Хулиганы
Ветер пролетел по улице, шевеля листья и разный мусор: от простого полиэтиленового пакета до фантиков конфет. Пустынно, тихо, только треск лампы над ним шебуршал так будто вот-вот лопнет. Впрочем, этот фонарь давно так работает — то мигает, то горит всю ночь и день, не прекращая, то вовсе не светит. И иногда ему казалось, что лампочка подстраивается под его настроение. Но так только кажется, да и бред это.
Выдохнув ядовитый дым, он затоптал бычок в асфальт старым кроссовком. В мыслях противно тихо, только голос совести снова что-то шепчет на ухо — уговаривает уйти, пойти назад, бросить это все. И все это таким знакомым, родным голосом, полным тепла и нежности...
— Аманэ? Идёшь? — позвал его брат, и Аманэ сделал шаг следом за ним.
Он в очередной раз не послушался голоса совести и её.
***
Он не всегда жалел об этом. Когда-то, примерно год назад он точно также, как Цукаса, наслаждался властью, которую получал над избитым телом противника, соперника, посмевшего покуситься на честь их банды. Хотя какая там честь – грязь, смешанная с гнилью. Аманэ поморщился, ощущая этот привкус во рту.
Они были простыми детьми из обычной проблемной семьи, в которой никто на них не обращал внимания. Родители ссорились так, что соседи слышали, а потом бабки обсуждали их за спинами, когда братья приходили со школы. Цукаса раньше ещё, помнится, прижимался к нему, цеплялся за руку в испуге, что эти сплетни дойдут до полиции и тогда их заберут у мамы с папой. Аманэ, как старший близнец, успокаивал его такими простыми словечками наподобие "все будет хорошо", "ничего не произойдёт", "я рядом"... Да только все это пустые слова, только последнее он смог сдержать.
Ничего не было хорошо. Родители вскоре развелись, а дети остались с пьющим отцом. Именно из-за алкоголизма старшего Юги и были все те ссоры, крики, развод. Матери отец отдал машину и дом в другом квартале, что у них был. А им перепала только эта задрипанная квартирка в плохом районе, где ограбление — норма. Единственным условием отца было никогда больше не видеть эту женщину. И Аманэ, будучи маленьким не понимал, в чем проблема.
Мир жесток. Мир алчен, кровожаден и постоянно требует жертвы во имя своего спасения. А ещё он испорченный. Аманэ это узнал после того, как ему исполнилось шестнадцать и он узнал от все такого же пьющего отца, что их мама изменяла ему. На утро отец, как обычно, ничего не помнил — ещё один признак последствий алкоголизма. Ни всех гадостей, которые он произносил в сторону бывшей жены, ни той "правды", псевдо-философии.
Аманэ тогда понял все. Понял, что все сказанное отцом в пьяные вечера — чушь. Мать любила их, но не смогла бы поднять их двоих. Разделять близнецов казалось плохим решением (сейчас Аманэ считает по-другому, как бы ни было грустно), потому что Цукаса сильно привязан к брату. И мама ушла, оставив их в захолустье, в яме с этим мужчиной, который не воспитывал их. Можно сказать, что это из-за него братья оказались там, где они сейчас...
Аманэ всегда любил ночь, когда полная луна светила с неба далёким диском. Где те мечты, которые ветвились в его голове в детстве? Наверное, там же и остались, — в далёком детстве, куда уже не попасть, не вернуться.
В такие ночи он любил гулять по пустеющим улицам, успешно уходя от мест, где притаилась полиция. Он любил дышать полной грудью ночью, смотреть на небо, каким бы оно ни было: мрачно-тучным или же безоблачным совсем, с видными искрами-звездами. Ему хотелось продлить этот момент навечно...
Но потом Цукаса влип в какую-то историю с бандой, и так они оказались здесь, посреди заброшенного склада, за городом. Уже два года как они состоят в мелкой банде, которых Аманэ зовёт безумцами. И он один из них.
Сигареты не просто так появились в его жизни. Он начал курить в пятнадцать, когда один из дворовых мальчишек сказал, что это успокаивает. Ни черта, сплюнул в первый раз после затяжки чуть позже Аманэ. Не помогает этот ваш способ! После тех драк, где он лично мог убить несколько человек, эти тонкие, обернутые в белую бумагу, палочки с ядом внутри не помогали. Но потом он привык курить после таких вот вылазок на место стрелки.
Сегодня снова драка. Какая-то другая банда решила поквитаться с ними, напасть исподтишка. Не вышло — босс приказал никого не щадить. Это означало "не убивать, но заставить противника захотеть самоубиться". Иногда такие драки помогали выпустить пар после школы — учёба сначала в средней, а потом в старшей школе была не легче, только труднее. Оценки могли резко скатиться вниз, стоило учителям прознать про его семейную ситуацию. Аманэ скрипел зубами каждый раз, когда мелькали эти предрассудки. Хотя... Он же хулиган, противиться нечему.
Ребята из их группы переглядывались, пока Цукаса махал ногами якобы беззаботно, сидя на каких-то деревянных балках. Как бы не навернулся, подумал Аманэ, а потом обратил внимание на тени, приближающихся к ним.
Разговор был коротким. Противники не захотели сдаваться с миром и приносить извинения. Аманэ, предпочитавший всегда дипломатию рукоприкладству, вздохнул. Придётся снова пойти против себя.
Он мог бы уйти. Сказать, матом проорать "пошли вы все..!", но здесь Цукаса, который всегда был и будет его младшим братом.
Против его воли в сознание просочился один светлый образ. О, он знает, как это опасно — думать о ней в такое время, как сейчас, перед дракой, перед свершением очередного греха. Черт возьми, Яширо, уйди из головы сейчас же!
Он познакомился с этой весёлой, трудолюбивой и, в целом, хорошей девушкой ещё на первом году старшей школы. Вначале они мало общались, а потом дружба стала крепче и он сам не заметил, как привязался к ней. Пообещал ни к кому не привязываться больше, а в итоге крепко связал себя с Яширо Нэнэ — простой девочкой-ангелом, которая стоит дороже золота, светится ярче солнца. Её улыбка напоминала ему о Луне — такая же мечта.
