Заложница времени

Виолетта неохотно выплывала из сна, как утопленник, которого тянут на поверхность против воли. Что-то настойчиво пробивалось сквозь тёплую темноту: не звук, не прикосновение — ощущение. Словно кто-то стоял рядом и смотрел.

Рука медленно потянулась к палочке.

— Пташка.

Ласковый голос Локи звучал прямо над ней. И от этой мягкости хотелось немедленно сбежать на другой континент. Или хотя бы заползти под кровать.

— Должен признать, я впечатлён твоей предусмотрительностью. Руны на подоконнике — очаровательно. Правда, я несколько озадачен выбором защиты.

Виолетта не шевелилась. Может, если не двигаться, он решит, что она умерла, и уйдёт.

— Блокировка вороньего карканья, — продолжил голос с ноткой искреннего недоумения. — Только вороньего. Только карканья. Учитывая, что я могу принять любую форму — а ты это прекрасно знаешь — выбор... своеобразный.

«Именно поэтому», — подумала она, упрямо не открывая глаз.

— Я могу заговорить своим голосом. Могу стереть твои художества, даже не касаясь их. Могу наслать ветер, который распахнёт окно. Да я могу просто открыть его и зайти, — он взял паузу. — Так что именно ты хотела сказать этими рунами? Что не желаешь просыпаться?

Послание было очевидным: «Я знаю, что не могу тебя остановить. Но я хочу, чтобы ты знал, как я к этому отношусь». И прекрасно он понял её намёк, просто промолчать не мог.

— И кстати, — голос стал суше, — не нужно притворяться. Я слышу, как изменилось твоё дыхание. Ты уже не спишь.

Виолетта сжала зубы.

Сквозь веки пробивался зеленоватый свет, мерцающий и до отвращения знакомый. Она зажмурилась сильнее и нырнула головой под подушку.

— Время тикает, — голос стал ближе, словно источник света подплыл к ней. — Впрочем, если тебе нужна дополнительная мотивация и ты предпочитаешь, чтобы весь Гриффиндор увидел, как я выношу тебя из спальни на плече... Это тоже можно устроить.

Она выдернула голову из-под подушки и раздражённо уставилась на парящий над ней болотно-изумрудный огонёк. Тот самый, который она уже видела однажды во французском Министерстве магии, когда он впервые преследовал её.

— Тик-так, дорогая, — промурлыкал огонёк.

— Убирайся!

Виолетта схватила подушку и с размаху прихлопнула его.

Огонёк рассеялся со смешком, оставив после себя только темноту и тишину.

Девушка несколько секунд лежала неподвижно, глядя в полог кровати. Носа коснулась влажность со стороны окна. Но времени, увы, было мало. Она со стоном откинула одеяло и села.

В угрозах Локи она не сомневалась ни секунды. Он был вполне способен явиться в женскую спальню и вытащить её оттуда на глазах у соседок, подняв весь факультет. И нет, его не остановили бы ни приличия, ни чары на лестнице, ни возмущённые крики. Он бы даже получил удовольствие от представления и скандала.

Соседки спали — заглушающие чары на её балдахине работали в обе стороны. Маленькая милость.

Палочкой она быстро привела в порядок кровать, накинула халат и направилась в ванную. Холодная вода немного прогнала сонную муть.

Ей никогда не требовалось много времени на сборы. Петли научили ценить каждую минуту сна и скорость подъёма. Умыться, переодеться, стянуть волосы в хвост. Уже через пять минут Виолетта спускалась по лестнице в гостиную.

Локи сидел на диване между окном и камином, закинув ногу на ногу, и листал скреплённые листы копии «Устава Хогвартса». При этом он что-то тихо напевал себе под нос: незнакомый мотив, слова на языке, которого она не понимала. Что-то северное, древнее, с перекатами согласных, похожими на шум волн о скалы.

Голос у него был глубокий, бархатистый — хоть сейчас на сцену, петь баллады о героях и драконах.

Виолетта остановилась на последней ступеньке.

Локи поднял голову. Пение оборвалось.

— О, — он окинул её взглядом, от кроссовок до небрежно собранных волос. — Какая неожиданность. Всего за пять минут.

Виолетта была не в настроении для обмена колкостями. Не после того, как её разбудили зелёным огоньком и угрозами публичного похищения. Не в субботу и не в четыре утра!

«Четыре тринадцать, чёрт бы его побрал!»

Она молча прошла к выходу. Но слышала, как за спиной зашуршали листы, как Локи поднялся, как его неторопливые, почти ленивые шаги зазвучали следом.

— И тебе тоже доброе утро, дорогая, — бросил он ей в спину с преувеличенной любезностью.

Виолетта, не оборачиваясь, толкнула дверь и вышла в коридор. Портрет Толстой Дамы сонно заворочался, когда они выбрались наружу.

— Опять? — пробормотала она. — В такую рань? Молодёжь совсем...

Её голос затих за их спинами.

Коридоры замка тонули в предрассветных сумерках. Факелы горели вполнакала, отбрасывая длинные дрожащие тени на каменные стены. Портреты дремали в своих рамах.

Когда они вышли на крыльцо, Виолетта остановилась.

Дождь.

Мелкий, моросящий, он окутывал замок серебристой дымкой. Капли оседали на камнях, на траве, на листьях деревьев у озера — и мир вокруг словно притих, прислушиваясь к их тихому шёпоту.

— Какая прекрасная погода для пробуждающей пробежки, — Локи остановился рядом с ней, с улыбкой глядя на потоки воды.

Виолетта стиснула зубы.

