44. Слишком близко.
Пустая комната, пропитанная тишиной, будто сама ночь задержалась здесь, наблюдая за каждым движением. Бен сидел на холодном полу, прижавшись к стене, и уже казалось, что часами смотрел в одну и ту же точку — на трещину в линолеуме, на отблеск лампы, на собственное отражение в темном окне. Его мысли кружились, словно вихрь, возвращаясь к ссоре с другом, к каждому слову, которое он сказал, к каждой эмоции, которую не сумел скрыть. Дрожь пробегала по его пальцам, сердце колотилось так, что казалось, сейчас выскочит из груди.
Бен всегда был один. Родители уехали, сестра была далека и холодна, в школе — одни враги и задиры. Когда он впервые присоединился к группе, это казалось лучиком света, возможностью вырваться из тьмы одиночества. Сейчас же этот свет казался далеким, едва различимым. В груди сжималось ощущение утраты — он боялся, что теряет шанс, который так долго ждал.
«Как мне завоевать его доверие?» — шептал он сам себе, слова звучали как эхо в пустой комнате.
Раскрыть тайну, которую он хранил, было невозможно — слишком рискованно, слишком страшно. Оставался лишь путь лжи, изящной, осторожной, чтобы Сид смог понять, почему Бен молчал. Но мысль о том, что это снова обман, резала сердце острым лезвием.
Сердце сжалось, в горле подступил ком. Он чувствовал себя маленьким и беспомощным, словно каждый вдох давался с трудом.
— Сид... я не хочу тебя терять, — выдохнул он тихо, но слова казались прорезью света в темной бездне, обращённой к другу, которого рядом не было.
Слеза скатилась по щеке, будто сама ночь плакала вместе с ним. Бен поджал колени к груди и уткнулся в них лицом, пытаясь спрятаться от собственного страха. Его взгляд скользнул на окно, где ветер играл тенями деревьев, шевелил их ветви и бросал странные силуэты на стены. Казалось, они шепчут, пытаясь подсказать путь, но все, что он слышал, — это собственный стук сердца и эхом раздающийся страх.
Внутри все было беспорядочно: страх быть отвергнутым, чувство вины за слова, которые сказал, горечь от невозможности довериться. Но в глубине души вспыхнуло крохотное, тусклое пламя надежды: а что если всё еще можно исправить?
Пора было ложиться спать. С трудом поднявшись с холодного пола, Бен направился к постели. Он чувствовал, как усталость давит на каждую клетку тела, но мысли не отпускали. Сердце все еще бурлило, воспоминания о друге не давали покоя, дыхание становилось тяжелым. Медленно, почти насильно, он закрыл глаза и, переборов волну тревоги, позволил себе погрузиться в сон.
Переполненный людьми танцпол утопал в темно-красном свете прожекторов. Гулкая басовая волна вибрировала в груди, заставляя пол дрожать под ногами. Пьяные ребята толкались, смеялись, обнимались, двигаясь в такт музыке. Из стакана Фишера понемногу выплёскивался коктейль, которым он беззаботно размахивал, разбрызгивая липкие капли на окружающих.
Рядом танцующая Эшли уже нашла себе партнёра — прильнув к нему в танце, она кокетливо улыбалась, поправляя короткое блестящее платье, которое подчёркивало каждый изгиб её тела. Она словно купалась во внимании, будучи нарасхват.
Тревиса рядом не было: он сидел за столом с «вражеской» компанией, скучающе наблюдая за весельем. Чужие руки тянулись к бутылкам, заказанным за его счёт, настроение от этого только портилось.
Ларри, уже изрядно навеселе, что-то громко доказывал Роберту, размахивая руками, а тот кивал с серьёзным видом, хотя половина слов терялась в грохоте музыки и тумане алкоголя.
Нил и Тодд же наконец нашли странное подобие гармонии. Оба выпили так много, что раздражение будто растворилось в крови, уступив место другому чувству — тягучему, опасному притяжению. Они сидели близко, их бёдра соприкасались. Переговариваясь о пустяках, оба громко смеялись после каждой реплики, хотя смешного в словах не было.
Тодд говорил, но глаза его скользили по телу Нила: по полуоткрытой рубашке, обнажавшей поджарый торс, по линии ключицы, по влажным от жары волосам. В этом парне было всё — и дерзкая красота, и опасный огонь.
«Богатый... и чёртовски сексуальный», — мелькнуло у него в голове.
Он перестал слушать слова, лишь прожигал Нила взглядом. Рыжие ресницы дрогнули, и он вдруг улыбнулся:
— Такой серьёзный...
Нил хотел нахмуриться, сохранить злой прищур, но не смог. Алкоголь развязал его внутренние оковы, и в глазах зажглось нечто другое — мягкое, глубокое, притягивающее. Их взгляды сцепились, и по коже побежали мурашки.
В этот момент к столу, едва не опрокидывая стулья, влетел Сал.
— Джонсон! Пошли пить на перегонки! Кто первый осушит семь шотов — тому бармен весь вечер наливает бесплатно! — возбуждённо выпалил он, перекрикивая музыку.