Яширо открыла ему свет в глазах, его сущность. Она не давила на него, не пыталась исправить — принимала таким, какой он есть. Только изредка он замечал её грустные, молящие не ходить той же тропой взгляды. Она думала, он не заметит этого. Он замечал и почти всегда отводил взгляд. Губы твердили одно, но глаза — совершенно другое. Он не хотел ей врать, но приходилось. Ради её же безопасности...
Аманэ ударил одного парня в живот, другому подвернул ногу и опрокинул на землю. Третий оказался лежащим рядом со вторым со сломанной рукой и разбитым носом. Где-то совсем рядом усмехался Цукаса, отбивая своему противнику ребра железной битой. Цукаса всегда любил более жёсткие методы расправы, а его глаза так и светились расплавленным золотом, когда его руки ударами касались чужих тел. И Аманэ долгое время не понимал, почему он так себя ведёт.
В этот раз понял. До него дошло.
Всё стихает само по себе — как началось, так и закончилось. Все противники повержены, но бита и ноги в потрепанных кедах продолжали бить по животам и другим частям тел их сегодняшних жертв.
Аманэ стирает чужую кровь с щеки и смотрит в пол. Дышит тяжело, но не из-за того, что выдохся, а потому что воздух спертый на складе, пропитанный отчаянием, болью и вскриками, просьбами о пощаде. Железный привкус от прокушенной губы заставил его сплюнуть розоватую слюну и поморщиться. Твою мать, как же ему душевно хреново...
Где-то сзади смеётся безумным смехом над павшими Цукаса, но ему все равно. Аманэ идёт к выходу с засунутыми в карманы руками, изнутри ища пачку с сигаретами и зажигалку. На улице он вдыхает горький дым, касается сухими губами сигареты и снова затягивается. Луна сегодня полная, красивая. И это он понял не по небу сейчас заволоченному тучами, а по фотографии, присланной ею где-то час назад. Как время пролетело, они там были так долго..? Аманэ всматривается в значок онлайна Яширо, наверное, слишком долго.
Экран заблокировался, Аманэ выдохнул. Ветер унёс густой дымок куда-то в сторону, а фильтр почти догорел. Наверное, скоро начнётся дождь...
Как же он хочет назад. Не в тот дом, где пьяный отец распивает дешёвое пойло, от которого потом у него болит голова, а туда, где Яширо. Там, где она, всегда тепло и уютно, будь то кабинет в школе, у неё дома или скамейка в парке. Он хочет к Яширо — девушке, ради которой он хотел бы меняться...
— Аманэ, классно повеселились, скажи? — брат обнял его за плечи одной рукой, накидываясь будто с разбегу. Он всегда так делал. В руках его окровавленная бита, тяжеленная и больно бьющая. Аманэ представил, каково врагам, которые сталкивались с ней головой... Дрожь пробрала его тело. Наверное, ветер подул холодный.
— Ага, — безразлично отозвался Аманэ, вновь открывая чат с Нэнэ. Она все ещё в онлайне. И почему он не сомневался в том, что она ждёт его ответа. В конце концов он давно прочёл смс.
Он не заметил, как Цукаса внимательно рассматривал фотографию Яширо, не увидел, как его улыбка стала оскалом, ухмылкой, после которой обычно противники лишь могли надеяться на то, что в больнице им не поставят диагноз "инвалид".
Аманэ не знал своего брата. Не знал того Цукасу, который был здесь и сейчас. Он помнил только мальчишку — слабого и безвольного. Сейчас Цукаса другой. И он покажет Аманэ, что счастливо и долго быть не может ничто.
***
Яширо ждала его возле фонаря. Этот не мигал, как тот, ночной, не горел днем, — работал исправно. Девушка под ним переминалась с ноги на ногу, теребя ремешок сумки на плече и постоянно поправляя ворот рубашки с короткими рукавами. Такая смешная, эта Яширо. Думает, что может не понравиться ему в таком наряде.
Он же впервые увидел её в таких шортах и полупрозрачной блузке с кружевными рукавами. Её извечные заколки, напоминающие ему чёрные половинки Инь из Инь-Ян, сегодня закрепляли две широкие косы. Ему всегда нравились её длинные, распущенные волосы — мягкие, блестящие на солнце золотистыми нитками. Аманэ не мог оторвать от неё взгляд, иногда смущая её своим долгим взглядом. И это ему тоже нравилось.
Сейчас он наверняка смотрится с ней блекло, слишком бедновато по бюджету одежды: на нем те же старые кроссы, толстовка красного цвета, которую он носил уже два года, снимая только во время жары и стирки, под толстовкой белая футболка — удобно снимать, когда конкретно припекает, и драные джинсы. Волосы всегда в беспорядке, а ещё сигареты... Он ходячий пример того, с кем заботливые мамочки и папочки не разрешают дружить таким милашкам, как Нэнэ.
Однако вслух он этого не произносил. Яширо может обидеться.
— Аманэ-кун, доброе утро! Ты... Снова? — она сначала улыбалась, помахав ему рукой, а потом нахмурилась. Он и не заметил, слишком завороженный её улыбкой, — всегда ослепляющей, когда она обращается к нему, — как она приблизилась к нему, коснулась рассеченной правой брови и царапины на левой щеке. К счастью, все эти ранки были незаметны, но... Яширо каким-то чудом умудрялась их находить. Дар у неё, что ли, видеть болячки?
Она вздохнула, без вопросов залезая в сумку и доставая оттуда два пластыря, налепляя по одному на каждую царапину. Аманэ усмехался. Ему так и хотелось потрепать её по волосам, но знал, как она может кричать, когда он портит её причёски.
— Ты скоро аптечку с собой будешь таскать, Яширо. Доктором решила стать, что ли? — подколол он её, идя с ней к месту их сегодняшней прогулки — кино. Он до этого не приглашал её туда, потому что туда ходят только парочки, но потом понял, что это все глупый стереотип.
Внутренний голос так никогда не смеялся. Оправдания..!
