Лагерь Essentia

Мор резко открыл глаза. Вдох — но воздух не входит.

Он лежал в своей комнате лагеря. Потолок — как всегда, мерцающий. Но что-то было не так.

Он попытался пошевелиться — и понял: не может. Ни пальцем, ни головой. Только глаза двигались. Всё тело парализовано.

Ему показалось, что кто-то стоит в углу.

Он напряг зрение. В тени, у стены, точно была фигура. Высокая. Не шевелится. Он хотел крикнуть — рот не слушался. Хотел вырваться — бесполезно. Паника подступала, накрывая волной.

Тело не слушалось, но сердце билось как бешеное.

Фигура приблизилась. Медленно. Не шла — скользила. Когда она подошла ближе, Мор заметил странное: лицо у неё было… его. Только старше. Измученнее. И в глазах — пустота.

> — Ты всё забыл, — произнёс голос в его голове. — Но это вернётся.

Мор вцепился в этот голос. Стиснул всё внутри — и...

Он проснулся.

Сел, резко, хватая воздух ртом. Всё было нормально. Настоящее утро. Комната — обычная. Потолок светится, стены дышат.

Он провёл рукой по лицу — пот. Ладони дрожат.

— Что это было? — прошептал он.

Он подошёл к окну. Лагерь, как всегда, красив. Тропы из света, кроны деревьев, тишина.

Но под ногами что-то хрустнуло.

Осколок. Прозрачный, как лёд. Он поднял его — гладкий, круглый. Похож на кусочек сферы.

— Я спал, — сказал он себе. — Это просто сон.

Он положил осколок на стол и повернулся — и снова проснулся.

На кровати. Тело не может двигаться. Опять.

Он застрял.

Комната другая. Та же, но как будто нарисованная. Всё чуть искажено, углы под странными углами. За окном — ночь. Хотя только что было утро.

Снова фигура в углу.

Он напрягся, сжал всё внутри. Двигайся! Проснись!

> — Ты пытался забыть, — снова голос.

И вдруг — вспышка. Он стоит на поляне лагеря. Вокруг руины. Арка сломана. Лагерь разрушен.

Он один. Под ногами выжженная земля. И надпись. Имя. Он не может прочитать его.

Проснулся.

На этот раз — по-настоящему. Сердце гремит в груди. Комната нормальная. Свет — мягкий.

Он встал, босиком пошёл к столу. Осколка там нет. Значит, сон.

Он подошёл к зеркалу — на шее отпечаток. Кольцо. Как след ожога.

Он резко повернулся — на стене выгравировано:

> «Ты здесь был.»

Он отшатнулся. Это было не во сне.

Мор не знал, сколько времени прошло с момента пробуждения.

Он стоял в центре комнаты, не мигая, глядя на стену. Слова всё ещё были там — чёткие, будто вырезанные:

> «Ты здесь был.»

Он провёл рукой по надписи — кожа почувствовала углубление. Это было не видение. Не сон.

Он выдохнул. Нужно что-то сделать. Нужно… выйти.

Дверь, которую он никогда не запирал, вдруг оказалась приоткрыта. Щель была узкой, будто кто-то только что выходил. Мор дёрнул её — за ней пустой коридор.

Он вышел, оглядываясь. Воздух был плотный, тяжелее обычного. Пол словно прогибался под ногами, хотя с виду был прежним. Лагерь будто замедлился.

Проходя мимо других комнат, Мор заметил: двери закрыты. Обычно они слегка приоткрыты — пространство лагеря не любит границ. Но сейчас — все закрыты. Тишина глухая.

Он свернул за угол и столкнулся с Каем.

— О! — Кай отшатнулся, — Живой.

— С чего бы мне быть не живым? — Мор прищурился.

Кай провёл рукой по затылку, будто выбирая, говорить или нет.

— Ты, — Кай махнул рукой назад, — ночью стоял у моей двери. Смотрел. Не говорил ни слова.

— Я? — Мор шагнул ближе. — Ты уверен?

Кай нахмурился. Его обычно насмешливое лицо стало серьёзным.

— Не знаю. Было темно. Но фигура — ты. Я сказал что-то, но ты просто ушёл.

Мор сжал пальцы в кулак.

— Я спал. Или думал, что спал.

Он обернулся к коридору. Пространство дрогнуло. Легкая вспышка света прошла по стенам.

Кай наклонился ближе.

— Слушай, ты вообще в порядке? Ты как будто… не здесь.

Мор хотел ответить, но замолчал. На его ладони снова появился пепел. Он раскрыл руку — маленькая кучка тёмного праха.