Ларри прищурился, пытаясь сфокусировать взгляд. Спорить с Фишером, особенно на почве алкоголя, было для него делом чести. Он резко поднялся:
— Погнали!
— Это будет шоу! — воскликнул Роберт и рванул за ними.
За столом остались только трое. Тодд с Нилом обменялись коротким взглядом, в котором сквозила негласная договорённость.
— Поехали, — резко бросил Нил, словно принимая решение за обоих.
Тодд даже не спросил куда.
Тревис, оставшийся за столом, только вздохнул, поднося к губам очередной стакан. Выпивка не приносила ему облегчения — лишь усиливала чувство отстранённости.
На улице воздух был свежим, пахло мокрым асфальтом. Тодд достал сигарету и прикурил. Он курил редко — только когда выпивал или когда нервы были на пределе.
Нил в стороне уже заказывал такси. Рыжий парень выпустил облако дыма, внимательно глядя на него. Внутри клубилось предвкушение и тревога: он не знал, чем закончится этот вечер. Нил был непредсказуем, и именно это его заводило.
— Куда едем? — спросил Тодд, подойдя ближе.
Нил не ответил, лишь отвёл взгляд куда-то вдаль.
Тодд усмехнулся — ответа и не требовалось.
Подъехавшая машина мигнула фарами. Парни сели на заднее сиденье, дверь хлопнула, отрезав шум клуба. В салоне повисла напряжённая тишина.
Нил исподволь косился на Тодда, но всякий раз, когда ловил его взгляд, резко отворачивался к окну. Огни города мелькали в стекле, улицы стремительно пустели, и дорога до места заняла считанные минуты.
Такси мягко затормозило у дома Нила. Фары выхватили из темноты ухоженный двор, и тишина улицы резко контрастировала с гулом ночного клуба, оставшегося позади.
Нил первым распахнул дверцу и, слегка пошатываясь, вышел наружу. Тодд последовал за ним, глубоко затянувшись сигаретой и бросив окурок на асфальт.
Дом выглядел величественно даже в полутьме: высокие стены, массивная дверь, тихо горевший фонарь у входа. Всё здесь словно говорило о достатке и холодной сдержанности.
Нил открыл дверь и вошёл первым. Внутри пахло свежим деревом и чем-то дорогим, еле уловимым — духами или, может, просто этим особенным «запахом дома».
— Разувайся, — бросил он, не глядя на Тодда, и пошёл вглубь коридора.
Рыжий парень усмехнулся и шагнул следом. Его взгляд скользил по интерьеру: идеально расставленная мебель, ровные линии, всё будто слишком правильное и чистое. На фоне этого порядка сам Нил выглядел дикой энергией, которая не вписывалась в картинку.
Они прошли в гостиную. Огромный диван, низкий столик, на котором лежала пара журналов и пульт. Нил плюхнулся на диван, закинув руку за спинку. Рубашка на его груди ещё сильнее разъехалась, обнажив кожу.
— Ну что, будешь? — он поставил на стол бутылку виски, которую достал из бара.
— Конечно, — без колебаний ответил Тодд, усаживаясь рядом.
Рюмки не понадобились. Они пили прямо из бутылки, передавая её друг другу. Алкоголь быстро ударил в голову, усилив жар и размыв границы.
— Ты слишком много смотришь, — вдруг выдал Нил, наклонившись чуть ближе. Его голос прозвучал хрипло, в нём смешались обвинение и вызов.
Тодд прищурился, на губах появилась дерзкая улыбка:
— А тебе не нравится?
На миг между ними повисла пауза. Взгляды снова сцепились, и напряжение стало почти осязаемым. Нил тяжело выдохнул, но отодвинуться не попытался.
— Ты заигрываешь с огнём, — тихо сказал он, будто самому себе.
Секунды тянулись бесконечно. Шумно тикающие часы где-то на стене казались единственным звуком в комнате. Алкоголь и близость размывали все запреты.
Нил внезапно ударил кулаком по спинке дивана, заставив Тодда вздрогнуть. Но тут же резко схватил его за рубашку, потянув на себя. Их лица оказались совсем рядом.
— Не думай, что ты знаешь меня, — прошипел он, но дыхание уже смешивалось с дыханием Тодда.
Рыжий парень лишь улыбнулся, чувствуя, как сердце бешено колотится в груди.
Тодд не отводил взгляда, даже когда пальцы Нила всё сильнее сжимали ткань его рубашки. Он чувствовал, как дыхание парня обжигает кожу, и от этого мурашки пробегали по спине.
— Может, я знаю тебя лучше, чем ты сам, — тихо выдохнул Тодд, почти касаясь губами его губ.
Нил резко дернул его ещё ближе. Теперь их лица разделяли всего пару сантиметров. Взгляд Нила был полон ярости, но в глубине прорывалось что-то другое — жгучее желание, которое он никак не мог скрыть.
В комнате стало душно. Часы на стене тикали слишком громко, как будто отсчитывали секунды до того момента, когда один из них сорвётся.
Тодд слегка наклонил голову, и их носы почти соприкоснулись. Его губы дрогнули в предвкушении. Он видел, что Нил тоже на грани.