Она любила дождь. Любила его запах, его шум, то, как он смывал пыль и усталость. Но одно дело слушать дождь из-под тёплого пледа с чашкой чая. И совсем другое — бежать под ним невесть сколько кругов по слякоти. Да ещё и в такой темени: тучи укрыли всякие намёки на рассвет.

— Разомнёмся здесь, — Локи кивнул на широкую площадку перед входом, — и побежим к опушке.

Виолетта достала палочку. Несколько быстрых движений — и вокруг неё соткался прозрачный купол, отводящий капли в стороны. Ещё одно заклинание — и подошвы кроссовок покрылись тонким слоем чар, не дающих скользить на мокрых камнях и грязи.

А ещё поймала его взгляд: короткий, почти незаметный, — но она немного научилась читать микровыражения Локи. Лёгкое сужение глаз, едва заметное поджатие губ. Недовольство.

Давя вздох, девушка сделала мысленную заметку: потренироваться без палочки в заклинаниях обогрева, против дождя, снега и слякоти — и других, которые помогут во время утренней пробежки. Он явно пытался перевести её на магию воли и намерения. Уже назвал её «магом, а не колдуном». И акцентировал это. Как и своё презрение к ритуалам и к «костылям»...

Если она не научится, то он вполне мог в следующий раз просто забрать у неё палочку или как-то заблокировать. Как урок. Как мотивацию.

Виолетта искренне не понимала, зачем всё это ему нужно, почему он давит и испытывает её границы. Но не собиралась отказываться от знаний и навыков, которые текли прямо в её руки.

Так и с беспалочковой магией. Это не невозможно. Она уже умела создавать простейшие заклинания, как призыв или свет без палочки. Простейшее очищающее на себя. Азкабан быстро учил таким вещам. Так что опыт у неё был, как и принцип знаком. Здесь было главное — желание. Просто нужно отработать и найти подход к остальным заклинаниям.

Сейчас же Локи ничего не сказал. Просто повёл плечами, разминая мышцы, и лёгким жестом — без палочки, без слов — окутал себя такой же защитой от мороси.

Конечно.

Они размялись в молчании. Виолетта привычно потянула мышцы, разогрела суставы. Тело ещё помнило вчерашнюю пробежку, но боль была терпимой — скорее напоминание, чем жалоба.

— К опушке, — скомандовал её личный деспотичный тренер. — Три круга, потом через озеро обратно.

Они сорвались с места.

Утренний воздух пах влагой, прелой листвой и приближающейся осенью. Под ногами чавкала мокрая трава. Озеро справа лежало неподвижным тёмным зеркалом, и капли дождя рисовали на его поверхности тысячи расходящихся кругов.

Запретный лес вырастал впереди тёмной стеной. В утренних сумерках, под пеленой дождя, он казался ещё более зловещим — чёрные силуэты деревьев и туман, клубящийся между стволами, превращали его в декорацию к страшной сказке.

Прожитые жизни научили её многому. Например — слышать дыхание леса и чувствовать его древнюю, равнодушную магию. И она слишком хорошо знала Запретный лес, чтобы бояться. Знала тропы и опасные участки. Знала, под корнями какого дуба лежали кости тех, кто в другой петле бежал сюда от маглов вместе с ней.

Уголки её губ печально дёрнулись. Усилием воли она отогнала память и сосредоточилась только на дыхании.

Они свернули на тропу вдоль опушки — ту самую, о которой говорил лесничий Праудфут. Земля здесь была утоптана, корни не выступали из почвы. Это было действительно удачное место для пробежки.

Дождь усилился. Капли стекали в стороны прозрачными струйками по невидимым чарам вокруг них.

Бежать было легко. Первые полтора круга.

Потом ноги начали наливаться тяжестью, дыхание — сбиваться, а мысли — разбегаться в разные стороны.

Вчерашний день прокручивался в памяти яркими вспышками. Пока она сама не зацепилась за планы, которые строила ещё на заклинаниях.

Блишвик. Блэквуд.

Виолетта не собиралась оставлять угрозу за спиной.

Проблема была в информации. Точнее — в её отсутствии.

Она знала о Кассандре Блэквуд ровно столько, сколько та позволила узнать. Красивая и богатая вдова со связями, новая хозяйка особняка Блишвиков. Откуда деньги? Откуда связи? Почему она стала ещё одной помнящей?

Морроу не любила действовать вслепую, поэтому не могла толком спланировать дальнейшие шаги. Хотя, кое-какие идеи, конечно, она уже наметила. Но нужна была информация.

А связаться с Кларк свободно не получится. Сейчас слишком рано. Пенелопа наверняка ещё спит. Потом над душой обязательно кто-то будет стоять: подруги, однокурсники, Локи...

«Письмо», — решила она.

Они завершили третий круг и повернули к озеру. Дождь усилился. Капли барабанили по невидимому куполу над её головой.

— Локи, — она чуть сбавила темп, — давай... вернёмся через совятню. Мне нужно... отправить письмо.

Он скосил на неё взгляд.

— Письмо? — в его голосе прорезалось любопытство. — И кому же ты собралась писать в такую рань?

— Своему... — Виолетта запнулась, подбирая слово между вдохами, — ...тайному помощнику. Он ждёт... вестей о том... как продвигается мой план... по захвату мира.

Локи фыркнул.

— Если ты задыхаешься настолько, что не можешь придумать нормальную ложь, нам определённо нужно увеличить дистанцию.

«Вообще-то я сказала почти правду», — мысленно фыркнула она, а вслух выдавила ворчливое:

— Ненавижу тебя.

— Я тоже тебя ценю.

Совятня располагалась в Западной башне — высокая круглая башня с огромными окнами без стёкол, чтобы птицы могли свободно влетать и вылетать. Запах здесь стоял... специфический. А ещё под ногами взлетали перья, белел помёт и хрустели мышиные останки.