— Нет, врачом не буду. Только если твоим личным, а то ты вечно приходишь в ранах да ссадинах, — сердито произнесла Нэнэ, складывая руки на груди.
Её слова немного отогрели замерзшее в прошлой ночи сердце. Аманэ улыбнулся, широко и так светло, как мог. В нем мало осталось света, но и тот слишком холодный для неё.
— Ну, от личного врача грех отказываться. К тому же от такой симпатичной медсестрички, — он иногда так делал — подкатывал к ней, заигрывал, флиртовал, вгоняя в краску, как сейчас. На душе становилось так хорошо, хотелось петь, когда она так остро реагировала на его выходки. Но она считала это все шуткой, а он считал, что в каждой шутке есть доля правды.
— Аманэ-кун, не на людях же! — смущённо лепетала Яширо, толкнув его локтем в бок. Больновато, конечно, но это ничто по сравнению с битой...
Нэнэ всегда была такой — невинной, смущающейся от того, как он проникает каждый раз в её личное пространство. Её румянец покрывал щеки своей красной вуалью. Да, ему определённо нравится её дразнить.
— А, значит, наедине можно, да? — продолжал он, получая ещё один тычок, но уже в плечо. Она хихикнула, веселясь от всей души рядом с ним. Это его вполне устраивало — делать ей мелкие радости, слушая её смех и даже чувствовать лёгкие удары девичьих кулачков.
Аманэ всегда искренне рад встрече с ней. С ней было спокойно. Он словно нашёл свою тихую гавань, куда можно вернуться после долгих, мучительно болезненных боев. Яширо была его радостью, счастьем. И Аманэ был счастлив рядом с ней, просто слушая её голос, рассказывающий о том, как они с Аой посадили недавно в саду новый цветок (название он не запомнил, но Яширо красиво его произнесла), и видя её искры в кармариновых глазах.
***
Что насчёт Яширо, так она тоже наслаждалась временем, проведённым в компании Аманэ. Она никогда не врала, говоря всем, что он её друг и она ни за что не бросит его в беде. Она хотела бы ему помочь и сейчас, но понимала, что сделает только хуже. Аманэ ввязан во что-то опасное, и ей это не нравилось, но она молчала.
Раньше она влюблялась почти во всех, кто хоть как-то ей приглядывался. То были просто симпатии, и девушка понимала это также ясно, как иногда светит солнце на чистом небе. Но друзей у Яширо действительно хватало. Она умела помогать, поддерживать и просто веселиться с ними, поэтому, возможно, к ней тянулись те, кто рассматривал её чуть внимательнее.
Вкус у неё на парней точно плохой. С любовью ей никогда не везло, если честно. Она считала, что все из-за её ног, похожих на редьки, как сказал когда-то один парень которому она призналась в любви, но, наверно, дело было в другом.
Когда Яширо познакомилась с Аманэ, тот был просто мрачным мальчишкой, сидящим у окна. Всегда один, всегда хамит, молчит на вопросах учителей. А ещё ходил слух, что у него неблагополучная семья. И Аманэ того не отрицал, только усмехался. В его глазах Яширо видела больше, чем остальные — боль, одиночество, тоска по чему-то... Она не могла понять его, пока не подружилась с ним. Она была первой из тех, кто решился вообще подойти к нелюдимому Юги.
Она знала, что он состоит в банде. Она много на самом деле знала, о некоторых вещах могла догадаться, просто взглянув на вид Аманэ. Он обычно ходил в форме, как и подобает ученику любой школы, но вне неё он тут же превращался в крайне потрепанного мальчугана, у которого кроме этой старой толстовки, казалось, ничего нет. Впрочем, Яширо нравилась эта толстовка. Форма, кажется, была единственным целым и опрятным комплектом Аманэ в его гардеробе.
Его брат, Цукаса, всегда против правил и уставов ходил в своём обычном прикиде, не стеснялся в выражениях, не молчал на реплики учителей. Про вызов родителей никто не заикался — слухи творят неведомые чудеса.
Яширо не отворачивалась от Аманэ, когда он начинал вдруг, после просмотра новостей или сообщений в телефоне, нервно курить. Морщилась, но терпела, не отвлекала. Она старалась подбодрить его в те моменты, когда он сам был готов сдаться. И Аманэ, она знала, был благодарен ей.
Его жизнь опасна сама по себе. Та тёмная сторона, которую она плохо знала, — а точнее не знала вообще, — пугала её, но она держалась всегда рядом с Аманэ. Тот трепал её по волосам и убеждал, что все хорошо. Она верила ему безоговорочно.
Зная, что находиться рядом с ним нельзя, опасно само по себе, она оставалась поблизости, ни о чем не спрашивая.
Может и зря, но она никогда не жалела ни о чем...
***
В понедельник, перед уходом в школу, Аманэ впервые за два года получил весть от матушки. Та прислала на их почтовый адрес конверт с ключом от старого дома. В письме писала, что если они захотят, могут посещать его, она все равно съехала оттуда недавно к новому мужу. Аманэ вертел в руках пару ключей, — видимо, для него и Цукасы. С лёгким перезвоном он убрал оба ключа в свой карман и забыл о них. Пусть будут пока у него, все равно Цукаса потеряет свой где-нибудь. Аманэ лучше справлялся с хранением вещей.
Яширо улыбалась, маша ему рукой издалека. Утро стало немного теплее и радостнее.
В тот вечер он пошёл домой один, потому что Яширо осталась в своём клубе садоводства, а Цукаса... Честно говоря, за сегодня он ни разу не вспомнил о брате. В последнее время он старался меньше с ним пересекаться, чтобы не ввязываться в очередную историю. Пока получалось, но долго так будет продолжаться? Аманэ не сможет избегать брата в однокомнатной квартирке.
Отца дома не было — бутылки валялись тут и там, но самого мужчины не было видно. Скорее всего, ушёл в магазин за новой партией. Откуда только деньги берутся..? Хотя он ещё ходил на работу, так что тут другой вопрос: как его ещё оттуда не попёрли?