— Скажи, что не хочешь, — прошептал рыжий. — И я отойду.
Губы Нила дрогнули, он будто хотел что-то сказать, но слова застряли. Внутри всё рвалось наружу: злость, страх и непонятное притяжение.
На миг он закрыл глаза — и это движение само по себе выглядело почти как признание. Его рука ослабила хватку, но оттолкнуть Тодда он так и не смог.
Всё зависло в воздухе. Стоило лишь одному из них сделать последний шаг — и граница рухнула бы.
Нил резко вдохнул, и Тодд почувствовал, как их губы на секунду всё же задели друг друга — лёгким, случайным, но невыносимо напряжённым касанием.
И тут же Нил рывком отстранился, будто обжёгся. Он вскочил с дивана, прошёлся по комнате и схватил бутылку со стола, сделав большой глоток.
— Хватит, — резко сказал он, даже не оборачиваясь. Его голос звучал так, будто он уговаривал сам себя, а не Тодда.
Рыжий парень только усмехнулся, слегка прикусывая губу. Внутри у него всё горело — от желания и от победы.
Они не заметили, как оказались в спальне.
Тодд, пошатываясь, сам начал стаскивать с себя рубашку. В пьяной голове всё путалось, движения были порывистыми и небрежными. Сбросив вещь на кресло, он задержал взгляд на Ниле, будто изучая его.
Тот ответил растерянным, почти потерянным взглядом. Глубоко вздохнув, Нил медленно подошёл ближе. Он наслаждался моментом, словно намеренно оттягивал неизбежное: едва касался губами губ Тодда, дразнил его, заставлял ждать. Но выдержки хватило ненадолго — через секунду он уже поцеловал его резко, требовательно, жадно.
Алкоголь смешал все мысли, а этот поцелуй окончательно спутал их. Дыхание сбилось, ноги налились ватой. Нил терялся, его движения стали неуверенными и медленными. Тодд это уловил и без колебаний взял инициативу. Он опустился на край кровати и бросил Нилу дерзкий взгляд, полный вызова.
— Закончишь начатое? — выдохнул он, едва справляясь с дыханием.
Нил склонился над ним. Его тёмные глаза впились в зелёные — серьёзные, внимательные. Где-то в глубине головы раздавался голос сомнения, но тело требовало другого.
Тодд не ждал решения. Его рука резко потянула за красный галстук, притягивая Нила к себе.
— Я остановлюсь, только скажи, — прошептал он, ловя его дыхание своими губами, опасно близкими.
Ничего не ответив, Нил грубо захватил его губы, не отрываясь от поцелуя стал снимать с себя одежду. Страсть охватила обоих, сердце бешено колотилось, Тодд, прикасаясь рукой к груди, чувствовал это, Нил от прикосновений громко выдохнул, что больше походило на стон. Проведя пальцами по торсу, Тодд спустился ниже. Он не торопился прикоснуться, но Нил подался вперед, давая свое немое согласие на происходящее. Тодд не стал больше медлить, от его прикосновений Нил тяжело выдыхал, но этого ему было недостаточно. Он навалился на парня сверху и их тела слились воедино. Нил двигался медленно, чтобы не причинить боли себе и своему партнёру, но с каждым разом толчки становились резче и грубее. Нил хватал Тодда за бедра, от бешеной страсти действия сложно было контролировать, выходило криво и грубо, но Тодд не был против, все больше входя в кураж от жестких прикосновений. По его лбу стекал пот, губы были красные от страстных поцелуев, он подавался вперед с каждым толчком все резче, отвечая на грубые ласки Нила звонкими, но тихими стонами.
— Лучший, — тихо на ухо парня простонал Тодд, отчего тот глухо и шумно выдохнул, парень на опыте знал, что и когда сказать, и сейчас попал точно в цель, это слово, одно лишь слово отозвалось мурашками по телу Нила и ещё более сбитым дыханием. Заметив такую реакцию, Тодд снова повторил: — Самый лучший. — Нил ничего не говорил, казалось, он полностью вовлечен в процесс, не думая сейчас ни о чем.
Вот-вот все подходило к концу, каждый чувствовал, как тепло разливается по телу, Тодд, прижавшись сильнее, вцепился ногтями в широкую спину партнера, от чего тот даже вздрогнул. Он покрывал поцелуями шею, скулы и тяжело дышал на ухо Нилу, от этого всё тело покрывалось мурашками. Толчки стали настойчивее и резче, Нил выдохнул в иступлении, сердце заколотилось еще сильнее, тело одолела приятная судорога. Тодд закончил сразу за ним.
Нил посмотрел на растрепанные рыжие кудри, которые он хватал во время страсти, измученное тело в красных отпечатках его рук, а после в глаза, полные удовлетворенности. Накатила тревога, которая постепенно переросла в гнев. У рыжего парня не было сил, чтобы уловить эмоции Нила. Все ещё неровно дыша, Тодд приподнялся на локти став ближе, от этого Нил отлетел от парня, попутно накидывая на полностью голого Тодда шёлковое синее покрывало. С недоумением он взглянул на отстранившегося парня, который стал нервно натягивать на себя одежду.
