41.Друзья?
Тусклый свет фонарей отражался в мокром после дождя асфальте, растекаясь размытыми пятнами. Настоящая осень вступала в свои права: разноцветные листья, сорванные резким ветром, кружились и медленно падали на землю. Джонсон решил насладиться первым настоящим листопадом и не стал вызывать машину, чтобы добраться до бара.
Смотреть на мир пьяными глазами было особенным опытом — краски становились ярче, а обыденное приобретало странную привлекательность. Он уже и не помнил толком, с чего всё началось, но жажда выпить не проходила. Раз уж завёлся — остановится только тогда, когда кошелёк опустеет до последней монеты.
По сторонам — пустота. Пустые дороги, пустые тротуары. Нокфел спал. А те, кто не спали, давно собрались там, куда и направлялся Джонсон.
Вдалеке вспыхнула неоновая вывеска — красные буквы бара горели сквозь лёгкую осеннюю дымку. Увидев её, Ларри невольно ускорил шаг.
Внутри его накрыла привычная атмосфера: тяжёлый гул голосов, смех, звон бокалов. Людей было много — компании друзей, парочки, шумные посетители за столиками. Но Джонсон сразу занял своё любимое место у барной стойки. Ему не нужны были собеседники. Его компания — стакан и алкоголь.
— Виски. С льдом, — коротко бросил он.
Стекло загремело об дерево, и Ларри уже чувствовал, как знакомое тепло медленно растекается по груди. Он лениво крутил головой, наблюдая за залом: кто-то обнимался, кто-то спорил, кто-то пытался забыться, как и он.
И тут рядом со стуком о табуретку кто-то рухнул на соседний барный стул. Ларри вздрогнул — парень едва не свалился ему на плечо. Он хотел было нахмуриться, но губы сами собой растянулись в кривую ухмылку.
Фишер. Пьяный в стельку. Он тяжело выдохнул и уронил голову прямо на стойку, не сразу заметив сидящего рядом Джонсона.
— Что, денёк не лёгкий? — Ларри придвинулся ближе, оценивающе оглядывая сидящего рядом парня.
Сал выглядел так, будто его прогнали по всем кругам ада: от него несло перегаром и сигаретами, волосы мокрые, спутанные, слипались на лбу от дождя. Он был выжатым, как тряпка.
— А? — Сал резко повернул голову, прищурился, пытаясь сфокусировать взгляд. Мир перед глазами раздваивался, но он всё же понял, кто перед ним. Узнав Джонсона, только закатил глаза и отвернулся.
Ларри ухмыльнулся — его забавляло это упрямое пренебрежение.
— Эй, бармен! — окликнул он. — Два виски.
— Я не пью виски, — пробормотал Сал, уткнувшись лицом в стол.
— Со мной выпьешь, — твёрдо бросил Ларри.
Бармен быстро принес заказ. Стаканы звякнули о стойку. Ларри поднял свой взгляд, вопросительно посмотрев на соседа:
— За что пьём?
— А разве у алкашей есть повод? — Сал хмыкнул, язык у него давно развязал алкоголь.
— Тебе повезло, что я сегодня добрый, — усмехнулся Джонсон и стукнулся стаканом о стакан Фишера. Выпил залпом.
— Я... — начал Фишер, но голос сорвался. Он уткнулся лбом в ладонь и тихо выдохнул. — Я не знаю, зачем вообще пришёл. Наверное, чтоб хоть кто-то рядом сидел.
Джонсон усмехнулся, глядя на его полусогнутую фигуру.
— Ошибся адресом, Фишер. Я плохая компания для тех, кто ищет сочувствия.
Несколько секунд висела тяжёлая пауза. Музыка, гул голосов и звон бокалов не могли её заглушить.
Сал сделал глоток, не сводя взгляда с Ларри.
«Как странно он себя ведёт...» — промелькнуло в голове.
Джонсон криво усмехнулся и снова сделал глоток виски.
— Правильный адрес... — протянул он. — Если твоя цель — утонуть вместе со мной, то да, пожалуй.
Фишер отодвинул стакан, будто спиртное внезапно потеряло вкус.
— А что, если я уже тону?
Эта фраза заставила Ларри замереть. Он медленно повернулся к нему, прищурив глаза.
— Ты думаешь, у тебя эксклюзив на страдания? Все мы тонем, Фишер. Кто в чем. Ты — в чувствах и долгах самому себе. Я — в бутылке. Разница только в том, что я хотя бы честно признаю, что пью, чтобы забыться.
Сал криво усмехнулся, но в улыбке не было ни капли радости.
— А я, значит, вру самому себе?
— Ты врёшь всем, — резко отрезал Джонсон. — Вечный лидер, душа компании, парень, который держит всё под контролем.