Аманэ с тихой злостью сложил мусор в прихожей, чтобы потом вынести. Выйдя на балкон, он тяжело вздохнул и щёлкнул зажигалкой. Колёсико не поддавалось, пришлось воспользоваться простыми спичками. Держа сигарету между пальцами, он открыл сообщения на телефоне. Индикатор мигал зелёным, оповещая о пришедшем смс. Аманэ увидел светящуюся иконку Яширо — наверное, пришла домой...
Улыбка медленно сползала с его губ, сжимаясь в гневную побелевшую полоску. Зубы заскрипели, а сигарета едва не обожгла его пальцы, пока он рассматривал фотографию.
Яширо была прикована к батарее. Черт, как это произошло?! Аманэ стиснул зубы, печатая в ответ решительно-злое: "Чего вам надо?". Он уже понял, что это кто-то из банды прознал о его личной слабости. В конце концов, он давно уже не появлялся на сходках с боссом...
"Не узнал, братец? Жаль..."
Дальше Аманэ не видел. Бычок был потушен в пепельнице с особой жестокостью.
***
Нэнэ не знала, как попалась. Она думала, что это Аманэ, ведь они так похожи. А Цукаса просто оказался хорошим актёром, он знал, как скопировать своего брата. Даже грим не нужен... Хотя она могла бы догадаться по глазам. Аманэ редко смотрел так прямо, как Цукаса. А ещё правая бровь Аманэ все ещё заживала...
Рука затекла, наручники сильно натирали запястье. Яширо старалась не паниковать, пыталась придумать план побега. Но Цукаса появился на пороге комнаты с широкой улыбкой и телефоном в руках. Его выражение лица ей не нравилось абсолютно. Он явно что-то задумал.
— Поболтаем, пока братишка ищет нас, Нэнэ-чан? Я ведь могу тебя так называть, правда? — она отвернула голову, не желая отвечать. Цукаса пожал плечами. Не больно-то и хотелось.
Долгую минуту в комнате висла тишина, а по её лицу блуждал его задумчивый взгляд. Яширо сопротивлялась любопытству и не смотрела на него, пока его холодные пальцы не схватили за подбородок, поворачивая её голову к нему и заставляя смотреть прямо в глаза.
Этот янтарь она не знала. Она не желала его видеть.
— Не понимаю, что он в тебе нашёл. Девчонка как девчонка, — озадаченно произнёс Цукаса, смотря в её глаза. Нэнэ сжалась, зажмурив глаза. — Даже ноги жирноватые...
— Ничего они и не жирные! — из-за больной мозоли воскликнула Яширо, забыв, что находится в плену.
— Нет, ну правда, посмотри, — он показательно поднял её ногу, задирая так, что ей стало больно. У неё, конечно, неплохо получалось садиться на шпагат, но полностью на него садиться она не хотела. — Всё равно не понимаю. Простая, невинная, даже не столь красивая. Бывали и лучше.
После его слов на душе стало горько, солёный вкус на языке. Ей было противно слушать его, но она слушала и почему-то не сомневалась в его словах. Ужасное чувство — понимать, что он прав.
Она опустила голову, качнув волосами. Тень чёлки упала на глаза. Что-то в душе всковырнулось, будто со старой, уже засохшей царапины только что содрали кожицу. Прикусив губу, она сдерживала свою душевную боль и молчала.
— Хотя, может, что-то и есть. Эй-эй, скажи, ты ведь ещё девственница, да? — Цукаса улыбался так искренне, как ребёнок, и Яширо не поверила своим ушам поначалу. Но младший Юги ждал ответа.
— Что?
— Ну, ты ведь ещё сексом не занималась, да? Вижу, что да, иначе бы давно уже среагировала, как полагается, — он смотрел на неё не как на человека. Как на подопытную зверюшку, как на вещь. Цукаса Юги всегда был таким жестоким..? Хватит оправдывать его, Нэнэ, он хороший актер, в этом ты уже убедилась.
Яширо настороженно, почти испуганно смотрела, как он приближается к ней. Она крикнула "не трогай меня!", а на ее руке щёлкнул замок... Выпуская её из наручников.
Инстинкт самосохранения пробудился сам, вскипятив кровь адреналином, и девушка, толкнув близко сидящего к ней Цукасу, побежала на выход.
Но здание, определённо, было заброшенным. Окраина города? У неё не было времени оглядываться, поэтому она побежала вперёд, надеясь, что интуиция выведет её наружу.
Цукаса украл её в одиночку. Яширо в это верила, потому что никого другого здесь не было. Пустота и ужасающая тишина, разрушаемая только топотом её ног. Разбитое стекло окон и бутылок блестело в свете неполной луны. Под ногами они хрустели, к счастью, не впивались в подошву.
Она сбежала вниз, на первый этаж, судя по высоте из окон. Выход где-то тут, но здесь гораздо темнее. Страшно до дрожи в коленках, но по лестнице уже раздавался быстрый шаг Цукасы. Времени нет, она побежала дальше, в темноту.
В какой-то момент она запуталась в этом лабиринте. Где же выход? Кажется, она свернула изначально не туда. Яширо всхлипнула, вытирая нос рукавом грязной уже формы. Пока бежала, успела ободрать коленки о пол, но от страха и выброса адреналина боли она пока не чувствовала.
И в ту самую минуту, когда она немного расслабилась и решила отдохнуть, поверив в то, что Цукаса не найдёт её в этом углу, её рот закрыла его рука, а на ухо прошептал ехидно:
— Хорошо играем, Нэнэ-чан.
***
Аманэ примерно представлял, как мыслит Цукаса. Или он так думал. Раньше угадывать мысли брата были проще, они отражались на его лице. А сейчас он не видит его бессовестного, жестокого лица, только насмехающиеся сообщения с подсказками. Для него это игра, да? Отчехвостить бы его за такие шуточки...
Не похоже было, что Цукаса шутил. Он действительно украл Яширо и держит её явно где-то на окраине города. Но где?
Телефон пиликнул снова. Он поставил его на звук, а не на вибро или беззвучный, как делал обычно. Снова от Яширо, точнее от Цукасы. И фотография...
Аманэ побледнел. Если бы на фотографии был кто-то другой, он бы, возможно, не стал бы так нервничать, но Яширо... Его Яширо..!