— В чем дело? — недоуменно спросил Тодд.
— Не прикасайся ко мне больше, — голос Нила дрогнул, но в нем сквозила ненависть. — Ни-ког-да... — каждое слово он будто выдавливал из себя сквозь зубы.
Воздух сгустился. Между ними воцарилась тяжелая тишина, в которой отчетливо слышалось лишь их дыхание. Они смотрели друг на друга — два чужих человека, только что разделивших слишком много.
Нил чувствовал, как руки дрожат от злости и отвращения к самому себе. Пелена алкогольного дурмана слетела, оставив лишь горькую ясность: он сделал глупость, о которой будет жалеть слишком долго.
Холодный взгляд Тодда скользнул по нему — спокойный, даже равнодушный. Рыжий парень поднялся с кровати, его движения были резкими, но без лишней суеты. На мгновение Нил увидел отражение себя в чужих глазах, и от этого внутри все сжалось. Он отвел взгляд, почти с омерзением отвернувшись от собственного тела, словно оно предало его.
Тодд не сказал ни слова. Он молча оделся и вышел, оставив за собой пустоту и тяжесть.
— Блять! — сорвался крик Нила.
Он швырял всё, что попадалось под руку: подушки, книги, стакан с водой — все летело на пол, разлетаясь и звеня. Злость накрывала с головой. Хотелось перевернуть весь дом, разрушить его до основания, лишь бы заглушить рвущую изнутри боль. Он даже забыл, что родители спят за стеной.
«Отвратительно...» — мысли звучали громче собственного крика.
Он упал на кровать, сжимая волосы, будто пытаясь вырвать воспоминания вместе с ними. Закрывая глаза, снова и снова видел тот миг — прикосновения, взгляды, поцелуй. И ненавидел себя сильнее.
Не выдержав, он вскочил, словно спасаясь от собственных мыслей, и судорожно сорвал с постели простыни. Спустившись вниз, достал мусорный мешок и затолкал туда ткань, будто пытался спрятать вместе с ней то, что произошло. Оттолкнув пакет в сторону, он рухнул на голый матрас.
Сил больше не оставалось. Он заснул мгновенно, выжатый, пустой, будто лимон, из которого выдавили всё до последней капли.
Изрядно напившись, ребята всё ещё оставались в клубе, словно затерявшись в этом мире красного света, музыки и вихря собственных ощущений. После безумного соревнования на то, кто больше выпьет, Сал почти час провёл в туалете — организм не выдержал такой нагрузки. Каждое движение давалось с трудом, а потом он ещё долго терпел насмешки Джонсона, которые эхом отдавались в голове, заставляя щеки гореть и сердце бешено колотиться.
Ларри, наслаждаясь бесплатным баром, почти растворился в этом мире — руки немного дрожали, но глаза блестели от счастья и опьянения. Эшли, словно светящаяся комета, не отлипала от парня, которого подцепила на танцполе, смех её переливался через музыку и завораживал взглядами всех вокруг. Тревис спал за столом, опершись лицом на руки, а Фишер вяло беседовал с Робертом, каждое слово даваясь с трудом, будто тело и разум уже отказывались быть в состоянии трезвости.
— Вот помнишь, ээм, момент такой... — начал Сал, слова с трудом связывая в предложения, глаза слегка блестели от алкоголя. — Ты там нас с Тревисом немного застукал, — последовал неловкий смешок, как будто он пытался скрыть своё смущение. — Ты не подумай там ничего... я не из этих... — фразу он почти прожевал, ощущая, как кровь приливает к щекам.
— Это не моё дело, — Роберт улыбнулся, смущение и лёгкая тревога смешались на его лице, глаза бегали по комнате, избегая взгляда Сала.
— Ты просто это... не говори никому, Тревис он... хороший, но я не гей, а он ещё просто не разобрался в своих чувствах, — слова сами срывались с губ, видимо, это сильно его тревожило.
— Конечно, я не скажу, — искренне проговорил ирокезник, взгляд мягко задержавшись на Сале. — Джонсон бы этого никогда не забыл, а ещё один повод, чтобы тебя тронуть, ему не нужен.
Сал улыбнулся и кивнул, внутренне ощущая тепло и облегчение от этого доверия.
— Ты вот вроде нормальный, хороший человек, почему возишься с ним? — неожиданно спросил Сал, глаза блестели от любопытства, смешанного с лёгким коктейлем эмоций и алкоголя.
Роберта этот вопрос рассмешил. Он ненадолго задумался, словно пытался собрать слова в правильную форму.
— Я люблю его, — выдал он наконец, голос тихий, но наполненный честностью и теплом.
Глаза Фишера округлились, сердце на мгновение замерло от неожиданности.
— В смысле...? — выдавил он, не веря своим ушам.
Роберт снова рассмеялся, лёгкий смешок, который смягчил всю неловкость момента.
— Как друга, брата... не знаю, как что-то родное, — пояснил он, взгляд его был мягким, искренним.
Сал кивнул, понимая, ловя эту теплоту и честность, которые редко встречались в мире, полном шума и лицемерия.