Внутри камень не уходил. Концерт, ссора с друзьями — всё это давило. Хотелось хоть кому-то вывалить накопившееся. И тут рядом — Джонсон. Не лучший вариант, но иного выбора не было.
— Ты когда-нибудь злился на друзей... потому что сам всё проебал? — выдохнул Сал.
— Понял тебя, — кивнул Ларри. — Но к чему вопрос?
Фишер поморщился: доверяться этому придурку — последнее дело. Но слова сами лезли наружу.
— Я сорвал концерт. Напился, сорвал...
— Ага, ага, — перебил Ларри. — А говорил, у алкашей поводов нет.
— У меня это исключение, а у тебя образ жизни, — резко огрызнулся Сал.
— Ладно. Один–один, — Джонсон ухмыльнулся, не давая себя задеть.
Они заказали ещё. Виски жгло горло, и разговор становился всё тяжелее.
— Ну сорвал и что? — лениво спросил Ларри.
Сал заговорил быстрее, срываясь:
— Все накинулись, начали гнать, что я говно, что подвёл всех. А вот на тебя никогда не орут. Я сегодня смотрел — вы такие дружные. Но, блядь, кто бы тебя терпел, если бы не они?
Лицо Ларри дёрнулось. Слова били туда, куда не следовало. Он стиснул зубы.
— В смысле терпят? — холодно спросил он.
— Ты же алкаш! Безответственный, вечно по синьке устраиваешь драки и проблемы. Чудо, что с тобой кто-то вообще ещё рядом, — Сал говорил, не думая, алкоголь лил масло в огонь.
Джонсон молчал, кивая, будто выслушивал приговор.
— А ты... ты эгоист, — Сал почти кричал. — В песнях всё видно! Душа человека — в творчестве. А у тебя душа одна: бухло, бабки, тусовки. И на всё остальное тебе насра...
Договорить он не успел. Кулак Джонсона со свистом врезался ему в лицо.
Сал рухнул со стула, стукнувшись головой о деревянный пол. Мир завертелся, потолок поплыл. Ларри, шатаясь, присел на корточки рядом, тяжело дыша. Его глаза горели злостью, но глубже там пряталась обида. Настоящая, человеческая.
— Ты нихуя не знаешь, — прошипел он.
Фишер, лежа на холодном полу, вдруг увидел это — не пьяную ярость, а боль. И от этого самому стало хуже. Он поднялся, пошатнулся и схватил Ларри за руку:
— Подожди. Я просто хочу поговорить.
— Ты, видимо, с первого раза не понял? — Джонсон обернулся, его взгляд пронзил Сала.
Схватив его за воротник, Ларри поднял, будто решая, что делать дальше. Гнев бурлил в нём, но вместе с ним — непонимание: зачем Фишер так лезет в душу, почему он вытаскивает наружу то, что Ларри привык прятать?
Секунду они стояли так — чужая рука на горле, два человека, полные ненависти и боли.
И тут дверь бара распахнулась. В помещение ворвались двое полицейских. Кто-то из персонала вызвал их ещё во время перепалки.
— Руки за голову! — прозвучало резко.
Металл наручников клацнул сначала на запястьях Джонсона, потом на руках Сала. Ларри вырывался, но быстро понял: бесполезно. Вечер закончился. Ночь будет в участке.
Парней вывели из заведения и усадили в полицейскую машину. Ларри сверлил Сала злым, тяжёлым взглядом, словно хотел прожечь дыру в его голове, а тот сидел спокойно, будто ни при чём, и смотрел в мутное стекло. За окном сменялись фонари, мокрый асфальт и силуэты спящих домов. Но за этим показным равнодушием у Фишера внутри шевелилась вязкая вина. Никогда раньше он не был причиной передряг с Джонсоном, а сегодня сам втянул его в грязь.
Мысль жгла: он не хочет вражды с Ларри. Но терпеть его вечные выходки, сарказм и агрессию — тоже выше сил. Может, лучший выход — держаться от него на расстоянии. В начале вечера, ещё до того как всё скатилось в пьяную драку, Сал думал, что сможет провести время с Ларри нормально. Может, это одиночество подтолкнуло его. Может, желание показать друзьям: «Я и без вас справляюсь». Но, сидя рядом с Джонсоном в полицейской машине, он понимал: справляется он хреново.
Машина остановилась у серого здания участка. Их провели внутрь, сняли ремни и закрыли в камере. Вонь сырости ударила в нос, стены крошились от времени, воздух был ледяной. Металл решётки глухо звякнул, и дверь захлопнулась.