Слезы на её глазах были самой быстрой и действенной мотивацией для работы его мозга.
***
— Нет, не надо, — пролепетала Яширо, отползая подальше от его ледяных буквально рук. Но деться ей было некуда — стена уперлась ей в спину и заставила задрожать то ли от ужаса, то ли от холода, проникавшего под ткань школьного платья. Уже же ночь...
Цукаса ухмылялся, наклоняясь к ней и хватая за запястья. Девушка немного сползла по стене, едва не ложась на пол, лишь бы не смотреть на его лицо. Такое похожее, такое знакомое и чужое одновременно... В памяти вспыхивало красным имя друга, такого нужного сейчас.
Но спасения не было. Пальцы Цукасы жёстко хватали её за щеки, словно издеваясь, дёргали за волосы в попытке убрать мешающиеся пряди от рта... В горло проник ледяной воздух — Цукаса заставил её раскрыть рот. В его руках что-то было, она так и не разглядела... Пытаясь вырваться, она укусила его за руку, так близко к ней подобравшуюся.
Едва не получила пощёчину, но Цукаса остановился в сантиметре от её лица, смотря на неё веселящимся взглядом.
— Девушек бить нельзя, — сказал он, пожимая плечами и продолжил начатое. Нэнэ была так шокирована этим, что забыла, как шевелиться.
Что-то попало внутрь горла, заставляя её поперхнуться. Цукаса любезно предоставил воды, а потом встал и пошёл к выходу. Напоследок он повернулся к ней, окинул довольным взглядом, тут же сменившимся на задумчивый. Вернулся, прижал к себе. От его объятий её трясло, она вяло сопротивлялась.
Ворот её формы был отодвинут в сторону, открывая вид на тонкую шею. Цукаса лизнул кожу, тут же кусая, впиваясь зубами. Яширо вскрикнула затрепыхалась оживленно и резко, колотя его кулаками и отталкивая едва ли не ногами.
Красный след на шее удовлетворил Цукасу. Он ухмыльнулся и, бросив мобильник с полностью оглушенной Яширо, ушёл, насвистывая какую-то мелодию, точно из хоррора.
***
Сколько она пролежала без сознания, она не в курсе, но очнулась под крики Аманэ. Он держал её за плечи, встряхивал, пытался разбудить. Когда она приоткрыла глаза, он едва не плакал, просил за что-то прощения.
— Аманэ-кун, — шепотом позвала его она, вспоминая, где она находится и что случилось. Это был не сон.
Аманэ стиснул её в объятиях, боясь навредить. Мало ли что сделал Цукаса. Глаза Яширо и так были красные от слез, а теперь он видит ещё и синяки от пальцев брата на её запястьях. Самого Цукасы здесь не было — убежал, мелкий гаденыш, до его появления.
Яширо была в шоке, тряслась вся, это чувствовалось. Подняв её на руки, он пошёл прочь из здания. Неподалёку припарковалась машина, за рулём которой сидел его старый знакомый.
— Юги, ты когда говорил, что дело срочное, не говорил, что нам нужно спасать девушку, — недовольно проворчал мужчина с белой чёлкой и в очках. Он не вглядывался в лица своих попутчиков, стараясь явно видеть как можно меньше, — чтобы не быть свидетелем?
— Цучигомори, поехали по этому адресу. Отвези нас, пожалуйста, и на этом все. Твой долг будет возвращён, — не обращая внимания на его недовольство, Аманэ передал водителю бумажку с адресом.
— Ты как обычно о долге этом, Юги. Забудь уже, я буду помогать тебе столько, сколько сам захочу, — отмахнулся Цучигомори, заводя мотор и выезжая на трассу.
Яширо заторможенно реагировала на все. Аманэ сидел рядом, держал за руку, сжимал пальцы — нежно и бережно. Это заставило её слегка улыбнуться, но лицо будто застыло — едва удалось пошевелить губами, а глаза и вовсе хотелось закрыть.
У неё было бы много вопросов, если бы она была в нормальном состоянии. Кто этот мужчина за рулём? Почему он должен Аманэ? Как Аманэ нашёл её? Куда они едут..?
Но вопросы остались в глубине её разума, а глаза все-таки закрылись. Она снова провалилась в тонкую грань дремоты.
***
Аманэ открыл ключом дверь дома. Здесь было пыльновато, что не удивительно, учитывая то, что мама переехала. А кому ещё следить за домом? Парень тяжело вздохнул, пропуская едва плетущуюся Яширо внутрь и закрывая дверь на замок.
Было видно, что Нэнэ очень устала и не способна разговаривать сейчас. Поэтому он решил, что лучше даст ей возможность перевести дух, сходить в душ, смыть с себя грязь этой ночи. А он пока посмотрит, что есть вообще из еды или хотя бы чай приготовит. Он надеялся, что мать не выбросила ничего из таких продуктов.
На удивление, здесь нашлась одежда. Правда, мальчишеская, в их с Цукасой комнате. Наверное, осталась ещё с прошлого лета. Полотенца тоже тут были. Мама решила оставить только их вещи да мелочи в виде полотенец и постельного белья. Это было хорошо, Яширо будет спать в новозастеленной кровати, а не где-нибудь на жёстком диване.
Всё-таки поехать сюда было правильным решением. Он был благодарен Цучигомори за помощь, за его слова.
Аманэ редко к кому привязывался, но именно Цучигомори был давним знакомым, подругу которого он когда-то выручил из одной неприятности. Её хотели изнасиловать, но Аманэ тогда воспротивился и помог ей сбежать. Мелкая блондинка с зелёными глазами, сверкающими грозно, но как у хомяка, была взбалмошной особой и Аманэ до сих пор не понимал, как эти двое умудрились связаться друг с другом. Не видел он их рядом, вот хоть убейте! Хладнокровный Цучигомори, курящий трубку и вообще мужчина взрослый и рассудительный, и упрямая, хитрая Яко, похожая на лисичку, когда морщит нос... И это сравнение придумал не он, а этот безумец Цучигомори!