Сотни сов сидели на жердях вдоль стен. Сипухи, филины, неясыти, ушастые совы — всех размеров и расцветок. Некоторые спали, спрятав головы под крыло. Другие чистили перья. Третьи провожали их настороженными жёлтыми глазами.

Виолетта перевела дыхание после пробежки, сделала шаг внутрь — и почувствовала, как атмосфера изменилась.

Совы насторожились. Десятки голов повернулись в её сторону. Несколько птиц захлопали крыльями, перелетая на жерди подальше. Одна сипуха издала тихий предупреждающий щелчок клювом.

— Интересно, — протянул Локи, наблюдая за реакцией птиц.

— В этой петле многие из них меня не любят, — Виолетта пожала плечами, стараясь, чтобы голос звучал равнодушно. — Сороку, наверное, чуют.

— Совы — хищники, — он прислонился к дверному косяку, скрестив руки на груди. — Они не боятся других хищников. Сорока их бы не испугала.

— Тогда что?

Локи помолчал, разглядывая её с тем особым выражением, которое означало, что он складывает информацию в какую-то свою схему.

— Думаю, время, — сказал он наконец. — Они чувствуют, что время за тебя зацепилось. Что ты... неправильная. Влияешь на реальность своим существованием, зацикливаешь его. Ты не похожа на правильных людей, к которым они привыкли.

Виолетта нахмурилась.

— В седьмой петле я свободно купила сову. Она меня не боялась. Но...

— А в этой боится?

Она тяжело вздохнула, вспоминая, как Афина шарахнулась от её руки.

— Да, она испугалась.

Локи задумчиво побарабанил пальцами по локтю.

— Любопытная задачка. У нас есть петли времени, которые наслаивают реальность снова и снова, — произнёс он медленно. — Своего рода накопительный эффект. И в центре этого искажения — ты. Полагаю, совы должны чувствовать это лучше других.

Его взгляд скользнул по ним.

— Это ведь не простые птицы. Достаточно вспомнить скорость доставки писем. Они наверняка связаны с пространством через свою почтовую магию.

Интересная теория. Уж больно складная. Потому что перекликалась с другим тревожным моментом — маховик времени, который при использовании, вернул ей рану из другой петли. Если прожитые циклы наслаивались на её ауре, на ней самой...

В седьмом цикле сама Виолетта шла проторенной другими петлями тропой. Она могла слиться со своими прошлыми я... Потому Афина и не испугалась, почуяв пусть и немного безумного, но цельного мага. Но в восьмой петле резко сменила курс. Жаль, тогда она редко контактировала с совами. В девятой же... В девятой она тоже не пошла по знакомому пути. Значительно отклонилась и фальши в ней стало больше.

Она подняла левую ладонь, вновь ощущая ту фантомную боль от раны.

А ведь глобально это девятая петля. Но сколько циклов она пережила у невыразимцев?

Холодок разливался внутри.

— Читаешь линии жизни? И что увидела? — иронично поинтересовался Локи, вырывая её из мыслей.

Виолетта сжала кулак и посмотрела на него.

— Ты уверен в своей теории?

— Нет, — он пожал плечами. — Это гипотеза. Просто ещё одно отклонение в твоей магии. В тебе. Нужно дальше изучать.

— О, — она приподняла бровь, — так ты изучаешь мою магию?

— А ты думала, я по доброте душевной учу тебя сейдру? Когда мы плетём вместе? Когда ты вся открыта передо мной? — мягко провоцировал он, щуря глаза.

— Ты и доброта? Хорошая шутка. Где ты, там всегда есть подвох.

Девушка фыркнула, не желая ввязываться в пикировку, и направилась к столу с письменными принадлежностями. В совятне всегда был запас пергамента, чернильницы и перья — для тех, кто забыл написать письмо заранее.

Виолетта выбрала чистый лист, обмакнула перо в чернила и на секунду замерла, глядя на белизну пергамента.

Окклюменция помогла отложить в сторону услышанную теорию. Всё равно размышления сейчас мало чем помогут. А значит — дела.

Она вывела первые слова — обращение к Кларк — и почувствовала странное облегчение. Хорошо, что есть кто-то на той стороне. Кто-то, кому можно доверить такую задачу. Сама бы она потратила слишком много времени. А у Пенелопы уже были контакты.

Виолетта строчила быстро, излагая суть: Кларк должна была воспользоваться сейфом трёх восьмёрок и найти тех, кто проведёт разведку по Блишвику и Блэквуд. Всё, что можно откопать — компромат, связи, враги, брошенные любовники, партнёры и конкуренты в бизнесе.

Перо скрипнуло, оставляя чёткие строчки. Девушка чуть сильнее сжала древко.

Особенно важно изучить Кассандру Блэквуд. Её прошлое, мужья, деньги. Особое внимание — период с июня по август.

Морроу на мгновение прикрыла глаза, вспоминая холодное лицо Блэквуд и её гневный взгляд во время Чемпионата. И как сказал Локи, Кассандра была из тех, кто помнит. А значит, возможны быстрое обогащение, успешные сделки, вербовка. Виолетту интересовали контакты за летний период с момента перезагрузки мира, мероприятия, встречи. А в идеале — воспоминания.

Она дописала последний абзац, подчёркивая дважды: нанимать только детективов из разных агентств, в разных странах, под присягу. Рекомендовала Даггана Гранта. И особо выделила: ни при каких обстоятельствах не обращаться в «Золотой глаз». Сегодня они продадут информацию тебе, а завтра — сведения о том, кто её покупал, тому, на кого ты копаешь.

Виолетта рассеянно прикусила губу, перечитывая написанное.

