Short Stories Hanako/Короткие истории Ханако

Тёмный лес неизменно стоит стеной возле старой деревеньки. Всё население боится туда ходить, разгневать духов, живущих в самой глубокой чаще. Все, кто входил туда, не возвращались назад... Кроме одной девушки, носившей красную мантию. Она первая в истории деревни вышла из леса невредимой и живой, и все посчитали её ведьмой. Её собирались сжечь на костре, избавиться от проклятья, которое она могла наслать на деревню... Но не нашли её в доме на окраине. Красная Шапочка пропала бесследно и никто с тех пор не слышал о ней.

Люди, вошедшие в глубину леса, все также погибали там, не возвращались домой. Но теперь появилась новая легенда: "Если вы встретите Серого Волка, то пощады не ждите — он сожрёт вас, обглодав ваши кости и не оставив ни следа от вашего существования. Но если вы увидели красную тень рядом с ним, то, возможно, у вас появится шанс спастись..."

Сверчки скрипели свою мелодию в траве, лягушки на местном болоте квакали через раз, подстраивались под какой-то только им известный такт. Где-то вдалеке ухала сова или филин — не разобрать. В темноте блестели глаза разнообразных животных. Зайчишки необычного розового цвета прижимались к своей зайчихе-матери в норке под старым дубом.

Тёмный Лес жил своей жизнью...

Топот лапок был едва слышен, но распугал половину зверюшек, нарушил ночную тишину и музыку. Весёлое порыкивание раздалось по поляне, на которую чуть проникал лунный свет.

Один волк повалил на землю другого, совсем маленького волчонка, игриво кусая того за ухо. Мелкий пискнул, но тут же отомстил слабым укусом за кремового цвета грудину — куда дотянулся. Старший волк взбрыкнул, отшатываясь от валяющегося волчонка. Тот встал рывком, отряхнулся и зашевелил ушами. Взрослый тоже принюхался. Знакомый запах трав и чего-то домашнего. Точно, это же булочки!

— Ханако, хватит валять дочь в траве, — с лёгким укором в голосе из-за дерева вышла молодая женщина со светлыми волосами. Её красный плащ чуть колыхался на ветру, а в руках была корзинка с какими-то цветами.

Вместо волков на неё уже смотрели двое: такой же молодой мужчина и совсем маленькая девочка. У обоих были каштановые, лохматые волосы (только у девочки они длиннее), одинаковая чёлка, спадающая на глаза, пушистые уши и хвост. Только у девочки хвост со светлыми шерстинками. Волосы у ушей также были кремовыми.

— Мама, мы просто играли! — оправдывалась дочь, подбегая к женщине. Та с улыбкой вытащила из её волос травинку и погладила по голове дочь.

— Иногда ваши игры переходят все границы, Хана, — хихикнула Нэнэ. К ним подошёл Ханако, самостоятельно выбиравший из своих волос и одежды траву. Даже после превращения трава все равно оставалась на них. — Как прошло?

— Хана хорошо справляется с выслеживанием добычи, — горделиво вздернул подбородок Ханако, широко улыбаясь.

— Не называй так людей, Ханако, — Нэнэ отряхнула его плечи от пыльцы цветов. — Никого не поймали? — поинтересовалась она у дочери.

— Нет, но видели бегущих куда-то женщину и мальчика! Мам, мам, а можно с ними поиграть? Папа говорил, что лучше у тебя спросить, — хвост, похожий на лисий или беличий, метался во все стороны радостно, а в разных глазах — темно-розовом и янтарном — мелькали искры предвкушения. Какое знакомое выражение лица, подумала Красная Шапочка, когда-то такое же она могла видеть у своего возлюбленного. Сейчас они оба повзрослели и такое лицо она видит реже.

— Ханако? Что там случилось? — поинтересовалась она, сжимая ручку плетёной корзины.

— Судя по крикам из деревни, очередная "ведьма", у которой ребёнок... Ну, тоже с разными глазами, — помрачнел Ханако, поведя ухом. — В этот раз страх людей больше, чем обычно.