Чайник вскипел и Аманэ достал одну кружку, которая здесь осталась. Была ещё кружка Цукасы, но трогать её он не хотел. Был бы он в той же ярости, что и несколько часов назад, он бы давно разбил её об стену, разгромил его половину комнаты... Но нет, Аманэ спокойно проигнорировал фиолетовую посудку и достал свою — красную в черную полоску. Залив пакетик чая кипятком, он дал ему завариться.
По полу в тишине он услышал аккуратные шаги босых ног. Яширо с мокрыми волосами и очень уставшим лицом в его футболке и шортах смотрелась если не смешно, то хотя бы мило. Но сейчас он понимал, что смеяться не хочется — извинения так и слетали с его языка, стоило ему с ней заговорить. Так и будет всегда извиняться...
— Возьми, — он сунул ей кружку в руки, предварительно разбавив до нормальной температуры. Яширо взяла кружку, отхлебнула и вроде оживилась. По крайней мере, блеск в глазах уже проявился, что не могло не радовать.
Они сидели на диване. Яширо пила чай, а Аманэ промывал её ранки на коленках, не поднимая глаз на неё. Он просто задумался над тем, что там случилось, но давить на Яширо он не хотел.
— Думаю, тебе нужно поспать. Хорошо ещё, что завтра выходной, — пробормотал он, не глядя на девушку, убирая перекись и вату назад в аптечку. Встав с белым ящичком, он не ожидал, что его дернут за толстовку. — Что такое?
— Аманэ-кун, со мной все хорошо, — она улыбнулась сквозь усталость и слабость. Это немного приободрило его. Поставив ящик на стол, он обнял её, поглаживая по спине. Дрожь прошлась по телу Яширо и он улыбнулся, грустно, горько, жалея себя и подругу. Впервые он не хотел быть таким похожим на Цукасу. Кто знает, что он сделал с Нэнэ?
Яширо ушла спать в их детскую, ложась на его уже застеленную кровать. Аманэ умел следить за домом, как ни крути, он единственный поддерживал порядок в квартире на протяжении трех лет. Помыв чашку, он сел на диван, вздохнул, наверное, пару раз за пять минут, за которые успел выпасть из реальности. День был слишком долгим, а ночь ещё продолжалась. Сколько там до утра? Часов восемь, если он не ошибается и зрение не подводит.
Закурив, он стал прислушиваться к звукам дома. Часы тикают, шумит холодильник, чуть слышно капает вода в ванной. Он хотел бы услышать сопение Яширо, но слух у него не звериный, до второго этажа не дотянется.
За одной сигаретой пошла вторая, третья... Аманэ за этот вечер и ночь курил много, голос был хриплым, а в горле поселилась горечь. Хотя был ли этот вкус от сигарет? Скорее от ситуации, в целом.
Аманэ перестал понимать, что заставило Цукасу так поступить. Он же говорил ему, что с девочками нельзя так, давно говорил ещё в детстве. Куда этот идиот свернул, если они шли одной дорогой? Или может Аманэ многое не замечал, видя в брате все того же невинного ребёнка, которого нужно защищать?
Потерев красные глаза, Юги потушил недокуренную сигарету. С такими мыслями лучше сходить в душ, смыть их и пойти тоже спать. Он ляжет здесь, на диване, чтобы не смущать Яширо (единственный случай, когда ему это было неловко делать), хотя свободна ещё вторая кровать в детской и спальня родителей совсем рядом. Он мог бы лечь ближе к подруге, чтобы в случае чего помочь ей, если будут сниться кошмары, но решил, что останется здесь. Им обоим нужен отдых. И Аманэ сейчас не готов ни к чему, кроме как очистить голову от дурноты часов, проведённых в суматошных поисках, и уснуть.
Вода успокаивала. Под тёплым, почти горячим дождиком ему все больше хотелось спать... Но нет, он выключил кран, переоделся в чистые шорты, остался только в своей толстовке. Мокрые волосы высушатся сами; парень вышел из ванной, направляясь наверх. Надо бы проверить Яширо, прежде чем лечь спать.
В темноте мало что видно, особенно после света в помещении. Аманэ прищурился, пытаясь разглядеть Яширо в ворохе одеяла, но потом увидел, что она сидит в самом дальнем углу кровати и тяжело дышит. Побледнев, Аманэ моментально подлетает к ней, забывая об осторожности...
— Нет! — испуганно взвизгнула Яширо, зажмурившись, сжавшись и оттолкнув его ладонь. Аманэ застыл, как каменное изваяние.
Яширо была напугана, это понятно. Только от того, что она оттолкнула, было все равно больно. Когтями прошлась по его сознанию вина, а в распахнутых розовых глазах он видел только туман...
Это было странно. Нэнэ смотрела на него вроде осознанно, но он видел, как её колотит дрожь, не свойственная даже страху. А ещё тот миг, когда их пальцы соприкоснулись, хоть и был коротким, но он ощутил жар. У девушки, если приглядеться, и румянец нездоровый был по всему лицу.
— Яширо, может воды? — она мотнула головой, прижимая ко рту ладонь и прикрывая глаза. Ей, казалось, так легче справиться с чем-то внутри, но не помогало, и он это видел. Что делать, он не знал.
— П-пожалуйста, Аманэ-кун, — с придыханием просящим тоном прошептала она, глядя на него и сжимая ткань там, где сердце. — Уходи, не видь меня такой...
Догадка застала его, когда он наливал из-под крана воду в стакан. Пусть она и отказалась, но вдруг понадобится... В эту минуту его телефон зазвонил и на экране показалось имя того, кому он только что хотел написать.
— Цукаса, — процедил он в трубку, сжимая зубы.
— Что такое, брат? Соскучился? Или возишься с Нэнэ-чан? — послышался с той стороны довольный голос младшего Юги. — Зная тебя, скорее второе, чем первое. Как она там?
— Что ты ей дал? Отвечай сейчас же, — Аманэ не думал, что умеет рычать. Цукаса тоже не знал об этой черте брата, но удивляться открыто не стал.
— Ну, дай-ка вспомнить. Кажется, мы с ней говорили как раз на эту тему...