Опасная игра. Но другого выхода нет. Ей нужно было выдавить яд у змей. Но сперва надо было узнать, что это за змеи.

Она решительно свернула пергамент, запечатала специальным почтовым заклинанием и поднялась.

— Да я смотрю, ты целую поэму написала, — прокомментировал Локи.

— Оду о цене знаний, — пожала она плечами.

Совы смотрели на неё со своих жердей. Ни одна не шелохнулась.

— Ну же, — Виолетта постаралась, чтобы голос звучал мягко. — Мне нужно отправить письмо. Кто-нибудь готов поработать?

Тишина. Только шорох перьев и тихое уханье где-то в глубине башни. Да смешок Локи.

Вздохнув, девушка подняла руку с письмом.

— Какие вы оказывается трусишки, — сощурила она глаза.

Сорока согласно затрещала, довольно пуша перья.

— А меня тут уверяли, что вы хищники и ничего не боитесь, — поцокала она языком.

Крупная серая неясыть неохотно расправила крылья и слетела вниз. Приземлилась на подоконник рядом, но держалась на расстоянии, не подходя ближе.

— Да не съем я тебя, — проворчала девушка, привязывая письмо к лапе. — Пенелопе Кларк, Косой переулок. Только постарайся доставить не рано утром, а хотя бы часам к девяти. И давай я заклинание от дождя накину на тебя.

Сова ухнула — то ли соглашаясь, то ли просто желая поскорее убраться, — и, не дожидаясь от неё защиты, вылетела в окно, растворяясь в пелене дождя.

Виолетта проводила её недовольным взглядом и даже не попыталась накинуть чары вдогонку. Не хватало ещё, чтобы испуганная птица восприняла её магию как нападение и сбросила письмо.

— Идём, укротительница сов, — сказал Локи от двери. — До завтрака ещё есть время привести себя в порядок.

Она кивнула и направилась к выходу. А само планирование мысленно убрала в глубину памяти. Когда перед ней будут все карты, тогда будет проще определиться со стратегией.

Вернувшись в башню Гриффиндора, Морроу надеялась, что у неё будет хотя бы полчаса тишины. Ей нужно было поработать над чемоданом, продумать комнатку-ширму, чтобы скрыть гостиную дома от чужих глаз, может, даже вздремнуть...

Надежды рухнули, едва она открыла дверь спальни.

Келла уже ворочалась, явно скоро проснётся. А Грейнджер и вовсе сидела на своей кровати, уже полностью одетая и с книгой на коленях. При звуке двери она подняла голову.

— О, — она моргнула, разглядывая её спортивную форму, и прошептала: — Доброе утро. Ты... уже где-то была?

— Пробежка, — тихо и несчастно ответила Виолетта, направляясь к своему чемодану.

— Пробежка? — Гермиона приподняла брови. — В такую рань? Под дождём?

— Локи — очень деспотичный тренер, — она взяла вещи и подняла голову к Грейнджер. — Хочешь присоединиться? Правда, вставать надо в четыре утра. В четыре тринадцать, если быть точной. Каждый день. Под дождём, снегом, градом — без разницы, — прозвучало от неё уж больно горько.

Грейнджер сочувственно посмотрела на неё и медленно закрыла книгу.

— Знаешь, — сказала она после паузы, — я, пожалуй, пока не готова на такие жертвы.

— Знаешь, завидую тому, что у тебя есть выбор.

— Ты можешь просто не идти, — нахмурилась Гермиона.

Виолетта улыбнулась ей. Хотела бы она также смотреть на мир, который кажется таким простым. Если ты не хочешь — ты не делаешь. А вокруг люди, готовые считаться с твоим мнением.

Увы, в жизни есть те, кто силой или давлением заставит делать, что им нужно. Локи именно из таких. И Морроу хорошо запомнила его уроки: кровавую марионетку, отключение на дни, иллюзии. Не хотелось испытывать на себе остальной арсенал Верховного мага девяти миров.

Всё, что она могла — отвоёвывать своё место дипломатией, логикой и игрой, которая могла его заинтересовать. Но не протестами.

— Это нужно и мне, — озвучила она ещё одну версию. — Пробежка помогает нарастить выносливость. А телесная выносливость тянет за собой и магическую.

К тому же сама она была тяжела на подъём утром. Так что такое давление Локи тоже было полезным.

С тяжким вздохом Виолетта направилась в женскую душевую с халатом и полотенцем. Горячая вода смыла усталость и дождевую сырость, как и неприятные мысли. А ещё согрела. Она ведь даже не заметила, насколько продрогла от осенней мороси. Вместе с этим пришли и идеи, как можно повлиять на раннюю побудку, а это стоило сделать, как ради собственного удобства, так и для оценки: возможно ли вообще договориться с Локи.

***

После завтрака Виолетта с сумкой на плече отправилась в библиотеку. Не одна. Ей компанию составлял не только Локи, но и Келла с Грейнджер, решившие сделать домашки заранее. Ей, кстати, тоже стоило уделить этому внимание.

Библиотека Хогвартса в субботу утром была почти пуста. Несколько когтевранцев склонились над свитками в дальнем углу. Одинокий слизеринец листал толстый фолиант у окна. Мадам Пинс восседала за своей стойкой, как коршун над добычей, и провожала каждого входящего подозрительным взглядом.

Девочки отправились в сторону стеллажей с книгами по заклинаниям. Виолетта же, слыша одиночные шаги за спиной, направилась к своему привычному месту — закутку у высоких стрельчатых окон, рядом с полками с трудами по рунам. Здесь было тихо, светло и достаточно уединённо, чтобы никто не заглядывал через плечо.