— Ох, это... — Нэнэ кое-что такое слышала. Даже в Тёмном Лесу можно услышать сплетни из окружающего мира. Феи любили болтать о людях и их повадках, как они это называли. Разумеется, о таких случаях с детьми, обладающими разными цветами глаз, она тоже слышала. У неё дочь родилась такой, но для них с Ханако это нормально, а вот для простых людей это страшно, ужасно и непривычно. Поэтому они, скорее всего, снова решили сжечь мать-"ведьму" и её бедное дитя, которое не выбирало, каким родиться.

— Что делать, мам? — Хана прыгала вокруг озадаченной женщины, а Ханако выжидающе смотрел на неё. Оба ждали с нетерпением, потому что слышали, как страх людей гонит их глубже в чащу. Если они зайдут дальше, размышлял холодно Серый Волк, то Нэнэ с Ханой придётся недолго посидеть дома. Пока бардак уберут...

Сложно сказать, что здесь можно сделать. Нэнэ давно уже живёт в лесу, сбежав сюда почти по той же причине, что и эта несчастная женщина. Она понимала её и даже жалела, но... Как ей помочь, если везде гуляют эти законы и страхи, предрассудки людей? Оставить её в лесу тоже нельзя, Ханако, как хранитель леса, и так нарушил закон, впустив её сюда жить.

Неожиданно ей в голову пришла идея.

— Я знаю, что делать. Хана, хочешь посмотреть теперь, что делает мама? — девочка-волчонок сначала недоуменно наклонила голову, а потом азартно закивала.

— Нэнэ? Что ты задумала? — удивился Ханако. Его избранница иногда поступала странно, но он привык к этому, всегда бдительно следя за тем, чтобы её никто не обижал.

Красная мантия цеплялась за ветки кустов, полы платья шебуршали по траве. Полуулыбка на лице женщины вводила его в некое состояние, когда ты ждёшь чуда. От Нэнэ вполне этого можно ожидать.

— Мам, а что ты будешь делать?

— Сейчас увидишь. Ханако, где они? Мать с ребёнком, — уточнила она, повернув голову к волку. Тот перевоплотился, чтобы было быстрее, позволил ей сесть на себя, и семья выдвинулась к жертвам деревни.

Их путь освещали светлячки и лунная дорожка. Под мощными лапами волка хрустели ветки, трава послушно пригибалась к земле. Близко, очень близко забурчал ручеек, в котором они по утрам набирают воду. Хана хотела бы поиграть с черными и белыми бабочками над водой, но мама с папой не ждали. Дочь поспешила за ними.

Наконец показалась тёмная часть леса, откуда и шёл навязчиво-липкий запах страха и ужаса. Перед женщиной и её сыном уже были простые волки, скалящие пасть и истекавшие слюной. Ребёнок плакал, хватаясь за юбку матери, а та не кричала, не надеясь на помощь, дрожа от испуга.

— Прочь, — прорычал на своем языке Ханако волкам, тут же заскулившим и попятившимся назад. Когда простые звери сгинули отсюда, Нэнэ слезла со спины Ханако и, не делая и шага ближе к бедным заблудшим, протянула вперёд руку.

Хана всегда внимательно смотрела за родителями, что они делают и как. Её всегда удивляло, как папа может быть таким сильным и угрожающим, когда при маме он совсем другой — ласковый и поддающийся нежным рукам, треплющим его за ушами. А ещё она всегда зачарованно смотрела на то, как мама общается с феями, слушает их, чему-то кивает, а потом улыбается и пересказывает разные истории. То ли выдумала, то ли действительно феи нашептали...

Феи, как маленькие огоньки разных цветов, не побоялись приблизиться к парочке и зажужжали что-то над человеческими ушами. Нэнэ прошептала, чтобы они проводили бедных бывших селян к другому выходу из леса. Хана растерянно смотрела на то, как её мать с отцом отпускают людей с феями и поворачивают назад. Магия момента кончилась, а на лице матери поселилась затаённая печаль, о которой они никогда не говорят.

