сломленный, но не покорённый.

Кэтнэп больше не играл.

он прекрасно знал, что Догдэй теперь его принадлежность.

но чем больше он прикасался к нему, тем больше сам оказывался в плену.

он думал, что подчинит его полностью.

но теперь ему казалось, что они оба увязли в этом хаосе.

— ну что мой глупый пёсик, ты теперь боишься меня? — прошептал Кэтнэп, сжимая его запястья, вдавливая в холодную поверхность.

Догдэй тяжело дышал, в его глазах горело что-то дикое.

— нет.

Кэтнэп ухмыльнулся, его когти медленно скользнули по шее пса.

— тогда почему твое сердце так бешено стучит?

Догдэй не ответил.

и Кэтнэп понял.

этот страх был не страхом боли.

он был страхом зависимости.

Догдэй больше не мог от него уйти.

и самое страшное — Кэтнэп тоже не хотел его отпускать.