В этот момент к столику с грохотом рухнул Ларри, полностью валясь с ног, шатаясь, он присел на стул, едва удерживаясь. Склонившись над столом, он уже засыпал, едва шевелясь. Роберт, улыбнувшись, взглянул на друга, но улыбка быстро сменилась грустью.
«Снова сорвался», — подумал ирокезник, сердце сжалось от жалости, от смешанных чувств тревоги и заботы.
Прошло около двадцати минут, народ постепенно начали выгонять на улицу. Музыка стихала, свет постепенно тускнел, клуб пустел, но запах спиртного и остатки гудящей энергии оставались в воздухе. Все были сильно пьяны, даже Роберт перебрал сегодня, и это чувство опустошения и одновременно свободы висело в воздухе, словно напоминая о том, что этот вечер был одновременно хаосом и маленькой победой над серыми буднями.
— Так, я вызываю такси, мы едем ко мне продолжать тусовку, — выкрикнула Эшли, её голос пробивал остатки шума и гама в клубе.
Никто особо не отреагировал: все уже вдоволь повеселились, кто-то шатался, кто-то пытался прийти в себя. Эшли, сосредоточив взгляд на кнопках телефона, быстро набирала номер такси.
Все ребята покинули клуб, Тревиса вовсе пришлось нести до машины: он спал на руках у друзей, беспомощно повисая в их объятиях. Машина тронулась в непонятном направлении, а никто даже не пытался выяснить конечную точку маршрута — ночь таила свои тайны, и все, похоже, были готовы их принять.
Такси подъехало к большому красивому дому, обрамлённому мягким светом фонарей. Роберт помог донести пьяного Фелпса до двери, и все вместе они вошли внутрь, ступая по тёплому деревянному полу.
— Я поищу, что ещё есть выпить, — сказал Сал, обращаясь к Ларри, который кивнул и последовал за ним, словно готовый поддержать любую шалость.
Эшли тем временем привела в дом незнакомого мужчину. Парень явно рассчитывал на что-то большее, чем просто танцы, но девушка, уставшая и сонная, собиралась лишь лечь спать. Она направилась наверх, а незнакомец неотступно следовал за ней.
Роберт, увидев сцену, смутился и поспешил за ним, догнав и взяв за плечо.
— Куда собрался? — спросил он, его голос звучал осторожно, но настороженно.
— Тебе всё знать? С девушкой... наверх... сам додумаешь? — надменно бросил мужчина, словно играя с Робертом.
— Вали спать вниз, — грубо отшвырнул его назад ирокезник, давая понять, что вмешательство нежелательно. Мужчина двинулся к лестнице и направился за девушкой.
Когда он открыл первую комнату, его взгляд упал на фигуру, закутанную в одеяло. Комната явно не была предназначена для Эшли, что вызвало мгновенное недоумение. Мужчина тихо закрыл дверь и двинулся дальше.
В следующей комнате он увидел Эшли, развалившуюся на кровати, мирно уснувшую. Вздохнув, он забрал с кровати одеяло и одну подушку, разложился на полу и устроился, подчиняясь мягкой тишине комнаты.
Внизу по всей кухне слышался лёгкий шорох — будто стены сами перешёптывались в ожидании чего-то. Сал, балансируя на шатком стуле, выглядел так, словно затеял маленькое приключение. Его движения были осторожны, но в каждом жесте читалась озорная самоуверенность.
— О, пиво, — торжествующе произнёс он, доставая бутылку и показав её шатену. В его голосе прозвучала почти мальчишеская радость, а во взгляде — лёгкое поддразнивание.
— Ну и плохо завтра будет, — протянул Ларри, облокотившись на стойку и лениво скользнув по нему взглядом. На его лице мелькнула усмешка, в которой угадывалась привычка дразнить.
Фишер ухмыльнулся, приняв это как согласие. Он вытащил вторую бутылку, ловко слез со стула, и они уселись за стол. Молчание между ними было не пустым — оно вибрировало лёгким напряжением, прерывалось случайными взглядами. Со стороны это выглядело почти комично: два человека, которые недолюбливают друг друга, сидят напротив и ведут себя так спокойно, будто между ними нет давней вражды.
За вечер ничего не предвещало беды. Но утро могло преподнести любой сюрприз. Фишер пристально изучал шатена: его взгляд цеплялся за изгибы бровей, за еле заметные движения губ. Казалось, он пытался поймать тень какого-то старого воспоминания.
— Ты мне кого-то напоминаешь... твоя мимика, жесты... прям дежавю какое-то, — прервал он тишину.
— Ты просто нажрался, — с усмешкой отозвался Ларри, но уголки его губ дрогнули, словно он наслаждался этим словесным танцем.
— Да я уже не пьяный, — поспешно оправдался Сал, но его голос звучал мягче, чем обычно.
— Ясен красен, почти всё в толчке оставил, — посмеялся Джонсон, а потом закашлялся, словно смешок был слишком громким для этой тихой ночи.
— Да пошёл ты, — процедил Фишер, но без настоящей злости.