Хана многого не знала о своих родителях. Даже то, как они встретились, через что прошли, как оказались вместе с такими-то серьёзными законами в Тёмном Лесу для хранителя. Почему папа не съел маму в первый же день встречи? Почему нарушил это правило?

— Мам, они же будут в порядке? — взволнованно дёрнула за юбку женщины перевоплотившаяся дочь. Разные глаза смотрели на Нэнэ с едва заметным блеском.

— Конечно будут, дорогая. Просто они найдут себе другое место, где смогут жить спокойно, — погладила ласково между ушами Нэнэ дочь.

— Надеюсь, они поняли, что лучше бы им поселиться вдали от людей, — проворчал все ещё обращенный отец, отводя взгляд. Неловкая тишина сопровождала их до самого дома молодой семьи.

***

Солнце освещало цветочную поляну. Среди цветов, жёлтых и красных, белых и синих, можно было увидеть красную ткань плаща, аккуратно свернутую рядом с пухловатыми лодыжками женщины. Нэнэ напевала мелодию, переплетая стволики цветов между собой. Рядом крутилась, игралась с зайчиками Хана в форме человека.

— Мам, а ты тоже из той деревни возле Тёмного леса? — вдруг поинтересовалась девочка, прыгая в траву рядом с женщиной и вздымая белые одуванчики в воздух.

Нэнэ остановила плетение и посмотрела на дочь удивлённо. Порой она удивлялась, насколько проницательна их дочь. И в кого она такая, нежно улыбнулась, почесав малышку за ушком. Та вытянулась и заурчала грудным рыком. Разве волки могут урчать?

— Да, так и есть, — призналась Нэнэ, продолжая плести венок. Жёлтые цветки ложились рядом друг с другом, переплетались тонкими пальчиками, и для маленькой Ханы это выглядело как магия.

— Тогда тебя тоже выгнали из-за меня? — предположила девочка, опустив ушки и перестав вилять хвостом.

— Хана, ну что за глупости? Нет, просто... Ты пока маленькая, чтобы тебе такое рассказывать, — вздохнула Нэнэ, отложив недоплетенный венок и беря пухлощекое личико ребёнка в свои ладони, целуя ту в нос. Та смешно фыркнула, отбрыкиваясь от нежностей матери. Та засмеялась, угадывая в таком поведении черту Ханако. Тот тоже не особо любил подобное.

Неожиданно их окружила огромная фигура Серого Волка, который моментально стал человеком. Ханако обнял со спины свою возлюбленную, смотря на Хану серьёзным взглядом.

— Твою маму хотели сжечь на костре за то, что она просто вернулась из этого леса живой, — просто взял и рассказал Ханако, не чувствуя вины за сказанное. Нэнэ возмущённо зашипела на него, считая, что дочери рано такое знать.

— Почему они хотели это сделать? Неужели это так ужасно — вернуться целым и без ран отсюда? Здесь же так хорошо! — наивно наклонила голову девочка.

— Раньше была такая легенда, что из этого леса никто живым не уходит, — пояснил Ханако, вспоминая, как много он убил до встречи с Нэнэ... Кровь с его когтей долго не смывалась в здешнем ручье, а одиночество съедало его, пока светлая фигура не явилась перед ним... — И так уж вышло, что я не смог убить твою маму. После этого её все посчитали "ведьмой" и решили сжечь.

— Но ты же съел их, да, пап? — улыбнулась, захваченная новой историей папы (чаще всего именно он рассказывал ей сказки, легенды на ночь или просто так; Нэнэ пела ей колыбельные своим красивым голосом), Хана. Ханако открыто рассмеялся.

— Хотел бы, но твоя мама слишком добрая. Так что теперь эти людишки надоедают нам, заставляя еженощно проверять границы леса, — клыкасто заулыбался отец, а Нэнэ с прикрытыми глазами, строя из себя обиженную, доплетала цветы. — В тот день она тоже также плела этот веник...

