32.Потеря пустынного бойца
Его дыхание срывалось, а сердце билось в бешеном ритме, словно отсчитывая последние секунды жизни. Он был на грани коллапса, но чувство долга, пропитанное яростью и местью, заставляло его держать глаза открытыми. Он должен был найти врага, должен.
Джотаро зажмурился, пытаясь сосредоточиться и найти хоть какую-то тень, хоть какую-нибудь подсказку на логово врага. Его будто бы здесь и не было вовсе. Да как человек может так прятаться, это не укладывалось и так в забитой голове.
Глянув назад, на происходящий сзади хаос, его сердце начало стучать быстрее. Обстановка всё больше накаляется, а запах сгоревшей плоти впивался в мозг и ноздри. Крики Польнареффа и мычания Джозефа эхом отзывались у того в голове, пока сам не мог нормально держать бинокль.
И в этот момент, когда он уже был готов сдаться, его взгляд упал на странное мерцание вдали. Там, где казалось, что песок переходит в небо, возникло искаженное отражение, словно в огромном зеркале, но не совсем. Была ещё одна деталь, что-то странное, да такое, что он был готов ударить себя по голове.
Ему хотелось смеяться от абсурдности ситуации, но лишь боль, что сжимала сердце, не позволяя. Тень от камня была странно повернута в сторону солнца, а не наоборот. Такая маленькая и незначительная деталь, но столько бед.
Куджо хлопнул рукой по лбу и тихо произнёс свою фирменную фразу, тут же выйдя из укрытия.
- Джоджо, ты куда?! - всполошилась зеленоглазая девушка, переменив свой взгляд на школьника. Не было и сомнения, что он не сделает чего-то опрометчивого, но лишь беспокойство играло в груди.
- Ну и ну... Не могу поверить, что нас так легко обдурили. Буду думать, что это из-за солнца. - Стенд пафосно вышел из его спины, излучая чистую ярость. Огромная ладонь Стар платинума схватила маленький камешек и хорошенько замахнувшись, он бросил его в пустоту.
Так думали другие.
Вдруг в этой самой пустоте образовалась дыра. Будто сломалась 4 стена, и голова отказывалась это осознавать.
Вдруг резко наступила долгожданная ночь, и пустыня окуталась в чёрную мантию небытия. Как бы оно ни было прекрасным, как бы ярко не сияли звёзды, крики позади спины Джотаро заставили оторваться от него.
- Оставь их, ты сейчас сама умрёшь от истощения! - восклицал чей-то мужской голос.
- Нет, я смогу их вылечить! Мне всего-то нужно заделать эту дырку и не дать повториться тому случаю с Абдулом! - Из зелёных, как джунгли, глаз текли градом серебряные слёзы. Её руки светились еле видным синим цветом, пытаясь их залечить. Наверное, облака были в этот раз прохладные, ведь жар солнца до сих пор не отошёл. (Блаженные руки подстраиваются под погоду)
- Мираме... - Хриплый голос вышел из пересохшего рта старика. Тут же внимание враждующих переключилось на него, и они в ту же секунду замолкли. Лишь ждали тех самых слов. - Ты ведь знаешь, что не сможешь меня вылечить.
Хару, вздрогнув от боли, сжала ладони до побеления костяшек. Ее сердце, словно птичка в клетке, билось в бешеном ритме, отчаянно пытаясь отрицать то, что было очевидно. Мистер Джостар, ее любимый дедушка и пилот, медленно угасал, и она была бессильна остановить это.
- Я сейчас передам тебе силы! Подожди немного! - До последнего кричала Хару, уже не смотря ему в глаза и опустив голову, продолжала лечение.
Её силы выходили тонкой ниточкой из и так измождённого тела. Ускорение процессов Польнареффа проходило более чем успешно, и по закону подлости, его облака были намного больше и массивнее, чем у Джозефа - маленькие, полупрозрачные.
Красноволосый парень вновь хотел отдёрнуть её, дабы вновь не натворила глупостей. Им сейчас нужно спасать тех, у кого есть шансы, а если она потеряет сознание, то это будет настоящая катастрофа.
- Хару - Басистый голос Джотаро, что морским приливом освежило её разум, охватил уши девушки и внимание. Не хотелось отзываться, ведь сейчас он выдаст самый разумный выход из ситуации, который ей точно не понравится.
Сейчас был момент X. Жара отступила, и их окинул холодный ветер, что пробирал до костей. Небесно-голубые глаза юноши сверкали от не пролитых слёз, что вот-вот выйдут наружу. Его рука на хрупком плече девушки слишком уж сильно сжималась от нервозности, принося сильную боль. Он не хотел, нет, он ненавидел то, что сейчас скажет, но это правда. Они играют в игру не на жизнь, а на смерть...