Ларри сразу забился в угол, не глядя на Сала. Лицо мрачное, глаза тяжёлые, будто свинцом налитые. Хотелось только спать, забыться. Фишер, напротив, никак не мог найти себе места: его бросало от чувства вины к пустоте, от злости на себя — к жалости к Ларри.
Он вспомнил, как в юности сидел здесь не раз. Тогда казалось весёлым приключением — поводом для историй. Но сейчас всё иначе: веселье куда-то делось, осталась только пустота и осознание, что он катится вниз.
Фишер неловко придвинулся ближе. Ларри сразу повернулся к нему, прищурившись.
— Извини... за то, что наговорил, — голос Фишера дрогнул. — Тебя есть за что терпеть. И проблем у тебя дохуя, поэтому так все и ...
У Джонсона брови взметнулись вверх, и он даже усмехнулся. Такое искреннее, но до нелепости пьяное извинение казалось почти смешным.
— Лучше бы ты молчал, — буркнул он, закатив глаза.
— Я... просто потерян, как и ты. И зря сказал то дерьмо, — Фишер говорил тише, но серьёзнее, глядя на него снизу вверх своими голубыми глазами.
— Нихуя я не потерян, — резко отрезал Ларри, а потом на миг замолчал. Вздохнул. — Слушай, Фишер. Мне твоя поддержка не нужна. И тебе советы мои тоже. Ссоришься с дружками — мирись. Если они не принимают, что ты можешь проебаться... нахуй тебе такие друзья.
Сал кивнул, выдавив лёгкую улыбку. Слова были грубы, но в них чувствовалась странная честность. Он отодвинулся, решив больше не лезть. Вечер оказался странным: никогда прежде они не говорили так, и в этом было что-то новое, пугающее.
Полицейские за решёткой не обращали на них внимания, бумажки, протоколы и рутина были важнее двух пьяных музыкантов. Сколько сидеть — неизвестно.
Ларри уже едва держал глаза открытыми: веки наливались свинцом, голова гудела. Он сдался и опустился на лавку, проваливаясь в сон. Фишер тоже начал трезветь, и вместе с ясностью приходили тошнотворные мысли и тяжесть. Чтобы не чувствовать их, он лёг на холодное дерево, сжался в комок и закрыл глаза. Через несколько минут дыхание его выровнялось — и камера погрузилась в тяжёлую, тревожную тишину.
Долго Джонсону поспать не удалось. Через час он рывком поднялся, скривившись от боли в спине — жёсткая, ледяная лавка врезалась в кости, будто нарочно издеваясь над его телом. Сон здесь был невозможен. Ларри выпрямился, провёл рукой по лицу и тяжело вздохнул.
Взгляд упал на Сала: тот спал, свернувшись калачиком, дрожал от холода и сжимал кулаки даже во сне, будто пытался удержать в себе всё то, что рвалось наружу. В груди Ларри что-то кольнуло, но он быстро отвёл глаза и уставился на проходящего мимо решётки полицейского.
— Эй! — хрипловато крикнул он, хватаясь за холодные прутья. — Можно вас?
Сотрудник нехотя повернул голову. Под глазами синяки, шаги медленные, сонные. Было ещё совсем раннее утро, и дежурный явно мечтал оказаться где угодно, только не здесь.
— Что вам? — пробормотал он, остановившись.
— Сколько ещё сидеть? — спросил Ларри, глядя исподлобья.
— Ну... — полицейский достал блокнот. — Штраф за драку в общественном месте...
— Да я знаю, сколько штраф, — перебил Джонсон резко, нетерпеливо. — Просто принесите телефон. Мне внесут залог.
Мужчина лениво пожал плечами и ушёл, шаркая ботинками по коридору.
— Блядь, тебя за смертью только посылать, — тихо процедил Ларри ему вслед, но достаточно громко, чтобы тот услышал.
Через пару минут в руках у шатена оказался старый кнопочный телефон. Он почти вырвал его, быстро набрал номер Роберта — единственного, кто мог его вытащить. Гудки тянулись мучительно долго, а каждая секунда только усиливала головную боль и желание оказаться дома, под одеялом.
— Алло? — сонный голос Роберта прозвучал в трубке.
— Рооб, дружище, — начал Ларри, натянуто улыбаясь, словно друг мог её увидеть. — Я тут...
— Джонсон, ты время видел? — перебил тот, раздражённо.
— Да знаю я! Но дело такое... я в участке.
В трубке повисла пауза.
— Что стряслось? — спросил Роб, уже более настороженно.
— На месте расскажу. Долго объяснять, — сказал Ларри, глотая злость.
— Ладно... адрес скажи, — вздохнул ирокезник, уже начиная собираться.