— Венок, Ханако, венок, — на лохматую голову Волка водрузили круг цветов. Ханако шевельнул ушами, чтобы поправить его поудобнее, не возмущаясь — привык, хотя до сих пор не понимает, почему она это делает. — И не жалуйся, это твои обязанности — охранять лес.

Хана смотрела на шутливо спорящих родителей и кое-что хотела спросить. Её разноглазый взгляд сосредоточился на маме и та почти сразу обратила на нее внимание, улыбаясь и слегка отталкивая пристающего Ханако, который хотел прижаться к любимой и зарыться носом в её шею или волосы, как он делал обычно. Эти чёртовы цветы пробуждают такую ностальгию..!

— Что такое, Хана?

— Мам, а ты жалеешь, что так получилось? — очередной серьёзный вопрос от дочери оглушил поляну тишиной. Даже Ханако застыл, ожидая услышать ответ. Иногда, в особо тяжёлые моменты он тоже задавался этим вопросом, но спросить вслух не решался, потому что со стороны казалось, что Яширо счастлива.

Нэнэ задумалась, смотря на свои руки, плетущие ещё одну цветастую диадему. Её молчание делало тишину с каждой минутой все напряжённей, но она не замечала этого, погружаясь в воспоминания, коих было немало.

Жизнь в Лесу никогда не была простой. Поначалу она привыкала к новому дому, новым правилам жизнеустройства, выживания, но потом стало легче. Она справилась с этим всем, благодаря Ханако. Он, как хранитель леса, знал больше всех и помогал во всем, что бы она ни попросила.

Она помнит, как они много говорили, проводили больше времени вместе. Эта цветочная поляна стала их символом, где они могли болтать обо всем на свете или просто лежать, держась за руки, или она, облокотившись на него, читала какую-то книгу, притащенную откуда-то Ханако. Наверное, из его старого дома. Её дом стал их домом, где у них многое произошло, включая рождение дочери...

Жалела ли она об этом всем?

— Никогда не жалела, — наконец твёрдо произнесла она. — Я нашла здесь свою жизнь и твоего папу, дом, так что мне не о чем жалеть, — Хана радостно заулыбалась, смотря на маму. — Вот и твоя корона, маленькая волчица, — Нэнэ одела венок поменьше на голову девочке и та, недоуменно и немного раздражённо зафырчав от неудобства, побежала хвастаться перед друзьями-зайцами "короной".

Женщина вздохнула, отряхивая фартук на платья от лепестков цветов и готовясь встать и пойти в дом, чтобы приготовить ужин, но её прижал к себе Ханако, крепко обнимая руками и положив подбородок на хрупкое плечо. Тонкие пальчики успокаивающе вплелись в его волосы.

— Что такое, Ханако?

— Я испугался, когда ты задумалась. Подумал, что ты действительно жалеешь обо всем этом, — голос Волка дрогнул, а уши опустились к голове.

— Глупенький Ханако, — хихикнула Нэнэ, поворачиваясь в его руках и беря его лицо в руки, коснулась его лба своим. — Я люблю вас, тут мой дом, с тобой и Ханой. Выбрось эти мысли из головы. Я никогда не жалела ни о чем, что со мной случилось. Мне кажется, что это самое лучшее, что со мной произошло за всю мою жизнь, честно-честно.

Он был уже убеждён в её искренности. Ханако с улыбкой поцеловал её, привлекая её к себе ближе...

— Мам, пап, ну не надо! — воскликнула, притворно кривясь, Хана, стоя рядом с зайцами чуть в стороне. Целующиеся взрослые для маленькой девочки все ещё были непонятным явлением. Зачем они это делают?

Нэнэ рассмеялась, краснея от того, что дочь так себя ведёт, а Ханако за то, что она прервала их на таком интересном занятии, погнался за ней, шевеля пальцами, предвещая щекотку, и Хана, зная, что хочет сделать папа, с визгом побежала с поляны прочь.

Красная Шапочка была и правда счастлива. Её все устраивало в её нынешней жизни. И она бы ни за что не променяла её ни на какую другую, ничего бы не меняла...