- Тебе не хватит сил на его восстановление, да и подумай о нём. Тело деда еле держится в сознании, а этим ускорением процессов ты лишь забираешь его энергию. Хару, тебе придётся. - Его слова, будто само олицетворение боли, пробирало до глубины души каждого, даже в шоке лежавшего француза. - Передав силу, тебе всё равно не хватит их на его лечение до конца, и одновременно подвергнув рискам Польнареффа...
Но Хару не отступала. Даже когда массивное тело школьника село на корточки рядом с ней и нежно схватили за руку, она не собиралась уходить. Только не снова...
- Инфекция уже идёт, ты не волшебник, ты пользователь стенда. - Эти слова будто имели вес, тяжким грузом опустились на её плечи.
Нерешительно дрожащая рука отступила от лежащего Джозефа, что еле держал глаза открытыми, и вместо того, чтобы вновь вернуться к лечению Жана, она крепко-крепко сжала вялое тело Джозефа.
Кроме её рук, их обвили ещё пара мужских ладоней, в чёрном и зелёном гакуране, а ещё совсем немного подождав, белоснежные руки блондина попытались их всех обнять, с сильной дрожью держась на коленях. Была гробовая тишина, кроме всхлипов команды. Такой момент будто бывает лишь в фильмах, все плачут, даже Джозеф, чьи руки единственные не обнимают кого-то.
- Мне жаль, но одновременно и рад. Это была моя мечта умереть в кругу близких. Не думал, что человек, победивший ацтекских богов, умрёт от такого. - Его голос еле слышный, хриплый, но такой родной.
- Дед, не порть репутацию. - Произнёс Куджо в обычной манере. Он знает, что умереть с улыбкой на лице - лучшая смерть для Джозефа.
- Да-да, но всё же, спасибо вам всем - он прервался на кашель буквально на секунду, но сердца остальных чуть не остановилось от страха, что час его пришел так резко - что помогли мне вылечить мою дочь. Это самый большой подарок для меня, передайте ей, что я безмерно её люблю и что моя жизнь уже была уготовлена для этого момента.
Хару, сдерживая рыдания, кивнула, слезы катились по её щекам, словно бесконечный поток. Она знала, что он прав. Его жизнь была посвящена ей, её здоровью. И сейчас, сполна отдав себя, он уже был готов уйти. Старик, словно прощаясь, посмотрел на каждого из них. В его глазах, несмотря на слабость, светилась благодарность, а его губы шептали: «Спасибо... спасибо вам всем...»
И в тот же момент, когда он произнес эти слова, его взгляд потух, а грудь перестала двигаться. Настала гробовая тишина, которую никто не решался оборвать.
Хару, словно пораженная молнией, застыла. Мир вокруг нее потускнел, краски померкли, и лишь одна мысль осталась в ее голове: «Это конец?»
Она не могла поверить, что он ушел. Что она больше никогда не увидит его улыбку, не услышит его голос, не почувствует тепло его руки.
Тёмноволосый школьник, чьё сердце переполняла боль и ярость, готово было взорваться. Коктейль из непрерывных мыслей и печали превратился в единую кашу. Что же это за чувство в груди? Будто забрали его частичку души, что он так берёг. Он не верит, что это конец. Нет...
И лишь его ладонь со всей силой сжимала ткань рубашки того, кто был ему почти родным отцом.
--
Ночь в пустыне казалась бесконечной. Звезды, обычно такие яркие, теперь мерцали тускло, словно сочувствуя тихой скорби, витавшей в воздухе. Песок, горячий днем, теперь казался холодным, отражая ледяную пустоту, царившую в душе Куджо.
Хару смотрела на Джотаро, сидевшего вдали от всех на песке, спиной к ним. Силуэт его казался размытым, словно сломанным, а плечи опущены, как будто весь мир свалился на широкие плечи. Он был так разбит, так потерян, что сердце Хару разрывалось от боли.
Джозеф Джостар, человек, который всегда был их опорой, защитником, больше не был с ними. Она чувствовала, что часть неё тоже ушла, унеся с собой тепло, любовь и защиту.
Она не могла больше стоять в стороне. В ее душе проклюнулась потребность поддержать Джотаро, хотя она знала, что ее слова вряд ли смогут унять его боль.
Она медленно подошла к нему, стараясь не издавать шума, чтобы не нарушить хрупкое молчание, окутавшее их. Она остановилась позади него, ощущая его напряжение, его скованность.
Он был так закрыт в себе, так замкнут в своем горе, что она не могла проникнуть в его мысли, не могла узнать, что творится в его душе.