— Это откуда? — Кай выпрямился.

Мор не знал. Он вытер ладонь о ткань одежды.

— Комната изменилась. На стене что-то написано. И я…

Он замялся.

— Я видел сны. Или не сны. Я… просыпался, и снова засыпал. Всё повторялось. Там была фигура… похожая на меня. Но старше. И она говорила, что я был здесь.

Кай молчал. Потом тихо сказал:

— Это уже было.

— Что?

Кай повернулся и пошёл вперёд, не оглядываясь.

— Иногда лагерь показывает то, что ты не хочешь помнить. Вся суть Essentia — не найти новое, а вспомнить забытое.

Мор остался стоять, чувствуя, как комната позади словно смотрит ему в спину.

Вода в озере дрожала, хотя ветра не было.

Мор стоял на краю, глядя в отражение. Оно было странным. Лицо — его, но искажённое. Как будто смотрел не он, а кто-то другой изнутри него.

Он не заметил, как подошёл Селас.

— Озеро не показывает реальность, — сказал Селас спокойно. — Оно показывает след.

Мор обернулся. Селас выглядел… спокойно, слишком спокойно. Его глаза были глубже обычного, почти чёрные.

— След чего?

— След того, что было. Или будет. Зависит от того, кто смотрит.

Мор снова посмотрел в воду. Теперь в отражении он стоял не один. Слева — силуэт. Без лица. Только свет.

— Я больше не понимаю, что происходит, — выдохнул Мор. — Я сплю. Я просыпаюсь. Комната меняется. Я был у двери Кая — хотя не помню. На стене надпись. В руке пепел.

Селас опустился на корточки у самой кромки воды. Положил ладонь на поверхность — та загустела.

— Лагерь иногда пробуждает память. Но не через разум.

Из-под воды медленно поднялась сфера. Прозрачная, словно капля времени. Селас поднёс её к лицу.

— Посмотри.

Внутри сферы — сцена. Не чёткая, как сон, но видимая. Поле. Постройки. Не такие, как сейчас. Меньше, проще.

Фигуры. Дети. Среди них — один, стоящий отдельно. Смотрит на лагерь с высоты. В его руке — такой же осколок, как тот, что Мор нашёл утром.

— Кто это? — Мор прошептал.

Селас не ответил.

— Это я? — голос сорвался.

— Это след, — тихо сказал Селас. — Не все следы ведут в прошлое.

Он отпустил сферу. Она медленно ушла в воду, оставив круги.

— Ты знал? — спросил Мор. — Знал, что… я был здесь раньше?

Пауза.

Селас не ответил. Только встал и посмотрел на лес.

— Иногда важно не знать заранее.

Он ушёл, растворяясь в тени деревьев.

Мор остался один.

На поверхности воды снова появилось его лицо. Но теперь в глазах отражалось небо лагеря, которого больше нет.

Мор стоял у воды и смотрел в себя.

Озеро было неподвижным, как зеркало, только глубже. Он видел своё лицо, но оно будто колебалось — старело и молодело одновременно. Пальцы дрожали. Что-то внутри рвалось наружу, как слишком долго удерживаемое дыхание.

Он опустился на корточки, коснулся воды. Она была тёплой, почти живой. От пальцев пошли круги. И в этот момент — резкий толчок, словно кто-то дёрнул его изнутри.

Мир исчез.

---

Он стоит в круге света.

Вокруг — существа. Много. Лица расплывчаты, но их глаза направлены на него. Они ждут. Он чувствует это телом — ожидание, тишина перед бурей.

Он говорит. Слова не слышны, но рот двигается. Он говорит о месте. О лагере. О начале. В его руках — сфера, та самая. Он поднимает её над головой.

Рядом — фигура. Женская. Волосы из огня. Мия? Но моложе. Или другая?

Она улыбается, и в её глазах — признание. Он доверяет ей.

Потом — взрыв света.

Все исчезают.

Он остаётся один, держит сферу, но она трескается в руках. Осколки режут пальцы.

Он кричит. Не от боли. От утраты.

---

Мор вырвался из воспоминания, падая назад, прочь от воды. Его сердце билось в висках, грудь горела, как будто он бежал.

Пальцы кровоточили.

Он посмотрел на ладони. Никаких порезов. Но ощущение, что они только что были — не уходило.

Он сидел на земле и дрожал. Лагерь вокруг казался чужим. Воздух стал гуще, небо темнее.

Он прошептал:

— Что я сделал?

И вдруг услышал звук — из воды.

Плеск.

Маленький круг расходился по поверхности. В центре — светящаяся точка. Она погасла, прежде чем он успел понять, что это.