Она занимала этот столик ещё до петель. В первом цикле, когда была просто испуганной первокурсницей, пытающейся понять новый мир. Потом — измотанной третьекурсницей с маховиком времени. Потом...

Много чем потом.

Стол помнил её. Царапина на столешнице — след от неудачного эксперимента с зачарованным пером на третьем курсе. Чернильное пятно в углу с первого курса, которое так и не удалось вывести. Маленькие метки, невидимые другим.

— Это место неофициально числится за мной, — нехотя развернувшись, сообщила она, опираясь бедром на стол. — Другие ребята это знают, и если что, ищут меня здесь.

— Уютное гнёздышко, — заметил Локи, оглядывая закуток. — Как порядочный кот, пожалуй займу и его, — напомнил он ей с усмешкой её же слова о нём.

Комментировать она уж точно не собиралась, лишь закатила глаза. И, бросив сумку на стул, принялась привычно наносить руны под столешницей, которые создавали поле, не выпускающее разговоры за пределы стола и в радиусе метра вокруг него. Так она делала ещё с седьмой петли. Локи понаблюдал за её работой и отправился гулять вдоль стеллажей. А наладив систему рун, которая активировалась всплеском её магии, девушка пошла и сама к полкам.

Ей нужны были книги не только для домашки, но и о взрослении магов. Что-то, где упоминалась физиология, режим дня, особенности магического пубертата. Что-то, что она могла бы использовать как аргумент, а не просто слова.

Потому что слова Локи не убеждали. Но факты, записанные в книгах? Проверенные поколениями целителей? Это другое дело.

Секция целительской литературы располагалась в восточном крыле. Серьёзные труды прятались в Запретной секции, но кое-что полезное можно было найти и здесь.

Виолетта скользила взглядом по корешкам. «Магические болезни». Слишком узко. «Зельеварение для целителей». Не то. Но пригодится для домашки. «Основы колдомедицины». Ближе, но...

Её пальцы замерли на тонком томике в потёртом синем переплёте.

«Твоё магическое взросление: путеводитель для юных волшебников и их родителей».

Она пролистала до седьмой главы — «Сон и магическое развитие подростка» — и впилась глазами в текст.

«...магическое ядро юного мага, прошедшего малое совершеннолетие, переживает период интенсивного роста и перестройки. В это время особенно важно обеспечить достаточное количество сна — не менее восьми-десяти часов для волшебников в возрасте от тринадцати до семнадцати лет. Недостаток сна может привести к нестабильности магии, эмоциональным срывам, ослаблению ментальных барьеров и замедлению развития магического ядра...»

Виолетта улыбнулась.

«То, что нужно».

А ещё это было прекрасным описанием к извечным проблемам Гарри с его взрывами характера и общей нестабильностью. Стоило и его внимание обратить на это.

К тому же здесь были ссылки на труды целителей. Которые, возможно, даже хранились в Запретке.

Прихватив книгу, она направилась к своему столу, заодно по пути выбирая литературу для домашних заданий.

Локи уже сидел, обложившись томами: мемуары Диппета, история Хогвартса, архитектурная магия.

Интересная подборка.

Девушка уселась на своё место и раскрыла «Путеводитель для юных волшебников». Нашла нужную страницу. Перечитала абзац ещё раз, убеждаясь, что не упустила ничего важного.

Потом решительно развернула книгу к Локи и положила прямо поверх его мемуаров. И магией запустила руны под столом.

Он замер.

Медленно поднял взгляд.

— Что это?

— Читай, раз уж назвался моим опекуном, — она откинулась на спинку стула и скрестила руки на груди.

Локи перевёл взгляд на страницу. Его глаза цепко скользнули по тексту. Она видела, как чуть дрогнули уголки губ.

— «Не менее восьми-десяти часов», — процитировал он. — Занятно.

— Не занятно. Необходимо.

Виолетта подалась вперёд.

— Внутри я, может, и старше. Но это тело, — она указала на себя пальцем, — тело четырнадцатилетней девочки. Мой магический резерв, моя выносливость, моя физиология — всё это подчиняется законам человеческого взросления. А не твоего народа. Я не асгардка, а простая смертная. А у меня создаётся впечатление, что ты ничего не знаешь о наших мидгардских телах, дорогой мой опекун.

Локи молчал, разглядывая её с непроницаемым выражением.

— Твои побудки в четыре утра не дают мне нормально высыпаться, — продолжила Виолетта, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Я не могу ложиться в семь или восемь вечера, потому что факультетская жизнь только начинается после ужина. Кружки, занятия, домашняя работа — всё это идёт до девяти-десяти. Комендантский час начинается в десять. В час, когда все уже должны спать. Я физически не успеваю набрать нужные часы сна.

Она выдержала паузу.

— Если тебе нужна помощница, которая соображает и не устраивает нервные срывы — пробежки должны начинаться позже. Это не каприз. Это биология.

Локи закрыл мемуары Диппета. Отложил в сторону.

— Занятная аргументация, — протянул он.

— Это не аргументация. Это факты.

— Факты, — он побарабанил пальцами по столешнице. — Написанные смертными целителями. Для смертных детей.

— Я и есть смертный ребёнок. По крайней мере, моё тело.

Что-то промелькнуло в его взгляде. Слишком быстро, чтобы понять — раздражение? Признание её правоты? Веселье от её упрямства?

— Ты можешь проверить в других трудах, — пожала она плечами, подтягивая к себе книги по зельеварению. — У меня просто доступа нет в Запретную секцию. Все профессиональные книги целителей там. Так что ищи сам.

И игнорируя его взгляд, Виолетта вытащила из сумки пергамент с перьевой ручкой, открыла книгу на уже до боли знакомой странице и принялась за написание эссе, которое уже знала на зубок.