За окном небо светлело, разливаясь розовыми тенями по стенам. В приоткрытое окно проникал влажный, свежий воздух после ночного дождя. Ларри уже уснул, сидя на стуле. Сал взглянул на него и невольно усмехнулся, словно впервые увидел в нём что-то почти трогательное.
— Кто ещё пить не умеет... — вслух сказал парень.
— Ты, — коротко ответил Ларри, даже не подняв головы, и в этом простом слове прозвучала привычная, почти домашняя насмешка.
В гостиную Джонсон зашёл с лёгким недоумением: на разложенном диване спал незнакомец.
— Это ещё кто нахуй такой? — буркнул он, глядя на пьяное тело.
Сал подошёл ближе, посмотрел на парня и пожал плечами.
— Значит, спит на полу с твоим дружком, — хмыкнул он, потянув парня за руку и кивнув на пол.
Увидев Тревиса на ковре, Сал тут же подскочил.
— Эй, Трев, ты чего на полу? Ложись на диван, — аккуратно коснулся его плеча.
Фелпс что-то промямлил, перевернулся на другой бок и снова заснул.
— Да ляжешь ты уже или нет... хули с ним будет, — пробурчал Ларри, развалившись на диване, будто не ждал Сала или, наоборот, специально хотел подразнить его.
— Серьёзно? Джонсон, сдвинься хоть немного, — Сал был слишком уставшим, чтобы спорить, но в голосе чувствовалось лёгкое раздражение.
Хитрый взгляд Ларри предвещал перепалку.
— Мало места? Я тебя, наверное, смущаю... спать рядом со звездой...неловко, да?
Сал хмыкнул, перебив его монолог.
— Ты слишком высокого мнения о себе, — парень лёг, толкнув шатена в сторону.
Ларри воспринял этот толчок как вызов.
— Пихаться вздумал? — он схватил подушку и кинул её в Сала.
— Джонсон, что за детский сад, — Сал аккуратно положил подушку обратно и попытался улечься, не поддаваясь на провокацию.
— Какой ты скучный, Фишер, даже отпора дать не можешь, — проворчал Ларри и отвернулся, решив, что спор закончен.
— Я не могу? — Сал швырнул вторую подушку. Он надавил на неё, прижимая Ларри, и шатен мычал, а потом, освободившись, злобно взглянул на него. Фишер не удержался от смеха.
— Я тебя сейчас... — Ларри ни капли не смущаясь залез на него и закрыл лицо Сала подушкой.
— Я сейчас задохнусь! — приглушённо пробурчал Сал.
— Я этого и добиваюсь. Может, тогда ты дашь мне поспать спокойно, — бросил Ларри, но его голос звучал почти весело.
Сал резким движением вырвал подушку и откинул её в другой конец комнаты.
— Это я тебе спать не даю?
Со стороны сцена казалась странной: два парня, ещё недавно ссорившиеся, забылись в этом моменте лёгкости. Но затем атмосфера изменилась. Что-то едва уловимое проскользнуло между ними — тонкая, тревожная нить. Ларри молча слез и лёг обратно, не проронив ни слова. Сал остался лежать, ошарашенно осматриваясь.
Это что вообще было? — подумал он, чувствуя, как сердце бьётся чуть быстрее.
Диван был вовсе не тесен: места хватило бы ещё паре человек. Но пространство вдруг стало давящим. Тишина окутала комнату плотным коконом. Едва заметный аромат ванили из волос Джонсона смешался с табаком и вчерашним алкоголем, пронзив Сала до дрожи. Было почти мучительно приятно. Ларри ровно и размеренно дышал, а Сал непроизвольно подстроился под его ритм, не в силах сомкнуть глаз. Он глядел на его спину, взглядом прочерчив линии плеч, рук, шеи — как будто ждал, что Ларри снова повернётся, бросит шутку и разрушит это напряжение.
Да о чём я думаю? — с раздражением одёрнул он себя. Это же Джонсон. Единственное, что он вызывает — желание придушить его подушкой во сне.
Вдруг Ларри негромко засмеялся — смех прозвучал тихо, но в этом звуке проскользнуло что-то нервное. Казалось, он услышал его мысли.
— Слишком громко думаешь, Фишер. Спи давай, — произнёс он, не оборачиваясь.
Яркое солнце уже пробивалось сквозь шторы, ослепляя комнату и заставляя Бена морщиться. Он приподнялся на постели, тяжело вздохнул — и сразу почувствовал, что спал будто наполовину: усталость словно въелась в каждую клетку его тела. Сердце сжималось от осадка в груди, и даже воздух казался тяжёлым.
Совсем нехотя он встал с кровати. Хотя время было ещё раннее, привычка держать режим была сильнее: выходные не прощали расслабления. Впереди ждали дела — уборка, домашняя работа и все мелочи, которые каждый день сыпались на него как снег, никогда не тая. Бен уже привык к такой загруженности, к жизни, где отдых казался привилегией.
«Только у Сида я мог по-настоящему отдохнуть...» — подумал он, на мгновение позволяя себе этот лёгкий привкус ностальгии.