Он медленно поднялся и понял: лагерь начинает помнить.

Мор стоял у самого края воды. Дышать было тяжело, как будто воздух стал вязким. Всё вокруг чуть дрожало — деревья, трава, свет.

И вдруг — звук.

Нечто между мелодией и вибрацией, но не в ушах — внутри. Сердце начало отбивать ритм, который не совпадал с его дыханием.

Мор обернулся.

Пространство за его спиной искажалось. Воздух собирался в сгусток, струился светом и тенью, пока не стал человеческой фигурой. Полупрозрачной. Мягкой, как мираж. Это был Ауриэль.

Он ничего не сказал. Просто смотрел. Его глаза отражали не лагерь — космос, далекий и живой.

Мор шагнул к нему.

— Что происходит? — голос дрожал. — Я не понимаю… где я?

Ауриэль не двигался. Только вибрация усилилась. Звук будто стал плотным, и Мор почувствовал, как он проходит сквозь кости. Пространство вокруг них пошло волнами.

Из далёкого угла лагеря донёсся звон — высокий, почти неземной. На мгновение мир раскрылся.

Мор видел лагерь сверху. Но не таким, как он есть. Он был недостроенным. Пустым. И кто-то стоял в центре — один.

Эта фигура подняла голову, и Мор понял: он смотрит на себя. Но не такого, как сейчас.

Того — больше. Старше. Мудрее. Или сломленнее.

Сцена исчезла.

Ауриэль шагнул ближе. Он не говорил, но его голос прозвучал внутри Мора:

> — Всё, что ты забыл, осталось в тканях этого места. Лагерь — не дом. Он — память.

Мор сжал кулаки.

— Почему я не помню? Кто забрал это?

Вибрация Ауриэля стала тише.

> — Ты сам.

Мор пошатнулся.

— Зачем?

Ответа не было. Только взгляд. И в этом взгляде — боль и знание.

Ауриэль поднял руку. Его пальцы коснулись воздуха, и в нём проступили символы. Незнакомые. Пульсирующие.

Они медленно исчезли, как только Мор попытался их прочитать.

И тогда Ауриэль прошептал, но не словами — вибрацией, которая осталась внутри:

> — Готов ли ты вспомнить?

Мор закрыл глаза. Всё внутри сжалось. Он хотел ответить, но не знал — «да» или «нет».

Когда он открыл глаза, Ауриэль исчез.

Остался только звон, расходящийся в воздухе. Как напоминание.

Мор шёл по тропе лагеря, не замечая, как под ногами исчезает и появляется свет. Пространство будто само строилось вокруг него, следуя за мыслями, которые он не мог удержать.

Он не знал, куда идёт. Просто двигался, пока воздух не стал легче. Ветви деревьев приподнялись, и впереди открылось озеро — другое, не то, где он был с Селасом. Маленькое, скрытое, почти как зеркало в земле.

На берегу стояла Кесса.

Она не обернулась, когда он подошёл. Лишь тихо сказала:

— Ты изменился.

Мор остановился.

— Что ты…?

Кесса медленно повернулась. Её глаза были светлее, чем он помнил. Или, может быть, он просто впервые посмотрел в них по-настоящему. В них было… знание. Не полное, не чёткое — как у Ауриэля. Но глубокое. Личное.

Она держала в руках предмет. Тот самый осколок, что Мор видел утром. Он пульсировал слабым светом.

— Ты потерял это, — она протянула ему осколок.

Мор не взял. Просто смотрел.

— Где ты его нашла?

Кесса не ответила. Вместо этого шагнула ближе и коснулась его плеча — лёгкий, почти незаметный жест. Но в этом прикосновении было что-то странное. Он знал этот жест. Не из лагеря. Откуда-то раньше.

И не просто знал — его тело само ответило, отразило этот жест в точности.

Мор вздрогнул.

Кесса не отводила взгляда.

— Иногда легче помнить в чужих глазах, — сказала она тихо.

Мор хотел спросить, что она имеет в виду, но слова застряли в горле. Он чувствовал, как что-то в нём разблокируется. Как будто в глубине его имени кто-то постучал.

Он попытался сказать:

— Меня зовут…

И замер.

Имя сорвалось. Не «Мор». Другое.

Губы двигались, но звук не вышел.

Кесса слегка улыбнулась. И впервые — не грустно, не отстранённо, а тепло.

— Оно придёт. Когда будешь готов.

Они стояли в тишине, пока над озером не раздался колокольный звук — тот самый, что Мор слышал у Ауриэля.

Тогда он понял: лагерь зовёт.