Пока он диктовал адрес, взгляд снова упал на Сала. Тот сжался ещё сильнее, дрожал от холода, губы посинели, а дыхание было тяжёлым и рваным. От похмелья ему явно было хуже, чем самому Ларри. Забрать его было некому.
— Эй, Ларри, ты тут? — донёсся в трубке голос Роберта.
— А? Да, тут ещё кое-что, — пробормотал Джонсон, не сводя глаз с Сала. — У тебя наверняка есть номер того белобрысого из группы этих уёбков. Позвони ему, скажи, чтобы тоже сюда приехал.
— У меня слишком много вопросов, — голос Роберта был холодным, полным недоумения.
— А у меня слишком мало ответов, чтобы тебя сейчас удовлетворить. Просто сделай это. Быстрее приезжай.
Он не стал слушать возражений и бросил трубку. Вернул телефон охраннику и снова опустился на лавку, сцепив руки в замок. Оставалось только ждать.
Ошеломленный разговором с другом, Роберт не стал медлить и, быстро вставая с кровати, начал одеваться. Параллельно в голове строились догадки о том, что могло произойти с Ларри.
«Зачем ему Тревис? Почему он вообще там оказался? В голове не укладывается...» — вздыхая, думал Роб. Сердце слегка колотилось, а мысли метались, будто он пытался собрать мозаику из хаотичных фрагментов событий.
Парень собрался и вышел. На улице моросил неприятный дождь, и холодные капли попадали на лицо, вызывая лёгкий дискомфорт. Роберт скривился, ускорил шаг и почти побежал к машине, ощущая каждую каплю, стекающую по воротнику. Сев в салон, он тут же вспомнил просьбу Ларри, достал из кармана сотовый и набрал номер Тревиса. Звонок прозвучал всего пару раз — и на том конце послышался раздражённый голос.
— Серьезно? Ты чё звонишь в такое время? — без приветствия сразу агрессировал Фелпс.
— Чувак, прости, но там надо кое-куда подъехать, — неловко, делая паузы, объяснял Роб.
— Куда? И зачем? — недоумевал блондин, сонно моргая.
— Я честно сам ничего не знаю, — продолжил Роберт, стараясь держать голос ровным. — Давай я тебе адрес кину, а там уже разберёмся.
— Ебать, я должен куда-то поехать в четыре ебаных утра, потому что так надо тебе? — крикнул Тревис, раздражение и сон переплетались в голосе.
— Не злись, — спокойно, почти безэмоционально объяснил Роб. — Но я думаю, ты должен быть там.
Роберт не знал всех подробностей пребывания Джонсона в участке, но был уверен, что Ларри просто так не тревожит посторонних. Размышления в голове становились всё быстрее: что же там могло произойти? Тревис нервно дышал в трубку, молчал, но ирокезник понимал — вот-вот он согласится.
— Блять, давай свой адрес, скоро буду! — с психу бросил трубку блондин, явно уже готовый к действию.
Роберт улыбнулся и быстро отправил адрес Тревису. Завел машину и поехал. Глаза ощущали усталость — он почти не спал, вернувшись после клуба около двух часов ночи, а мысли о вчерашнем дне не давали покоя. Инцидент с Адель ещё долго будет крутиться в голове, но, к удивлению, не осталось негатива. Всё это вырисовывалось как необходимый опыт, уроки, которые могла дать только она. Роберт принял их с честью и спокойной уверенностью.
Дорога постепенно сворачивала к участку.
«Далековато в этот раз тебя занесло, Джонсон», — подумал Роб, ощутив лёгкую тревогу и одновременно ожидание.
Припарковавшись почти у входа, он вышел, оглядываясь по сторонам. Глаза искали Тревиса, надеясь, что тот приедет и не сочтёт просьбу пустяком. Простояв минут пять безрезультатно, Роберт начал закрывать машину, чтобы идти к входу. И вдруг из-за угла показались фары. Желтая машина резко затормозила, послышался скрип шин, удар запаха жжённой резины ударил в нос. Роберт ухмыльнулся, слегка удивлённый.
Из салона вышел весь помятый, лохматый и сонный Тревис Фелпс.
— Ну что? Зачем мы в участке? — нахмурив брови, спросил блондин, недовольство и раздражение буквально сверкали в глазах.
— Сам ещё не знаю, — невинно пожал плечами Роберт, стараясь скрыть лёгкую улыбку.
Тревис с удивлением посмотрел на ирокезника, сжав кулаки от злости. В столь ранний час его подняли непонятно зачем, и чувство недовольства только усиливалось. Каждое мгновение ожидания, каждое движение Роберта вызывало у блондина смесь раздражения и тревоги — утреннее молчаливое напряжение, которое будто висело в воздухе, делало эту встречу ещё более странной и ощутимой.