Бен вышел из комнаты и огляделся. В доме было тихо. «Вообще домой пришла?» — прошептал он в голове, почти не осознавая свои мысли. Любопытство взяло верх, и он направился к комнате сестры.
Но когда он открыл дверь, дыхание будто застыло в груди. В проходе он замер, не в силах пошевелиться. Сердце забилось быстрее, руки предательски дрожали. Паника вспыхнула мгновенно — Бен хлопнул дверью так сильно, что звук разнёсся по дому, и рванул обратно в свою комнату.
— Что это за... — дрожащим шёпотом выдавил он вслух, сам не понимая, насколько громко звучал его голос.
Он прижался к кровати, стараясь замереть, задерживая дыхание. Даже мысль о том, чтобы выйти из комнаты, казалась невозможной. Сегодня дверь сестры оставалась тайной, от которой невозможно было отвести взгляд — и от которой невозможно было уйти.
К дому подъехала красивая старая машина. Внутри находились женщина и мужчина.
— Посиди тут, я только загляну, отдам Бену работы и вернусь, — проговорила миссис Кемпбелл, открывая дверь.
— Хорошо, дорогая, — мужчина остался в машине, наблюдая за ней с лёгкой улыбкой.
Женщина подошла к дому. Дверь оказалась незапертой. Как только она вошла, в нос ударил резкий запах перегара, наполнивший весь дом. Нахмурившись, она разулась и осторожно шагнула в гостиную. То, что она увидела, привело её в шок: глаза широко раскрылись, ресницы задрожали, а голова сама собой вертела из стороны в сторону.
— Что тут творится? — пробормотала она, медленно проходя вдоль комнаты и изучая парней, которые расположились в зале в самой разной позе.
Пройдя на кухню, она была готова вскрикнуть от злости, но в этот момент зазвонил телефон.
Тем временем Эшли, услышав громкий звук захлопнувшейся двери, вскочила с кровати. Она быстро огляделась, заглянула под одеяло — девушка была лишь в нижнем белье. Внизу она заметила силуэт, и, немного продвинувшись, разглядела, кто лежит на полу. Стараясь выдать хоть какой-то звук, чтобы разбудить парня, она громко прокашлялась:
— Гхкх!
Роберт открыл глаза, прищурился и повернулся к уставившейся на него девушке.
— Доброе утро, — улыбнулся он, слегка растерянный.
Глаза Эшли забегали по комнате; она не знала, как реагировать на происходящее.
— Хоть что-то помнишь? — осторожно спросил Роб, пытаясь понять её состояние.
— Ну... — девушка неловко поджалась. — У нас с тобой что-то...
— Боже, нет, — быстро понял он, о чём она пытается спросить.
Эшли облегчённо вздохнула.
— А почему я голая, а ты тут? — пыталась сложить пазл в голове девушка.
— На первый вопрос я не отвечу — когда я засыпал, ты была одета. А вот насчёт второго... — он на секунду задумался. — Твой вчерашний бойфренд из клуба явно не знает, что такое границы, — объяснил Роб с неприязнью.
— Боже... — девушка закрыла лицо руками.
— Не переживай, я его выкинул вниз, лег, чтобы не пришёл. Всё закончилось хорошо, — сказал он, пытаясь успокоить Эшли.
— Спасибо, — искренне сказала она, взглянув на Роберта.
— Я пойду вниз, проверю, как там остальные, не буду смущать, — объявил он, встал и вышел.
Голова Роберта шла кругом после вчерашней бурной ночи. Давно он не позволял себе столько выпить, и теперь похмелье и головная боль давили с необычной силой. Спустившись по красивой лестнице вниз, он впервые смог во всей красе оценить интерьер дома: старинные картины, тёплые приятные оттенки стен, уютная мебель.
Из кухни послышался недовольный женский голос. Роберт осторожно выглянул из-за арки, а потом полностью показался в проёме, облокотившись на стену. Женщина подняла взгляд на появившегося парня, её глаза с интересом разглядывали его. Роберт невольно смутился.
— Я же сказала, позже, — произнесла Роуз, прервав разговор по телефону, и обратилась к ирокезнику.
— Здравствуйте, миссис? — робко поздоровался Роберт.
— Просто Роуз...
— Приятно, я Роберт, — неловко протёр затылок парень.
— Знаком с моей дочерью Эшли? — поинтересовалась она.
— Ну... да, — немного смутившись, ответил он.
Роуз достала из папки листок и ручку, поставила стакан с кофе и начала что-то записывать. Закончив, протянула бумажку Роберту.
— Этой мой номер, если с ней что-то случится, — спокойно, но строго произнесла она.
— Я вообще-то с ней не так хорошо знаком... — попытался начать Роберт.
— Не важно. Сохрани номер. И ещё... я тебя не видела, как и ты меня, — игриво добавила она, закручивая локон волос.
Женщина прошла мимо Роберта, слегка задевая его. Когда он повернулся, чтобы посмотреть ей вслед, она подмигнула. В полном непонимании он посмотрел на листок, свернул его и положил в карман джинс.
Роуз вернулась к машине к мужу, улыбка не сходила с лица.
— Милая, ты не отдала Бену работы по математике, почему? — удивлённо спросил он.