Правда, краем глаза видела, как Локи перелистывает страницы, как, забавляясь, хмыкает. Как испытывающе и тяжело смотрит на неё. Она даже ощущала его желание закрутить очередную пикировку с ней. Но девушка не позволила себе реагировать, лишь продолжала писать домашку, брала то одну книгу, то другую, искала информацию. И кажется её сосредоточенность на работе имела для него значение. Потому что, захлопнув книжку, он решительно поднялся и направился в сторону Запретной секции.

Виолетта вновь не позволила себе отвлечься и проводить его взглядом. Лишь остановилась на мгновение, не в силах удержать волнение.

Локи не отмахнулся. Не высмеял. Он даже не мешал, если она действительно сосредоточена на работе, которую он не мог превратить в урок, — это было приятное открытие. А ещё он принял озвученный факт, подтверждённый одной книгой, — и пошёл проверять. Значит, её здоровье для него тоже важно.

С силой зажмурившись, Виолетта успокаивающе вдохнула и выдохнула, пытаясь заглушить расползающийся восторг победы внутри. Нет, рано радоваться. Окклюменция помогла отогнать волнение, и она вернулась к домашке, но с трудом удерживала расползающуюся улыбку.

Много времени на работу ей не потребовалось. А дожидаться его возвращения и решения она не стала. Просто собралась, оставила его книги на столе, а свои расставила по местам. После чего отправилась на выход из библиотеки.

Остановившись у лестниц, Виолетта замерла, решая, что ей нужно сделать в первую очередь. Пожалуй, стоило привести в порядок своё гнёздышко в замке. А уже завтра утром она туда притащит свой чемодан и займётся его доработкой вдали от чужих глаз. Так будет удобнее.

Четвёртый этаж встретил её привычной тишиной.

Виолетта свернула в боковой коридор, миновала статую одноглазой ведьмы — та смотрела перед собой с выражением мрачной задумчивости — и остановилась перед выцветшим гобеленом. Вышитое на ткани дерево давно потеряло чёткость линий: листва расплылась в неопределённые пятна, ствол выглядел скорее как бурое облако. Идеальная маскировка.

Она отодвинула гобелен и толкнула дверь.

Кабинет выглядел так, как она его оставила ещё в конце третьего курса первой жизни. Парты, сдвинутые к стенам. Единственный стол у окна — её рабочее место. Стул с потёртой обивкой. Пыль плясала в косых лучах редких лучей солнца, пробивающихся через грязные стёкла и тяжёлые тучи за окном.

Виолетта прикрыла за собой дверь и прислонилась к ней спиной.

Каждый раз одно и то же.

В первом цикле она случайно нашла этот кабинет. Морроу много слышала о потайных ходах и что некоторые прячутся за гобеленами. И вот, гуляя по замку, она заглядывала за полотна. Так и нашла дверь, а за ней кабинет, который стал её убежищем в петлях времени. Местом, где можно было дышать. Где можно было быть собой и выплёскивать накопившуюся боль от повторов.

Забавным было и то, что только во втором цикле она узнала от Гарри о секрете статуи одноглазой ведьмы из этого же коридора. О том, что заклинание Диссендиум открывает проход в Сладкое королевство в Хогсмиде. Получилось забавно — искала тайный путь и выбрала гнездо, которое и в самом деле располагалось рядом с выходом из замка. Чуть-чуть промахнулась.

Виолетта отлепилась от двери и достала палочку. Привычные движения — и на стены легло заглушающее, скрывающее звуки. Разновидности запирающих, вместе с оповещением, оплели дверь и получили дополнения рунами. Слабенькая защита, которую любой взрослый маг взломает за пару минут. Но для школьников — достаточно. А улучшит уже позже.

Она огляделась.

Пыль, паутина, затхлый воздух. Парты громоздились неровными рядами, загораживая пространство.

Девушка размяла пальцы и взялась за палочку.

Следующие пятнадцать минут ушли на уборку. Передвинуть парты плотнее к стенам, чтобы потом из них что-нибудь трансфигурировать. Проветрить, распахнув окно и впустив сырой сентябрьский воздух. Помыть пол, очистить стены, выгнать пыль. Вернуть прозрачность окнам.

Взяв несколько стульев, она преобразовала их в удобное кресло и закрепила рунами. Поправила и внешний вид стола.

— Для начала этого хватит, — пробормотала она, осматриваясь. Так постепенно и приведёт своё гнёздышко в обжитой вид. А материалы из чемодана ей в этом помогут.

Прикусив губу, Виолетта остановилась в центре освободившегося пространства. И тяжело вздохнула, опустив взгляд на палочку в руках, взгляд зацепился за блеск золота и изумрудов в её древесине.

А ещё в этом кабинете она тренировалась и отрабатывала магию. Те знания, которые она не могла объяснить, если бы практиковалась у всех на глазах.

Стихии манили. То, что Локи показывал на зельях. Та невероятная алхимия, которая превращала обычное зелье в живительный эликсир. Восемь граней мироздания, сплетённые в единое целое.

Но, увы, сейчас такие тренировки ей лишь повредят. Всё та же проблема, которую она озвучила ему — она всё ещё ребёнок. И близкое знакомство со стихиями могло ей навредить. Тем более когда она в таком нестабильном состоянии с испуганной аниформой внутри.

— А ведь ещё непонятно как сорока отреагирует, — пробормотала Виолетта под нос и устроилась в кресле, положив палочку на стол.

Сорока — часть неё, часть её магии. И птичьи инстинкты уж точно восстанут против слияния со стихией. Особенно со смертью.

Внутри и в самом деле разнёсся ворчливый стрекот.