— Пошли внутрь, думаю, станет всё ясно, — Роберт говорил загадками. Он точно знал: если Тревис узнает, что его вызвал Джонсон, блондин, скорее всего, вообще не приехал бы.
Парни вошли в участок. Внутри их встретил уставший полицейский, который заметно вздернулся от внезапного появления двух молодых людей.
— Вы к кому? — вскочив с места, спросил мужчина, глаза его блестели усталостью и раздражением.
— Джонсон, Ларри Джонсон, — кратко ответил Роберт, стараясь не показывать внутреннего волнения.
Работник куда-то ушёл, а Тревис, словно замерший, встал в ступор и уставился на Роберта.
— Мы тут из-за придурка Джонсона? — возмутился блондин, голос дрожал от смеси недовольства и тревоги.
— Да, драка в баре, с Салом Фишером, — прервал его полицейский, сухо кивая на протокол.
Роберт был удивлён. Про Фишера он не слышал ни слова от Ларри, но догадка возникала сама собой — ведь Тревис здесь.
— Сал тут? Не верю... — в голосе Тревиса сквозила отчаянная усталость и тревога. Он опустил взгляд на протокол, в глазах — лёгкая паника.
«Неужели он опустился так низко...» — подумал Фелпс, сердце сжалось, а лёгкая дрожь пробежала по рукам.
Роберт, напротив, был в шоке и одновременно с нетерпением хотел увидеть картину своими глазами. Сал вместе с Ларри в одной камере — это уже многое говорило. Но внимание ирокезника тут же привлекла изменившаяся мимика Тревиса.
— Эй, ты чего? — дернув блондина за плечо, спросил Роберт.
— Да ничего, — резко убрав руку, Фелпс рванул вперёд за полицейским.
Роберт только странно посмотрел на уходящего, затем пошёл за ним. Полицейский провёл их в кабинет, где предстояло заполнить бумаги, чтобы вскоре выпустить двух ребят, проведших ночь за решёткой.
Когда Тревис вместе с Робертом подошли к камере, они увидели уставших парней. Фишер уже не спал, опираясь рукой на колено и устало глядя в пол. А Джонсон, похоже, только и делал, что ждал друга. Стоило красному ирокезу появиться, как Ларри вскочил со своего места.
Сал не знал, что пока он спал, Джонсон созвонился с Фелпсом и убедил его прийти. Когда Сал увидел друга, невольно отвёл взгляд — стыд и тревога собрались в огромный ком, сдавив грудь.
Такого разочарованного взгляда Тревиса Сал ещё не видел. Полицейский достал связку ключей, одним движением открыл решётку. Уставшие ребята вышли к друзьям.
— Постоянно тебя надо из дыры какой-то вытаскивать, — потрепав каштановые волосы Ларри, сказал Роберт.
Шатен лишь отмахнулся, злиться на человека, который только что вывел его из камеры, он не мог. Слева стоял Фишер, исподлобья глядя на блондина; Тревис своими чёрными глазами смотрел проницательно, неодобрительно качая головой.
— Пошли, — взяв друга под руку, проговорил Тревис.
Сал немного задержался, повернувшись на Ларри:
— Спасибо, — голубые глаза встретились с глазами Ларри, тот на мгновение замер, поражённый искренностью взгляда.
Джонсон растерялся, кивнул головой, и Сал пошёл за Тревисом. Через пару минут Роберт с Ларри вышли из участка. Ребята расселись по своим машинам и поехали по домам.
Роберту не терпелось узнать, что произошло с Фишером. По протоколу он видел, что парни сидели в баре больше часа.
«Как они не подрались в первые секунды?» — недоумевал Роб. Ещё больше удивляло, за что Фишер поблагодарил Ларри. Слова были искренними, что казалось странным для него, учитывая всю напряжённость и происходящее.
— Вы с Фишером теперь друзья? — со смехом спросил Роберт, пытаясь разрядить обстановку.
Ларри закатил глаза, не скрывая усталости и легкого раздражения.
— Мы там оказались, потому что я ему в нос прописал, какие друзья? — выдал шатен, голос с оттенком злости и самоиронии.
— Но ты молодец, что не оставил его там, хотя мог, — сказал Роберт, взглядом поддерживая друга.
Ларри молчал. Он не хотел принимать похвалу за этот поступок — ему просто стало жалко Сала. Когда они встретились, всё вроде начиналось нормально, Джонсон уже не злился на Фишера, но странный осадок после произошедшего остался.
Шатен кинул на Роберта взгляд, оглядел его с ног до головы, и воспоминания о вчерашнем вечере нахлынули на него волной. Он тяжело выдохнул, стараясь прогнать мысли, понимая, что злиться на правду — это бессмысленно.
