don't come near,but not either...

от лица Лилии

Мы шли молча.
Но это не была та тишина, в которой неловко.
Это была тишина… как после шторма. Когда всё ещё сыро, но уже не страшно.

Том вдруг указал на небольшое кафе с красным навесом.

— Там уютно. И музыка не орёт в уши.

Я кивнула.
Он придержал для меня дверь. И почему-то это было важнее, чем все его дерзкие реплики вместе взятые.

Внутри пахло карамелью и свежим хлебом. Почти никто не сидел — только девушка у окна с книгой и пара студентов в углу. Мы выбрали столик у стены. Диван был мягкий. Спина сразу расслабилась.

Том заказал себе чёрный кофе. Я — жасминовый чай.

— С тех пор как я читал твоё эссе… — он провёл рукой по волосам, — я пытаюсь понять, как ты видишь столько всего в людях. Даже то, что они сами про себя не знают.

— Я просто… слушаю. Смотрю. Молчу.
Люди многое говорят, когда думают, что их не слушают.

Он кивнул, немного усмехаясь:

— Ты и правда не такая, как все.

Я закатила глаза:

— Это звучит как фраза из плохого сериала.

Он рассмеялся — негромко, но искренне:

— Возможно. Но когда дело касается тебя — всё звучит либо банально, либо слишком серьёзно.

Мы немного замолчали.
Я смотрела в окно. Капли стекали по стеклу, и мне стало… безопасно. Как будто всё напряжение той недели растворилось в этом чае.

— Я скучал, — сказал он вдруг.

Я повернулась.
Он смотрел прямо на меня. Без усмешек. Без защиты.

— Я тоже, — выдохнула я.

— Тогда, может… — он опустил взгляд, — просто забудем, что было? Все уколы, фразы на спор, эту странную кладовку?

— Забудем — нет.
— Тогда?

— Просто… возьмём это с собой. Как доказательство, что мы умеем быть честными. Даже когда не хотим.

Он долго молчал. Потом кивнул:

— Договорились.

Наши пальцы чуть соприкоснулись на столе. Ненароком.
И ни один из нас не отдёрнул руку.