В любом случае надо было быть реалисткой. Она и так сильно выкладывается, работая с чистой магией. Стихии, скорей всего, просто выпьют её на этом уровне.

По шагу за раз.

Сначала — научить магию слушаться воли, а не слов и жестов. Проложить каналы, сформировать связи. Переложить школьную программу на беспалочковое исполнение. Раскачать выносливость и внутренний резервы магии.

А уже потом — стихии.

Виолетта привычно убрала палочку в волосы. Посмотрела на свою ладонь.

Невербальную магию она освоила давно. Как она и говорила Грейнджер ей помогла окклюменция. Стоило только понять принцип, как разум начал доделывать всё остальное.

Но невербальная магия с палочкой и без палочки — разные вещи. Палочка усиливала намерение, фокусировала его. Без неё приходилось выстраивать связь напрямую: воля — магия — результат. И это было очень выматывающе для её возраста.

Виолетта сосредоточилась.

Утром под дождём она использовала защитный купол и чары против скольжения — Импервиус и модифицированное Адхезио. Простые заклинания, которые знала наизусть. Теперь нужно научиться делать то же самое без костылей.

Она подняла руку ладонью вверх и представила воду. Капли дождя, стекающие по невидимому куполу. Ощущение сухости внутри.

Импервиус. Купол. Не слово — намерение. Не заклинание — желание.

Магия шевельнулась внутри. Лениво, неохотно. Как кошка, которую разбудили в неурочный час.

Виолетта нахмурилась. Кончики пальцев едва заметно покалывало.

Не тот подход.

Она закрыла глаза и вызвала воспоминание: утренний дождь, холодная морось на лице. А потом — ощущение сухости под невидимым куполом. Контраст. Граница между мокрым и сухим.

Вот это ощущение она хотела воссоздать.

Магия откликнулась чуть живее.

Над её ладонью мерцало слабое марево, едва заметное. Виолетта дотронулась до него пальцем, и оно рассеялось, как дым.

Но оно было.

Она улыбнулась.

Следующие два часа Морроу провела в попытках заставить магию слушаться без посредников. Импервиус давался тяжело — купол то появлялся, то рассеивался. Но к концу второго часа он продержался почти минуту.

Согревающее далось проще. Его она и раньше умела создавать без палочки, достаточно было вспомнить холод и сырость Азкабана — и магия сразу послушно отозвалась.

Твёрдая поступь по грязи — это было сложнее. Но решением стало создание заклинанием грязи под ногами. На практике она всегда быстрее познавала магию.

Девушка как раз пыталась совместить все три — тепло, сцепление с полом, водонепроницаемость — когда по двери пробежали зелёные волны.

— Явился, — пробормотала Виолетта и, устало выдохнув, убрала заклинанием грязь и привела себя в порядок.

Её защитные чары на двери затрещали, как тонкий лёд под сапогом. Вспыхнули на мгновение, пытаясь сопротивляться. И рассыпались.

Она успела увидеть, как это произошло. Видела, как его изумрудная магия просочилась сквозь щели, нашла слабые места. Руны погасли одна за другой — как свечи под ледяным ветром.

Морроу криво улыбнулась.

«Вот тебе и мастер-класс по взлому».

Дверь открылась.

Локи переступил порог и огляделся с выражением человека, который зашёл в сарай, ожидая увидеть хотя бы приличный амбар.

— Я не желаю знать, как ты меня нашёл, — устало сказала Виолетта.

— Это очень мудрое решение, — он прошёлся по кабинету, скользя взглядом по сдвинутым партам, по столу у окна, по потолку. — Хотя, должен признать, ты хотя бы прибралась.

— И тебя это удивляет? — приподняла она бровь.

— Меня удивляет этот аскетизм, — он обвёл рукой пространство. — Твоё тайное убежище. И здесь ничего нет.

— Оно выполняет свою функцию.

— Какую именно? Культивирование плесени?

Виолетта скрестила руки на груди.

— Это тихое место, где меня никто не беспокоит. Вернее, — она выразительно посмотрела на него, — не беспокоил.

— Твоя защита продержалась три секунды, — сообщил Локи с явным неудовольствием. — Любой старшекурсник вскрыл бы её за минуту.

— Она рассчитана на то, чтобы отпугнуть случайных прохожих, а не противостоять осаде.

— Очаровательно. И совершенно бесполезно.

Он подошёл к окну и выглянул наружу. Внизу простиралась крыша крытой галереи, дальше — мокрые камни, Запретный лес и серое небо.

— Если тебе нужно место для твоих развлечений и изысканий, — Виолетта решила направить его в другое местечко, — в замке есть Выручай-комната. Седьмой этаж, напротив гобелена с троллями. Пройти три раза туда-сюда, думая о том, что тебе нужно, и появится дверь.

И сорока внутри неё встрепенулась.

Выручай-комната.

Комната потерянных вещей.

Сокровища, которые так и ждут её. Диадема Когтевран — пусть и осквернённая, но всё равно древний артефакт. Горы забытых вещей, среди которых наверняка прятались настоящие драгоценности. Блестящие, ценные, её...

Она потёрла пальцы, ощущая уже холод золота и драгоценных камней, которые в её руках станут приятно тёплыми, послушными...

Чуть тряхнув головой, Виолетта одёрнула себя.

Сорока недовольно затрещала на задворках сознания.

— Я читал о Выручай-комнате, — Локи повернулся к ней. — Но она капризна и ненадёжна. Магия желаний имеет свойство... интерпретировать запросы по-своему. А мне нужно постоянное и спокойное местечко.

Не клюнул на Выручайку. Жаль.

— Тогда что ты предлагаешь?

