don't come near,but not either...

от лица Лилии

Он снова меня поцеловал.
На этот раз — по-настоящему.
Не на грани, не аккуратно, не как будто проверяет.
А будто сорвался.
Будто что-то в нём оборвалось — и теперь ему было всё равно.

Его руки оказались у меня на талии.
Мои — в его волосах.

Мы двигались медленно, но губы были жадными.
Каждое прикосновение будто требовало: ещё.
Ближе. Глубже. Громче — если бы не тишина, которая висела вокруг, напряженная, будто и она знала, что это... что-то большее.

Я чувствовала, как его дыхание становится тяжёлым.
Как мои пальцы слегка дрожат, цепляясь за его футболку.
Как мир сужается до одного только — его.

И тут…

— Ну, не хочу мешать вашей милоте, но может быть, вы выберете хотя бы мою комнату, а не гостиную?
— раздался саркастичный голос Билла от входной двери.

Я вздрогнула.

Том резко отпрянул, как будто его выдернули из сна.
Мы оба замерли.
Я чувствовала, как по щекам поднимается жар.
Глаза метались, губы приоткрыты, сердце будто остановилось.

— Билл… ты… — выдохнул Том.
— Да, я — это всё ещё мой дом, помнишь? — усмехнулся тот. — Хотя, судя по всему, в моё отсутствие тут уже устроили драму десятилетия.

Я встала. Быстро.
И, не глядя ни на Тома, ни на Билла, начала искать свою сумку.

— Лилия, — тихо сказал Том, — подожди…

— Всё нормально, — перебила я, не оборачиваясь.
— Правда. Это… всё. Я просто… мне нужно домой.

— Ты не обязана уходить, — сказал Билл, уже спокойнее. — Я просто… подколоть хотел.

— Всё хорошо, Билл, — улыбнулась я через плечо. — Но я уже правда ухожу.

Том смотрел.
Молча.
Как будто что-то хотел сказать, но не мог. Или не знал как.

Я подошла к двери.
Пальцы дрожали.
Ноги были ватные.
Голова — как в тумане.

Перед тем как выйти, я повернулась:

— Спокойной ночи.

И закрыла за собой дверь.

На улице пахло дождём.
И свободой.
И чем-то горьким, что не отпускало в груди.

*от лица автора*

Билл захлопнул дверь, опёрся на неё плечом и лениво посмотрел на брата, сидящего в углу комнаты. Том всё ещё не двинулся. Только провёл ладонью по губам, будто хотел стереть вкус — или запомнить.

— Ну ты и придурок, — сказал Билл, беззлобно, но с нажимом. — Почему не остановил её?

Том медленно поднял глаза.

— А что бы ты сказал? «Останься, я запутался и сам не понимаю, что со мной происходит»?

— Ну… да. Хотя бы честно.

— Не смеши.

Билл подошёл ближе, взъерошил волосы, как делал это в детстве, когда Том был слишком упрямый, чтобы признать ошибку.

— Ты, кстати, выглядишь, как будто тебя сбила эмоция. Прямо вся. Целиком.

— Спасибо. Очень конструктивно.

— Просто скажи, что она тебе не безразлична. Это уже будет начало.

Том не ответил. Только сжал пальцы, будто сдерживал что-то внутри.
Билл кивнул, устало, как человек, который всё понял, но не собирается лезть глубже.

— Ладно. Я спать. Но знай: если ты всё просрёшь, я буду тем, кто скажет "я же говорил".

Том, не поднимая взгляда:

— Ты всегда это говоришь.

Билл уже почти вышел, но на прощание бросил через плечо:

— Потому что я, мать его, всегда прав. Особенно, когда дело касается тебя и твоей чёртовой привычки прятаться от чувств.