— Не увиливай!
— Ну ладно-ладно, не злись ты. Хочешь знать? — продолжал смеяться над ним близнец. Аманэ терял терпение. — Афродизиак, Аманэ.
Да твою ж мать! Аманэ хотел взвыть, ругаться, громко и чтоб мир слышал его досаду. Если это действительно афродизиак, то все плохо. Яширо тоже плохо...
— Не волнуйся, примерно четыре часа мучений и жара и твоя подружка снова в норме. Правда, не знаю, какие последствия будут после этого... — не услышав ответа, Цукаса сменил тон на более мягкий, подлизывающийся. — Слушай, Аманэ, а давай сделку, а?
— Какую, к черту, сделку? — устало провел по лицу парень.
— Простая, невинная сделка между тобой и мной. Видишь ли, у меня есть лекарство от афродизиака. Я могу тебе его дать, если ты придёшь ко мне через час. Но если ты придёшь, то пути назад не будет, — Цукаса стал серьёзным, не шутил и не издевался больше. — Больше никакая Яширо Нэнэ не появится в твоей жизни. Как и ты в её.
Аманэ молча переваривал шок. Теперь ему казалось, что Цукаса несёт полный бред. Как это понимать?
— Если не придёшь, будем считать, что сделка сорвалась. Но тогда Яширо будет страдать, — Цукаса хохотнул, но улыбка была недолгой. — Как тебе, Аманэ?
— Я... — Аманэ, едва услышав про страдания подруги, готов был рискнуть, но его руку схватила другая рука — Яширо смотрела яростно, выглядя очень красной в свете ламп.
— Нельзя. Пожалуйста, Аманэ-кун, не надо, — каких усилий ей стоило сюда дойти? Спуститься по лестнице в её состоянии было слишком тяжело и она уже задыхалась от жара в груди. Ещё и в глазах блестят слезы. Ей, наверное, очень больно... Он упрямо посмотрел на все ещё работающий вызов, в котором Цукаса, очевидно, наслаждался их разговором.
— Яширо, это ради тебя...
— Правильно, Аманэ, хороший ход мыслей, — подначивал Цукаса в трубке. — На что ты готов ради неё..?
— Заткнись, — прошипела Яширо и из последних сил отобрала у Аманэ телефон, отключая вызов. Выглядела она ничуть не грозно, но Аманэ все равно был поражён. Яширо никогда никому не грубила толком, а теперь... Все-таки плохо он на неё влияет. — Аманэ-кун, со мной все уже...
Она хотела снова сказать эту пустую, ничего не значащую фразу. Но он успел её подхватить до того, как она упадёт на колени. Придерживая за плечи, он смотрел в её туманные глаза, ища в них что-то, отдалённо напоминающее сознание.
— Ты не в порядке, Яширо. У него есть лекарство, оно нам нужно. Я встречусь с ним и...
— Аманэ-кун, ты дурак, — она выдавила улыбку, сжимая ткань футболки снизу. — От афродизиака нет лекарства. Никаких таблеток, чудесных капель или сиропа. Нет ничего.
Аманэ растерянно смотрел на неё. Он не знал, что афродизиак не лечится ни одним средством, потому что ранее не сталкивался с этим. И сейчас... Что ему делать? Как помочь? Бессилие охватило его.
— Неужели он соврал? — надломленно прошептал он, опуская голову. Как Цукаса мог так поступить?
— Скорее всего, — неопределенно кивнула Нэнэ. — Аманэ-кун, можешь помочь мне подняться наверх?
Аманэ без слов поднял её на руки, несмотря на протест Яширо, и поднял быстро наверх. Положив её на свою кровать, он посмотрел на то, как она сворачивается в комочек, будто пытается спрятаться. Стало стыдно, что он позволил этому произойти. В который раз стыдно.
Ей не пришлось просить его посидеть с ней — он сам был согласен на это, лишь бы загладить перед ней свою вину. Мысленно он клялся, что больше никогда не появится в её жизни после этого, не позволит больше неприятностям настигнуть её. Он не сможет защитить её, если так продолжится дальше...
— Аманэ-кун, — тихо позвала она его. Он, сидя на полу, спиной к ней, повернул к ней голову. Неожиданно её лицо оказалось очень близко. — Я не могу...
— Тише-тише, Яширо, все хорошо, — он погладил её по все ещё влажным волосам и улыбнулся, робко и извиняясь. — Потерпи немного.
— Есть одно средство, — туман в тёмных, похожих сейчас на розовое вино, глазах Яширо посветлел, являя искорку разума. Может, обошлось? Нет, показалось, — Яширо ещё сильнее трясло, а язык явно заплетался. — Но...
— Но что? — предчувствие посетило его. Он будто уже знал её ответ, подсознательно ища заранее отговорку.
— Этот способ... Он выходит за рамки, — она сглотнула. Он протянул руку к стакану с водой, но она мотнула головой. — Выходит за рамки нашей дружбы.
Он знал. Догадывался. Черт подери. Аманэ не мог ничего сказать вслух, только моргнуть пару раз, осознавая, что она только что произнесла его предположения.
— Яширо, ты... — он пытался выдавить из себя эти гадкие слова, разрушающие напрочь все границы, что они ставили.
Это все афродизиак. Если бы не он, она бы не согласилась, даже не предложила бы это сама. Всё из-за идиотской виагры!
Его губ, отрывая от ругательских мыслей, коснулись её, крепко прижались, слегка стукнувшись с его зубами. В голове будто что-то взорвалось... Пару раз. Аманэ, распахнув глаза, ощущал, как внутри загорается что-то, непонятное, странное. Может, Нэнэ передавала ему свой пожар, который творится внутри неё..?
— Только ты, — её шёпот едва слышен, а губы все ещё в миллиметрах от его. — Только тебе... Я хочу этого только с тобой. Ни с кем больше.
Её слова, предложения — были ли они важны сейчас? Да, точно. Без них он бы ни за что не поверил в правдивость происходящего. Нэнэ никогда не врала и он верил ей.