— Разве не очевидно? — повёл он рукой. — Это место требует приведения в надлежащий для моего скромного статуса вид.

И театрально повёл руками.

По стенам и полу потекли потоки изумрудной магии. Она скользила змеями, обвивая парты и её стол, кресло — и те сплавлялись, темнели, прорастали резьбой и позолоченными накладками, становились шкафами и рабочим столом, удобным креслом. Стены расцветали изумрудным бархатом, углы украшались колоннами, воздух густел от роскоши. За секунды заброшенный класс превратился в кабинет, достойный императора — тёмное дерево, позолота, зелёный бархат и ни пылинки.

Какая демонстрация ограниченности её мышления.

Что, она не могла сама такое сделать? Могла. Где-то трансфигурация, где-то зафиксированная иллюзия. Но не подумала.

«Ну не зараза ли, а?»

Ещё и так бесяще улыбался, считывая её раздражение.

— То есть твоя кошачья душа решила все мои гнёздышки присвоить? — потёрла она переносицу. — И почему я не удивлена?

— Мне нравится, когда ты всё понимаешь.

Локи призвал к себе одно из созданных роскошных кресел и сел за стол напротив неё.

— И чем ты занималась, когда я пришёл? Здесь пахло магией, — он приподнял бровь.

— Практиковала беспалочковую.

— Заметно. Очень... начальный уровень.

Виолетта сжала зубы.

— Все с чего-то начинают.

— Разумеется, — он постучал по столу. — И кстати.

Он повёл одной рукой над другой, и в воздухе появилась тонкая книга в тёмном переплёте. Обложку он повернул к себе, не позволяя прочитать название. Но очевидно, что он стащил её из Запретной секции.

— Смертные целители пишут много... интересных вещей, — его тон был ровным, но что-то в нём заставило её напрячься. — Они также рекомендуют избегать стресса. Ограничивать магическую практику. Не перенапрягаться.

Виолетта заставила себя никак не реагировать на опасный тон.

— Но ты, — он склонил голову, — практикуешь окклюменцию. Учишься у меня плетению зачарования. Тренируешь беспалочковую магию. Всё это — стресс для твоего «растущего магического ядра». И ты не жалуешься, — ласково проговорил он.

— Я и на время побудки не жалуюсь, а предупреждаю, что у моего тела есть границы. И уж тем более не стоит сравнивать всё, что ты перечислил, с этим.

— Почему?

— Вопрос выбора, — пожала она плечами. — В тренировках магии я могу остановиться в любой момент. Сон — не выбор. Это потребность. Но из-за твоих побудок, я не могу нормально выспаться.

Локи смотрел на неё долго. Изучающе. Со своей привычной драматичной паузой. А потом усмехнулся.

— Хороший аргумент. Итак, твои доводы подтвердились, — он протянул книгу ей. — Ваши целители сходятся во мнении: девять-десять часов сна для молодого мага — необходимость, не роскошь.

Виолетта приняла книгу, но смотрела на него.

— И?

— Мне не с руки возиться с твоими... смертными слабостями. Поэтому так уж и быть, я готов внести корректировки в наш график

Она ждала продолжения. Подвоха. Условия.

— Пять часов, — сказал он.

Она чуть не рассмеялась.

— Пять пятьдесят — этого вполне хватит на пробежку и душ.

— Пять десять — чтобы успеть всё это до завтрака, — возразил он с улыбкой.

— Пять сорок.

— Пять двадцать.

— Пять тридцать, — отрезала она. — Мы выходим из гостиной в пять тридцать. Финальное предложение.

Виолетта видела, как он оценивал её упрямство, логику, готовность идти до конца.

— Иначе — живи с моими нервными срывами, — на тон ниже заговорила она, — истериками и внезапными приступами рыданий. И будет у тебя в воспитанницах не Леди Грязнокровка, а Сорока-Истеричка. И эту роль я потяну, не сомневайся. Потому что это не будет роль — это буду я. Я, которая неспособна из-за недосыпа сдерживать свой подростковый возраст и сороку внутри.

Что-то промелькнуло в его глазах: то ли уважение, то ли веселье от того, что она дерзнула спорить. Он откинулся в кресле, и на его губах заиграла улыбка.

— Ты торгуешься, как асгардский купец.

— Я торгуюсь, как человек, который хочет высыпаться.

Повисла долгая, тягучая пауза, приправленная столкновением взглядов.

— Пять тридцать, — согласился Локи наконец. — Выходим из гостиной.

Виолетта медленно выдохнула.

Ещё одна маленькая победа.

Только она не сомневалась, что пробежка усложнится, из-за того, что ему пришлось уступить.

Тем не менее это было оптимальное время. Такое она могла выдержать без надрыва.

— Жаль, а я уже хотела примерить такую забавную роль, — печально вздохнула она.

— Если ты этого так хочешь, дорогая моя воспитанница, — вкрадчиво заговорил он, — то я с радостью подготовлю для тебя сценарий, сцену и свет софитов.

— Да я и без всего этого хороша, — она артистично вздёрнула носик.

Локи рассмеялся. А Виолетта поймала себя на мысли, что эти моменты... почти приятны.

Но главное, она получила ещё одно подтверждение, что он мог услышать её аргументированные доводы. Прошлый раз, во время работы с артефактами времени, не был случайностью. Это снимало огромное давление с её плеч.

Она не объект для него, не инструмент, с которым Локи не стал бы считаться.

Она младший партнёр.

А значит, такими маленькими шагами она постепенно сможет избавиться от его контроля. Было бы неплохо и убедить, что с ней лучше договариваться и торговаться, а не давить.

И похоже, рядом с ним она не только вырастет в магии, но и поднатореет в дипломатии.

Почему бы и нет?