— Чего ушел-то? — внезапно спросил Роберт, голос слегка настороженный, но доброжелательный.
Ларри замешкался. Он хотел выкинуть это из головы, забыть обо всём, но друг напомнил обо всём напрямую. Сказать правду было сложно: признаться самому себе и своему лучшему другу, что ему стало завидно, что он почувствовал себя лишним, было мучительно. Молча он смотрел в окно, не отводя взгляд.
— Ларри, ты всё равно молодец, держался как мог, — начал Роберт, — но не думай, что после того, как сорвался, можешь снова пойти по этому пути. Сейчас на тебе много ответственности.
Шатен уставился на друга, глаза невинно хлопали. Какая ответственность? Он, казалось, распорядился своей жизнью безрассудно, не думая о последствиях.
— Ты нужен нам, маме и в первую очередь себе, — продолжил Роберт, улыбаясь и ловко отвлекаясь от дороги. — Не упускай шанс показать, что способен побороть себя.
Эти слова глубоко задели Джонсона. Неужели именно этого ему не хватало, когда он уходил в бар, чтобы выпить и убежать от всего? Слова о том, что он кому-то нужен — это было важнее, чем он сам думал. Ларри не стал показывать, как приятно слышать это от друга, но внутри что-то тихо согрелось. Роберт, словно читая мысли, всегда знал, что сказать, чтобы было лучше.
Ребята подъехали к апартаментам. Выйдя из машины, Ларри остановил Роберта.
— Деньги я верну за залог, — выдал шатен, словно для себя.
Роберт посмеялся.
— Совесть жрёт? — с лёгкой ухмылкой спросил он.
— Да пошёл ты, — махнув рукой, Ларри ускорил шаг и пошёл к дому, словно стараясь убрать с плеч всю тяжесть последних часов.
Роберт проводил его взглядом, искренне улыбаясь. Закрыв машину, он тоже направился в дом, чувствуя, что сегодня была сделана маленькая, но важная победа.
В машине Тревиса висела густая, давящая тишина, которую оба боялись нарушить. Но Фелпсу было тяжелее молчать: всё, что произошло, потрясло его, не укладывалось в голове, как Сал мог оказаться рядом с врагом. Самое обидное было то, что после ссоры ему легче было говорить с Джонсоном, чем с друзьями. Злость, смешанная с отчаянием, поглотила его целиком — хотелось просто сложить руки и перестать думать.
— Блять, Джонсон? Серьезно? Это пиздец, как ты мог так опуститься, чтобы бухать с этим ублюдком! — Сал размахивал руками, словно хотел выкинуть всю боль наружу.
— Мне показалось, что он нормально себя вел, и ведь начиналось всё хорошо... Я его сам довел, — печально сказал Фишер, взгляд устремлён вниз.
Тревис с недоумением посмотрел на друга.
— Ты ещё и покрывать его будешь? Может, вы вообще станете друзьями? — голос блондина дрожал от злости, но силы терпеть её уже иссякли.
Сал закатил глаза и отвернулся, глядя на картинку за окном.
— Мы там оказались, потому что он мне в нос прописал, о какой дружбе речь, — холодно и недовольно выдал он.
Фелпс чуть успокоился и взглянул на друга: тот весь был испачкан, от него нес перегаром, взгляд усталый и замученный. Никогда раньше Тревис не видел его в таком состоянии — сердце сжималось от боли за друга, хотелось хоть чем-то помочь.
Резко свернув с маршрута к дому Сала, он направился к себе.
— Эй, куда мы едем? — резко спросил Сал, поворачиваясь к блондину.
— Ко мне. Приведешь себя в порядок, выспишься, а утром поговорим, — спокойно, но твёрдо ответил Тревис, не сводя глаз с дороги.
— Нет, домой вези меня! — голос Сала дрожал от напряжения.
Тревис лишь покачал головой, продолжая свой маршрут. Сал начал выходить из себя, дыхание стало учащённым, в груди поднимался неприятный ком.
— Мне твоя жалость не нужна! Лучше бы Джонсон оставил меня там! Сам бы разобрался! — крикнул Фишер.
Блондин не реагировал, зная, что Сал когда-нибудь поблагодарит его за это.
— Дай мне позаботиться о тебе. Не закрывайся, не уходи, — с досадой стукнул по рулю Тревис. — Возьми и дай мне помочь, так же, как ты помог мне!
Сал резко посмотрел на друга. Глаза Тревиса блестели от напряжения и эмоций, но он продолжал держать руль.
— Чем я тебе помог? — голос Фишера стал спокойным, но дрожал от внутренней боли.
