Сделка (1)
Её дыхание хрипом вырвалось из грудной клетки. Всё тело напряжено настолько, насколько это возможно. Она слышала каждый звук, но не видела ничего. В глазах пусто, темно. Ей было очень страшно. Потому что шорох снова раздался в той стороне, слева от неё.
Прикрыв слипшиеся от чего-то вязкого веки, она снова открыла их, немного щурясь в попытке разглядеть хоть что-то в этой мгле. Руки её дрожали, но эта дрожь била все её тело, поэтому она почти не различала её. К этой внутренней вибрации она привыкла.
Что-то капало рядом с ней. Она боялась повернуть голову в ту сторону. Ведь оттуда же и издавались подозрительные шорохи. Ей не нравились эти звуки. Она их ненавидела, потому что боялась до белых вспышек перед глазами.
Дышать становилось все труднее. Где-то на границе ослепленного сознания она чувствовала боль. Кажется, у неё что-то сломано, но сейчас её больше волновало то, что в темноте. Там ведь точно что-то было, она в этом уверена.
Девочка, до этого не шевелясь, решила подвинуть ближе к груди ноги. Хотелось уткнуться в коленки и тихо заплакать, звать на помощь, но она знала, что здесь, в этом чёртовом месте, она была далека от друзей. Она так хотела позвать Ханако, но у неё слишком хриплый, почти шипящий голос. Она сорвала его ещё раньше, от криков боли.
Яширо не знала, как это случилось. Просто она неожиданно провалилась куда-то в темноту. Её никто не услышал, когда взвизгнула от удивления, не увидел, не стал свидетелем её пропажи. Наверное, ребята волнуются...
Где же она? Возможно, это тоже "нигде", но очень тёмное. Сколько она здесь находится? Больше суток, ответила бы Яширо, если бы её спросили. И при этом что-то странное творилось в этом месте. Она слышала шорохи, вой, крики людей, которые, казалось, неслись на неё. Тогда Яширо ещё могла убежать, но, однажды споткнувшись, она больше не смогла встать. Крики стали ближе, потом снова отдалились. Послышались режущие звуки и появился новый звук, куда более тревожный: капли. Жидкость неизвестно происхождения задела и её, пропитав её обувь и юбку школьного сарафана. У Яширо словно мир обесцветился, а потом, когда наступило мимолетное прояснение и вернулись цвета, она снова закричала. Это была кровь, густая и алая.
После она погружалась и погружалась в какую-то пучину непонятной темноты. Она будто поглощала её, вызывая агонию по всему телу. Холод касался её ног, тех самых редькообразных лодышек, которые она так не любила. Кожа покрывалась мурашками, а дрожь возвращалась. Она с полными ужаса глазами смотрела и чувствовала, как её тело оплетают ледяные прикосновения. Сердце билось в груди как птица в клетке, желавшая как можно скорее вырваться на волю.
Она не могла вынести этого... Не могла!
— Ханако! Ханако-кун! П-пожалуйста!
Она звала, долго и до пропажи голоса. Губы пересохли, искусаны до крови, но Яширо хотела только одного: чтобы её спасли.
И тогда, когда ей уже стало все равно, что там её трогает, тянет вниз, девочка одними губами прошептала:
— Кто-нибудь... Спасите.
И спасение наконец пришло. Снова режущий звук, но теперь совсем рядом. Лёд, покрывавший её тело, отпустил её из своих тисков, а на лицо брызнула кровь — багровая и очень густая. Не похожая на человеческую.
Ей уже было плевать. Никакого страха, только его отголоски. Лишь бы её отнесли назад, в реальный мир. Она просто хочет закрыть глаза и поспать...
— Эй, ты умираешь? — спросил чей-то голос. Этот ребяческий тон был ей очень знаком. Яширо открыла глаза, увидев перед собой в первую очередь Куродзёдай. Чёрные души умерших, слуги Цукасы. Подняв взгляд выше, девочка увидела и самого мальчика, который нависал над ней. На его одежде крови больше, а руки по локоть грязные. На лице возникла весёлая улыбка, когда она заметила его. — Может, у тебя есть последнее желание?
Нэнэ знала, что ему нельзя верить. Он наверняка обманет, затащит её в свои сети и не выпустит никогда. Это же Цукаса — брат-близнец Аманэ-Ханако, который издевался над старшим Юги и который был убит им же. Мальчик, который нарушает правила граней, который запросто убивает школьные тайны, как это было с предыдущим владельцем Зеркального Ада.
Яширо знает это. Но она обещала найти выход. Она почти его нашла. Всё из-за этого странного, страшного места! Она не может выполнить обещание, данное друзьям, Ханако-куну..! Точно, Ханако..!
— Неужели уже померла? Я с тобой разговариваю, — Цукаса взял её лицо окровавленными пальцами. Железный запах ударил ей в ноздри. — А, нет, ты пока жива. Не нужно плакать, он не любит, когда ты ревешь...
Пока он это говорил, она размышляла. Яширо ощущала всем телом, что её жизнь утекает сквозь пальцы. Осталось недолго, но у неё ещё есть дела здесь, на земле. Она хочет... Хочет снова увидеть Ханако и Коу-куна. Она хочет вернуться!
Она должна жить. Ради Ханако-куна...
— Ну? — терпение мальчика явно истекало.
— У меня... Есть желание, — прошептала она, медленно открывая глаза и прямо глядя в кажущиеся сейчас черными омуты призрака-близнеца. — Я хочу жить.
Цукаса наклонил голову. Он не отпускал её лица, жёстко сжимая её щеки. Было больно, но эта боль глушилась осознанием собственной смерти. Она сейчас может умереть...
— Хм, это, конечно, невозможно, потому что твоя жизнь и душа почти испарились из этого тела, — он усмехнулся, и это была самая злая усмешка, которую она видела. Можно даже сказать, безумная. — Однако я могу исполнить это желание, пока ты можешь ещё дышать. Но помни, что я беру свою плату за это...
Грубость сменилась почти ласковым прикосновением. И уж лучше бы он был грубым, чем таким... Мягким. Потому что ласка пугала, завораживала и была слишком жестокой по отношению к ней.
— Как там говорил Аманэ, когда вы с ним заключали сделку? А, точно, — мальчик прошептал ей на ухо:
— Теперь твоё тело — моё. Повеселимся, Яширо-чан?