасывала тормоза внутри меня. Я чуть отстранился, чтобы взглянуть ему в глаза — зрачки расширены, губы припухшие от поцелуев, он весь дрожал в моих руках.
— Посмотри на меня. — Я поймал его подбородок, заставляя поднять взгляд. — Я хочу видеть тебя, когда ты кончаешь.
Он застонал ещё сильнее, тело выгнулось. И тогда я впился в его губы, глубоко, жадно, срываясь сам в тот самый миг, когда он захлёбывался в собственной волне. Мы оба дрожали. Я держал его крепко — до скрипа суставов, до боли в пальцах. Он был мой.
И я — его.
Лиам:
Еще секунда.
Я резко взял его за лицо, оторвал его от своих губ и прохрипел.
–Нет. Смотри. Прошу!
Он шумно выдохнул не отрывая от меня взгляда.
Несколько резких, точных движений и я замер. Весь мир замер. А потом кипяток прошелся полной по телу, заставляя дрожать, тяжело дышать, выкрикивая имя любимого.
Джулиан:
— Вот так… Хороший мальчик… — выдохнул я, глядя ему прямо в глаза, сжав его лицо в ладонях.
Он дрожал, затопленный волной, которую я сам ему вызвал, и я чувствовал, как она пробежалась и по мне — ударом, сотрясением, будто сжало изнутри. Я стиснул его сильнее, почти до боли, не в силах отпустить даже на секунду.
Он кричал моё имя, и это сводило меня с ума куда сильнее, чем всё остальное.
Я прижался лбом к его виску, обеими руками удерживая его лицо. Губы нашли его щёку, уголок рта, глаза. Я целовал, медленно, ещё дрожа, пока дыхание не начало приходить в норму.
— Ты с ума меня сведёшь, Ли, — прошептал я ему в висок. — Ты знаешь, что ты мой?
Без всяких игр. Без маски. Только правда.
Лиам:
–Джулиан... я тебя обожаю но...
Джулиан:
Я замер, не отрываясь от него ни глазами, ни пальцами. Его голос — хриплый, уставший, но тёплый — словно затянул мне что-то прямо под рёбра.
— Но?.. — тихо спросил я, проводя большим пальцем по его щеке.
Мокрая кожа, горячее дыхание между нами, и странное, едва уловимое напряжение в его голосе. Я чувствовал это всем телом, инстинктами, животно. Насторожился, но не отстранился.
— Говори, Лиам. Что? — голос стал тише, жёстче. Не от холода — от волнения.
Лиам:
Я звонко рассмеялся, увидев его лицо. Так разволновался.
–Господи, Джул. Никаких но. Кроме того, что ляжки ужасно болят. И кажется ходить я не смогу пару часов точно.
Я погладил его по волосам.
–Да сядь ты уже на пол. Еле держишь меня.
Я чуть возмутился, но улыбнулся.
Джулиан:
— Ублюдок, — выдохнул я, с облегчением ухмыляясь. — Напугал, чёрт тебя дери.
Я опустился на пол душевой, усаживая его на себя, как будто он весил меньше воздуха. Обнял за поясницу, прижимая к груди, и уткнулся лицом в его мокрые волосы.
— Ляжки болят, говорит... А кто просил «ещё» с таким видом, будто на неделю в командировку уезжаю?
Я поднял голову и посмотрел на него снизу вверх, чуть приподняв бровь. Улыбка всё ещё держалась на губах, но в глазах — ни капли иронии, только мягкость.
— Но я тебя понял. В следующий раз будет ещё хуже, ясно?
Лиам:
–Надеюсь, что случится чудо и следующий раз будет не сегодня.
Я усмехнулся, обняв его.
–Хуух. Выйти не хочешь?
Ухмыльнулся я.
Джулиан:
— Ага, выйти… — хмыкнул я, откидываясь затылком к стене. — Щас, разбежался.
Я обвёл ладонями его спину, прижал покрепче — так, чтобы он даже пошевелиться не мог без моего ведома.
— Знаешь, что я хочу? Чтобы ты вот так вот сидел на мне. Пока. Я. Сам. Не отпущу.
Я поцеловал его в плечо, медленно, с нажимом, будто ставил метку.
— Ты тёплый, ты мой, и ты офигенно смотришься, когда такой уставший. Так что… может, я ещё подумаю, выпускать ли тебя отсюда вообще.
Лиам:
–Господи. Отстань. Я устал.
Я усмехнулся и медленно привстал с него.
–Хаа... псих.
Я чуть подвинулся, подставляясь под струи горячей воды.
–Я тебя люблю, но я слишком устал. Потому что ты псих ненасытный!
Я подвинулся к нему и чмокнул в губы.