Тревис тяжело выдохнул. Машина остановилась у его дома, и он, наконец, смог взглянуть в голубые глаза друга.
— Ты помогаешь мне быть лучше, я это понял, — тихо сказал он. — Я люблю тебя, Сал, может даже больше, чем это слово передает. Я готов стараться, чтобы ты был счастлив, а если ты будешь счастлив, то и я тоже.
Сал, ошеломлённый словами, отвёл взгляд. В груди его пронзила дрожь. Он едва сдерживал эмоции, но улыбка появилась на лице, он кивнул.
— Я тоже люблю тебя, — тихо признался Фишер, — но больше, чем я давал тебе всё это время, я дать не могу.
Тревис улыбнулся, понимая, что итог верен.
— Мне кажется, нам всем нужен отдых, — сказал он серьёзно. — Давай приостановим концерты и всё, что связано с группой.
Сал удивлённо отстранился.
— Как это приостановим?
— Поедем завтра к Люку и отменим все концерты на следующий месяц, — твёрдо ответил Тревис.
Фишер опустил глаза, понимая, что это решение верное, но всё равно страшное. Борьба с самим собой никогда не была лёгкой.
— Эй, Сал, мы всё равно будем рядом. Просто нам нужен отдых от ответственности. Мы не разойдемся, это правда поможет, — мягко добавил Тревис.
Сал посмотрел на друга, кивнул. Камень с души Тревиса упал, он улыбнулся.
Парни вышли из машины, направляясь в дом. Старший Фелпс и мысли о незваном госте сейчас не имели значения. Сал был слишком истощён, чтобы думать о чём-то ещё — хотелось лишь лечь и забыться.
Тихо разуваясь, на носочках они прокрались в комнату Тревиса, где их ждала долгожданная тишина и возможность просто быть рядом.
От бессилия Сал рухнул на диван, а Тревис оглядел его, взял из шкафа одеяло и заботливо накрыл. Сам он тоже лёг на кровать, но сна не было. Мысли крутились в голове о сегодняшней ночи, не давая покоя. Крутясь, чтобы занять удобное положение, Фелпс начал злиться на самого себя за то, что не может остановить поток мыслей. Это давило на него, по телу проходила неприятная дрожь, будто кости ломило. Напала паника: парень не понимал, что происходит, и ему было не по себе.
«Блять, только не это...» — подумал Тревис.
Организм давал знать о том, чего ему не хватает. А именно чего-то запретного. Всё ушло, осталась лишь мысль о том, что хочется забыться. Стиснув зубы, тело неистово тряслось, безысходно глядя в потолок. Тревис хотел закричать. Перевернувшись на живот, он уткнулся лицом в подушку и стал плакать от боли. Нервы не выдерживали — парень рано обрадовался своему «здоровому образу жизни». Сал спал так крепко, что не слышал воплей друга, а вот отец в соседней комнате проснулся от непонятных звуков.
Сонно оглядываясь по сторонам, Кеннет встал с кровати и прислушался. Стуки, шуршания и стоны тревожили его. Нахмурив брови, он вскочил, чтобы узнать, в чем дело. Без стука ворвался в комнату сына, и тот испуганно обернулся. Красные и опухшие от слёз глаза смотрели прямо на вошедшего мужчину. Старший Фелпс обомлел.
— Папа, мне плохо... — захлёбываясь в слёзах, сказал Тревис.
Отец не знал, что делать. Приоткрыв рот, он стоял в полном шоке. Блондин пытался успокоиться, чтобы объяснить, но слова никак не складывались.
— Я просто... я... — он заикался, не в силах связать два слова.
Кеннет подошёл ближе и сел на кровать.
— Мальчик мой... — с печалью произнёс он.
Тревис уткнулся в плечо отца, продолжая рыдать, но его присутствие понемногу успокаивало сына. Так они просидели полчаса. У Фелпса больше не оставалось сил плакать, и сон постепенно одолел его. Аккуратно убрав голову с плеча Кеннета, он улёгся на постель.
Старший Фелпс с трудом мог смотреть на сына, чувствовал вину за его страдания, отчасти из-за себя самого. Посидев рядом ещё несколько минут, мужчина убедился, что Тревис спит, и направился в свою комнату. Проходя мимо спящего на диване Сала, он остановился.
«Если это чудо как-то причастно к состоянию моего сына... то быть беде», — подумал он, с тревогой глядя на Фишера.