— Ой, — женщина прикрыла рот рукой и наигранно рассмеялась. — Забыла, представляешь... Поехали уже.
Мужчина только странно посмотрел на жену, завёл машину, и они уехали.
По дому разнёсся приятный запах свежесваренного кофе. Роберт стоял с чашкой, попивая напиток, и смотрел на спящего Ларри. Но мысли его прервала только что пришедшая Эшли. Девушка неловко улыбнулась и подошла к кухне.
— Садись, я кофе сделал, — протянул он ей вторую кружку.
С благодарностью кивнув, Эшли сделала глоток кофе. Она снова уставилась в зал, где на одном диване спали Сал и Ларри, и задумалась. В комнате стояла лёгкая утренняя тишина, прерываемая только тихим похрапыванием.
— Страшно представить, что будет, когда они проснутся, — пробормотал Роберт, глядя на спящих.
— Ага... — тихо подтвердила Эшли, не отрывая взгляда.
Ужасная головная боль, тошнота и головокружение стали первыми ощущениями Сала, когда он открыл глаза. Он даже ещё не успел полностью осознать, где находится, но уже понял: лучше бы глаза и не открывал.
— Да ебать... — пробормотал он, когда перед собой увидел спящего Джонсона. Сал на мгновение замер, вспоминая вчерашнюю перепалку перед сном, которую уже почти забыл.
Когда он выглянул в проход на кухню и увидел Эшли с Робертом, невольно смутился. Мгновение он пытался сообразить план, чтобы никто не подумал лишнего. Сделать вид, что он ничего не помнит, казалось самым надёжным вариантом.
— Блять, да что тут происходит? — вскрикнул Фишер, его голос звучал громко и раздражённо, почти режущим по утренней тишине.
— Завали ебло, — сонным голосом промямлил Ларри, не поднимаясь с дивана.
Возмущённо Сал глянул на шатена:
— Ты вообще уёбывай отсюда! — выпалил он, чувствуя, как растёт злость.
Злые карие глаза Ларри медленно открылись. Он приподнялся с дивана, уверенный и медленный в своих движениях, как хищник, готовый к нападению.
— Ты таблетку храбрости выпил вместо обезболивающего? — нахмурившись, шатен пронзил Сала взглядом, от которого стало холодно.
— Так, видимо, нам уже пора, — Роберт взглянул на Эшли и неловко натянул улыбку.
Ирокезник вышел в гостиную и подошёл к разложенному дивану.
— Поехали домой, — склонившись над другом, сказал Роберт.
Ларри стал ежиться на постели, явно не желая вставать. Сал наблюдал за ним, а у самого непроизвольно подергивался глаз.
«Это ж как надо было напиться, чтобы уснуть с... ним», — подумал Сал, растирая виски.
Тем не менее Ларри поднялся, и ребята покинули дом. Когда враги остались за дверью, Сал резко подскочил к Эшли:
— Какого хуя они тут спали? — выпалил он, глядя на девушку с недоумением.
— Я не знаю... я ничего не помнила с момента, как мы ушли из первого клуба, — растерянно ответила Эшли.
Сал тяжело вздохнул. Он помнил, но хотел бы забыть эту ночь.
— Я хотел их расположить к себе, чтобы войти в доверие, потом можно было этим пользоваться, — внезапно объяснил Сал, голос слегка дрожал.
Эшли нахмурилась, слушая его.
— Не знаю, вышло ли... сейчас все методы хороши, наша группа на дне, — печально добавил Сал, опуская глаза.
Он путался в собственных мыслях. С одной стороны, хотелось поднять группу любой ценой, с другой — вечер прошёл не так уж плохо, было даже весело. Но эти мысли Сал пытался гнать — между ними могла быть только конкуренция. Никаких эмоций, никаких чувств, только борьба за место на пьедестале.
— А где Трев? — внезапно вспомнил Фишер, вздрогнув.
— За кроватью валяется, — ответила Эшли.
Сал встал и подошёл к лежащему на полу другу. Присев на корточки, он осторожно стал будить Тревиса, но тот почти не реагировал. Вдруг парень насторожился:
— Эшли, иди сюда, — взволнованно позвал он.
Девушка, услышав странный тон, сразу подбежала, с недоумением в глазах.
— Он же не употреблял? — спросил Сал, тревожно глядя на неё.
Эшли пожала плечами и стала будить друга:
— Трев, вставай, пожалуйста, — голос её понемногу дрожал.
Кряхтя, Тревис перевернулся лицом к ребятам.
— Что такое? — спросил он заспанным, хриплым голосом.
— Всё хорошо, — попытался успокоить его Сал. — Ты всю ночь на полу проспал. Как себя чувствуешь?
— Спину не чувствую... — пробормотал Тревис и закашлялся, скривившись.
Сал невинно улыбнулся, но в голове всё равно сидел вопрос, который он не мог задать прямо. Совсем позабыв о проблеме Тревиса вчера вечером, Сал почти не обращал на него внимания. Теперь ему было стыдно, и он только надеялся, что друг не сорвётся. Очень хотелось в это верить.