Где-то тикали часы, отсчитывая время, но им было все равно. Аманэ бережно уложил Нэнэ на подушку, наклонился над ней, взглядом спрашивая, уверена ли она. Афродизиак не давал ей выбора, он знал, но Яширо кивает, и это вызывает облегчение.
Её тело напряжено, словно струна. Коснись, дёрни — зазвенит, застонет. Она стеснялась громко проявлять свои чувства, но когда его руки блуждали по груди, когда зубы куснули мочку уха, когда язык прошёлся по шее, спускаясь ниже... Она звала его, притягивала голосом и губами. Тонкие руки, пальцы, запутались в его каштановых волосах, оттягивая в особо сладкие моменты. Так приятно, улыбнулся Аманэ, прикусывая сосок и ловя судорожный вздох-стон.
Её фигура не была "идеалом", какие сейчас любят искать другие люди во внешности. Хрупкие плечи, которые он уже не раз покрыл поцелуями, небольшая грудь, на коей уже словно светились его метки, слегка худощавый живот (Аманэ чуть позже подумает о том, что было бы неплохо кормить её почаще, но это позже) и пухловатые ноги, которых так мягко касаться и прикусывать кожу.
Он закинул одну её ногу себе на плечо и снова наклонился, ловя глубокий поцелуй. Яширо не хотела его отпускать, обняла за шею и прижалась буквально всем своим горящим телом. Она боялась, это видно даже сквозь дымку в глазах. Аманэ улыбнулся, гладя её по волосам и прислоняясь лбом ко лбу. Шёпотом говорил какие-то слова, которые тут же забывал, но обещал исполнить.
"Всё будет хорошо". Медленно, постепенно, двигаясь внутри неё сначала пальцами, он помогал ей привыкнуть, чтобы не было больно. Яширо тихо постанывала, прижав тыльную сторону ладони к припухшим губам.
"Я не сделаю больно". В ней было жарко, как в Аду. Его накрыло ещё с тех пор, как она сказала нужные слова, а сейчас он просто тонет. Туго, совсем не расслабляюще, как говорили многие. Но Яширо обнимала его за шею крепко, чуть всхлипывая, расслабляясь сама и позволяя ему двигаться дальше.
Две руки сцепились в замок, губы слились в поцелуе. Он ловил ртом каждый её стон, вздох, свое имя. Он и не заметил, как туман в совсем тёмных от страсти глазах Нэнэ растворился...
— Нэнэ, — хрипло проговорил он и вытащил до того, как успел кончить. Пик разнесся по всему телу, прокатился дрожью. Яширо под ним тоже дрожала, держась за его плечи, слегка царапая их ноготками.
Яширо утомленно спала, укутанная в одеяло. Их одежда валялась где-то на полу, её очертания видны из-за пробивающегося сквозь шторы рассвета. Когда успело взойти солнце..? Аманэ смотрел на горизонт из окна. Прохладный ветерок подул в его сторону, но парень особо не волновался насчёт этого. Главное, чтобы Яширо не проснулась.
Докурив последнюю сигарету, Аманэ решает последние на сегодня вопросы. Как и сказал Цукаса, пути назад уже нет. Только Аманэ и не собирался поворачивать назад. Он пойдёт дальше. Сейчас, гладя мимолетными касаниями светлые волосы такой любимой и родной подруги, он чётко осознает, что больше не хочет подвергать её опасности. Но и уходить он не собирается. Он и раньше хотел быть с ней, видел в ней свой дом. Сдаваться он так просто не станет.
Улыбнувшись своим мыслям, он лёг рядом с Яширо, обнимая её закутанную фигурку. Девушка зашевелилась, выпустила свои руки из плена одеяла и прижалась к нему. Какое милое лицо, подумал он, хохотнул и закрыл глаза, выдыхая. Видеть бы его почаще...
Часами позже он не смог найти свою толстовку у кровати. Как и Яширо, впрочем. Подозревая, кто украл его вещь, он спустился вниз в одних шортах, заходя сначала в ванную, а потом уже на кухню, где на сковородке шипела яичница, а возле холодильника крутилась Нэнэ. Его толстовка оказалась ей велика, но не намного, чтобы прикрыть белые простые трусы...
— Яширо, — позвал он её, подпирая дверной проем. Девушка едва не взвизгнула, чуть не роняя пакет молока, но быстро покрепче схватила его и поставила на стол. Закрыв холодильник, она улыбнулась ему приветственно.
— Доброе утро, Аманэ-кун. Я решила сделать завтрак, ну, потому что... — она активно зажестикулировала, но румянец накрывал её больше, чем она выпускала слов. Это насмешило его, а её заставил замолчать и застыть его смех.
— Успокойся и готовь завтрак, — махнул рукой он и пошёл одеваться, чтобы не смущать её ещё больше.
Однако не успел он и пары шагов сделать, как его со спины обняли. Улыбка сама растягивала его губы все шире и шире.
— Что такое?
— Спасибо, — тихо сказала она, тоже улыбаясь и потеревшись щекой о его голую спину. Теперь покраснел Аманэ. — За все.
Она отпустила его, отошла, забирая с собой тепло, но внутри него тоже что-то осталось. Он, улыбаясь, как дурак, все-таки решил пойти одеться. А то останется соблазн посмущать подругу ещё немного...
— Я люблю тебя, — кинула она ему вдогонку как бы невзначай. Он снова замер, боясь сделать и шаг. Он ослышался? — Приходи скорее завтракать.
Послышалось или нет? Он глянул через плечо на девушку. Та продолжала задумчиво нарезать помидоры. Какова вероятность, что он правильно все понял..?
— Я тебя тоже, — прошептал он ей на ухо и, чмокнув в щеку, убежал с кухни, чувствуя, как в груди колотится сердце. С кухни послышался писк Нэнэ, отложившей нож подальше от своего смущённого лица.
.. Чуть позже, на неделе, он решит все проблемы с Цукасой и бандой, окончательно завязывая со всем этим экстримом. Аманэ возьмётся за учёбу и поступит в университет. Нэнэ будет сопровождать его везде до самого конца, держа за руку, а он поклянется её защищать.
А дальше... Дальше будет видно.