Утро у парней началось в обед. Оба поздно легли спать, и им требовался хороший отдых. Первым встал Сал, берясь за голову обеими руками, он присел на диван. Голова жутко болела от похмелья, вокруг всё ещё плыло, от этого его начинало тошнить. Физически он чувствовал себя даже лучше, чем морально, но стоило открыть глаза — и тут же полезли флешбеки со вчерашней ночи. Стало ужасно стыдно и неприятно от самого себя. Усталый взгляд пал на спящего друга, и Сал на пару минут задумался. Тряхнув головой, он пришёл в себя. Уже нужно было вставать, чтобы ехать к Люку, хоть Фишер до сих пор сомневался, стоит ли делать паузу в музыке. Но он пообещал Тревису — и не мог отступать.
Аккуратно присев на кровать Фелпса, Сал положил на него руку и немного потряс, чтобы разбудить друга. От неожиданности Тревис подскочил.
— Пора вставать, — улыбнувшись проснувшемуся, сказал Сал.
Тревис совсем не выспался: он лёг намного позже, чем Фишер, и всё ещё не отошёл от вчерашних событий. Страх и паника преследовали его. Тяжело вздохнув, он встал с кровати и в полной тишине стал собираться. Сал оглядел друга, не понимая, почему тот так себя ведёт, но спрашивать боялся — вдруг это из-за него. Вместе они начали собираться.
Атмосфера вокруг была угнетающей, всё казалось серым. Сал хотел, чтобы это скорее закончилось.
В комнату послышался стук.
— Ребята, вы встали? Там завтрак стоит, поешьте, — выглядывая из-за двери, сказал отец Тревиса.
Парни странно переглянулись, а мужчина ушёл. Фелпс, приподняв бровь, бросил Салу немой вопрос:
— Чего это он такой добрый?
— Долго объяснять, пошли, — Тревис явно уходил от ответа.
У Сала появилось ещё больше вопросов. Тайны и загадки всё больше пугали его.
«Значит, не только из-за меня группа уходит на перерыв... что же он от меня скрывает?» — думал Сал.
После завтрака парни поехали в офис к Люку. Во время поездки никто не проронил ни слова.
— Здравствуйте, юноши, — с головы до ног осматривая их, поприветствовал Люк. — К чему такая неожиданная встреча?
Мужчина пригласил их в кабинет, и все расселись.
— У нас не очень хорошие новости, — начал Тревис, — но надеемся на ваше понимание.
Люк взялся за подбородок и внимательно слушал.
— Не знаю, слышали ли вы про вчерашний инцидент на концерте, но всё катится не туда. Нам нужен перерыв.
Сал сидел, скрестив руки на груди, взгляд устремлён вниз. Он ничего не хотел говорить, чтобы не ляпнуть лишнего. Люк многозначительно кивнул и встал.
— Да, что было вчера, я слышал. Но многие в восторге, — сказал он.
Тревис нахмурил брови и посмотрел на продюсера:
— В восторге от того, что мой друг страдает? Не надо нас уговаривать, мы уже всё решили.
— А как же группа Ларри Джонсона? — взгляд Люка задержался на темных глазах Тревиса. — Вы хотите, чтобы вся аудитория перешла к ним?
Блондин молча отвёл взгляд на Сала, ожидая, что тот хоть что-то скажет. Но Фишер, вспоминая всё произошедшее, понимал, что делает правильно. Он поджал губы и кивнул Тревису — знак, что решение принято.
— Нет, Люк, если мы продолжим как раньше, потеряем намного больше. На время закрываем проект, — доходчиво объяснил Тревис.
Люк вгляделся в глаза каждого парня, задумавшись, затем сел обратно на кресло, закинув ногу на ногу.
— Ладно, ребята, вам виднее. Если есть проблемы, их нужно решать. У меня даже есть место, где вам помогут с этим, — он стал рыться в ящике стола.
Тревис с Салом переглянулись с недоумением.
— Вот, держите, может, это вас заинтересует, — протянул листовку.
Фелпс взял бумажку, изучая её. Глаза блондина поднялись на Люка.
«Это же листовки, которые я раздавал», — подумал Тревис.
— Эм, вы как-то связаны с этим? Просто кажется знакомым, — спросил он.
— Да, там замечательные люди. Я часто посещаю это место, раньше о таких даже не слышал, — воодушевлённо сказал Люк. — Вам стоит туда сходить.
Парни неловко улыбнулись и стали собираться.
— И что теперь? — с грустью спросил Сал.
Тревис остановился, встал перед другом, испуганно глядя на него. Сердце Сала ёкнуло.
— Сал, я чуть не умер прошлой ночью... кажется, я не справляюсь сам. Мне снова хочется... просто... — он не мог подобрать слова.
— Эй, я тебя понял. Этот перерыв действительно нужен нам всем, — Фелпс положил руки на плечи друга. — Мы справимся.
Тревис печально улыбнулся и кивнул головой.