Она осторожно положила руку ему на плечо, нежно сжимая его. Он вздрогнул, как будто очнувшись от глубокого сна.
Он повернулся, его глаза были влажными, но он сдерживал слезы. Он смотрел на нее, словно не распознавая ее в темноте.
- Джоджо - прошептала она, ее голос был тихим и хрупким, как стекло.
Он не ответил. Он просто смотрел на нее, словно пытаясь разгадать ее мысли, но не улавливая их.
Хару подошла ближе, поставив руку ему на щеку. Его кожа была холодной, как лед, а в его глазах она увидела отчаяние и безысходность.
Она нежно погладила его щеку, словно пытаясь согреть его, отвести от него холод пустыни и холод его печали.
- Ты весь замёрз - прошептала она, словно нехотя нарушать его молчание, но не в силах оставаться безмолвной.
Он не ответил, но она чувствовала, как его тело расслабилось от ее прикосновения. Она чувствовала, как его дыхание стало ровнее, как он немного отступил от края бездны, в которую он уже был готов упасть.
Она не знала, сможет ли она уберечь его от этой пустоты, но она знала, что она будет рядом. Она будет его опорой, хотя и сама была разбита.
Бездыханное тело Джозефа было помещено в один из спальных мешков. Похоронить его здесь, в безлюдной пустыне, было бы настоящим преступлением и аморально. Так что они обещали устроить достойные похороны, когда вернутся в город.
Солнце уничтожило один из мешков вместе с ценным верблюдом. Как бы ни были плохи их дела, пока они вместе, крестоносцы не сдадутся.
- Мы справимся без него? - голос Куджо сильно охрип, а по ощущениям, как будто говорит маленький мальчик, что пережил развод. Его взгляд опустился вниз, когда Хару убрала свою ладонь и села рядом с ним, смотря в даль, на прекрасное звёздное небо.
- Надеюсь на то, нас ведь поддерживает фонд Спидвагона, да и один совершеннолетний присутствует. - дела того самого совершеннолетнего довольно хороши.Его рука зажила, а на месте раны образовался углублённый шрам. Хотя чувствительность пальцев и их моторика немного ослабла, это почти ничем не мешает ему в повседневных делах.
И ещё одним приятным дополнением было то, что её выносливость значительно выросла, и маленького сна длиной в час помог немного набраться сил.
- Ты пойдёшь спать? - спросила зеленоглазая, поворачивая голову влево и завораживаясь видом школьника. Она видела, как по его щеке скатилась слеза, одинокая и тихая, как падение звезды. Она была такой же чистой и беззащитной, как он сам в этот момент.
- Нет. Я всё равно не смогу, а ты... Восстанавливай силы. - его голос был необычайно тихим и болезненным, что аж сердце сжалось от сочувствия. Она понимала, что его горе было таким же глубоким, как и ее собственное. Они оба потеряли часть себя, часть своей жизни. Но она знала, что он никогда не покажет свою слабость, не позволит себе сломаться, не позволит своим эмоциям взять верх над его волей.
Он был защитником, бойцом, и даже в этом горе он держал себя в руках. Но Хару видела его слезу, видела его боль, и в этот момент она не могла просто наблюдать. Ведь ради этого они обещали быть вместе, всегда.
Мираме чуть наклонилась в бок к нему, ее движения были медленными и осторожными, словно она боялась нарушить хрупкое равновесие, царившее между ними. Она оказалась почти вплотную, почувствовав его тепло, его присутствие. Её белоснежные руки обвились вокруг масивной шеи школьника, осторожно поглаживая, черные как смоль волосы.
И на мгновение она обняла его. Не крепко, не страстно, а мягко, словно боясь разбить его хрупкую оболочку. Она просто хотела дать ему почувствовать, что он не один, что она рядом, что она разделяет его горе.
Куджо не ответил, но Мираме почувствовала, как он прижался к ней, а его голова опустилась на хрупкое плечо девушки, как будто искал в ее объятиях укрытие от бури, бушующей в его душе.
Она обняла его еще крепче, на мгновение позволив себе утонуть в этой хрупкой близости, в этой тихой скорби. Пряность глубоко в груди зашкаливала, заставляя крестальные глаза слезится, от чувствительности момента. Как же долго тело с родимым пятном в виде звёзды, скучало по этом ощущению. Ощущению нужности и тепла.
Затем она отстранилась, ее взгляд был сосредоточен на его лице, на его голубых глазах, полных боли.
- Спокойной ночи, Джотаро, - прошептала она, ее голос был тихим, но твердым. - Мы закончим это путешествие, вместе.