Нежный снег

Лунный свет сиял в эту ночь ярче, чем солнце и казалось, слепил бедного, слегка пьяного Эдгарса. Он, прикрывая лицо рукой, щурясь от света уличных фонарей, медленно ковылял по улицам на окраине Риги. Не безопасно, но ему уже было плевать.

Дойдя до нужного ему дома, который почти разваливался на кусочки от одного только взгляда, он завернул во второй подъезд, перед этим вслух посчитав их. Нажав уже выученный наизусть код, он зашёл в дом и осторожно поковылял на третий этаж, который был в этом доме последним. Холод был в этот день жуткий, но парень этого не ощущал.

Постучавшись в дверь, он сел на лестницу рядом, начиная про себя молиться богу, лишь бы ему открыли, ведь идти больше некуда.

Через минуту послышались медленные шаги и поворот ключа в замочной скважине изнутри. Дверь открылась, а из-за неё выглянула сонная растрёпанная девушка, с густыми чёрными волосами и короткой стрижкой.

— О боги, Эдгарс, ты время видел?.. Чего ты шляешься так поздно?.. — девушка потёрла глаза и выйдя из квартиры, села на корточки рядом с другом.

— Время детское, Март, пусти переночевать. — прокашлялся Эдгарс, потирая нос.

— Опять? У тебя дома что-ли своего нет? — слегка недовольно возразила девушка.

— Хорошо, можешь меня не впускать. Тогда я лягу спать под скамейкой возле твоего подъезда. Утром меня поймают менты, повяжут и отправят на несколько суток в тюрьму, а может и на учёт поставят, я ведь в комендантский час тут шляюсь. — Эдгарс отчаянно встал на ноги и поправил причёску. — И в том, что меня не возьмут в университет из-за этого учёта, будешь виновата только ты.

— Да ладно, заходи давай, мама всё равно на вахте. — Девушка взяла Эдгарса под руку и завела в квартиру, закрывая за собой дверь на ключ.

Переодевшись в свою одежду, оставленную ранее у Марты дома, Эдгарс снял пирсинг и пришёл на кухню, где уже стояли кружки и тарелки с бутербродами.

— Что опять случилось, Эд? Ты пьяный. — Марта села за стол и поджала ноги на стуле, кладя на колени голову.

— Сильно заметно? Я не много выпил, так, чтобы охотку сбить. Половинку бутылочки может, ничего страшного. — Эдгарс взял кружку и начал большими глотками хлебать чай.

— Эд, я не спрашиваю сколько ты пил. Мне это не интересно. Мне интересно, зачем ты пил? Какая причина?

— Да причиной тому мамаша моя придурошная. Всё никак не успокоится, тварь такая. Сколько можно мозги отцу... А, короче, её опять из Питера сюда принесло. Она начала тут истерику закатывать, мол "почему ты меня не навещаешь, Эдичка". Ага, конечно, буду я её навещать, после того как она меня на отца кинула и к другому мужику ускакала заграницу. — Эдгарс почесал переносицу, где ранее был недавно проколот пирсинг, но сейчас он был без украшения. — Ещё к пирсенгу моей и волосам придралась, вот ей то какое дело? О ней полгода ни слуху, ни духу с нашей последней встречи на два часа, а я ещё мнение её спрашивать должен.

— Кошмар... Так, а дальше что было? Они поругались?

— Конечно поругались. Мой отец не терпила, чтобы такое отношение проглатывать. А я уже устал, вот и прибухнул слегка. Вот почему разводятся они, а страдаю я?! — Эдгарс положил голову на стол. — Уже пять лет ни туда, ни сюда. С ними каждый день как на войне.

Марта печально посмотрела на Эдгарса и встав с места, подошла к нему и обняла. Эдгарс же, сидя на стуле, уткнулся лбом ей в грудь и дал волю чувствам, пустив слезу. Пригласив жестом её к себе на колени, парень обнял Марту, кладя голову ей на плечо.

— Вот почему нельзя остаться с тобой? Сидеть вот так каждую ночь, чай пить и обниматься. Это было бы так здорово и комфортно. Ни криков, ни руганей, просто спокойная и тихая атмосфера. Утром на репетицию вместе сходить, в обед на балконе покурить, а вечером фильмец посмотреть, не расписание, а мечта.

— Ты можешь остаться у меня на недельку-две. Мама на работе, и я думаю она не будет против твоей компании для меня. — Марта нежно перебирала волосы парня, поглаживая его по голове.

— Это было бы прекрасно. Завтра после репетиции схожу за вещами и будем жить вместе. Маме всё равно, а папа даже рад будет, если я с тобой останусь. — Эдгарс улыбнулся, шмыгнул носом и вытер слезу с щёки. Он посмотрел Марте в глаза, подумав о том, насколько же она красива.

Бледная, даже возможно блестящая, словно холодный мрамор кожа, освещалась уже тусклым лунным светом. Короткие, густые и очень пышные, с видимым начёсом волосы, слегка падали на лицо и не касались плеч. Одета она была лишь в чёрную майку и такого же цвета нижнее бельё.

Эдгарс спустил руки ей чуть ниже талии, а после, ещё немного полюбовавшись блеском её сонных глаз, он наклонил голову в бок и прильнул к её губам, прикрывая глаза. Марта медленно ответила тем же, кладя руки ему на щёки, тем самым притягивая ещё ближе. Целовались они нежно, чуть меньше минуты, а после постепенно отстранились друг от друга, всё ещё прикрывая глаза.

— Чудесно, как всегда, мой кот. — Марта улыбнулась и посмотрела в глаза Эда.

— Ты лучше, звёздочка. — Эдгарс усмехнулся и вновь положил голову на грудь девушке, уже полноценно закрывая глаза.

Они быстро перебрались в комнату к Марте, где вдвоём компактно уместились на одну кровать. Но в кровати, Эдгарс уже перехотел спать. Он осторожно спустился на плечо к девушке, обнимая её за талию. От нечего делать, Эдгарс начал осматривать комнату, которую и так видел уже тысячу раз. Белые стены, заклеенные постерами с красивыми и слегка жуткими готами. Большое зеркало в углу, на которое когда-то Марта и вся их небольшая музыкальная группа приклеили общие фотографии. Основная масса этих фото была только с Эдгарсом вдвоём. После необычных фотосессий на мыльницу на кладбище, в чёрных нарядах, осталось очень много фотографий, которые теперь украшают зеркало и стену. Шкафа у Марты не было, поэтому все её длинные платья, джинсы клёш и другие вещи в готическом стиле висели на гвоздиках, вбитых в стену. А ведь раньше там были картины... На столе стояли цветы, а стол был прямо возле окна. За окном было видно лишь верхушку дерева без листочков. М-да уж, вид конечно пугающий, но Марте было такое по душе, поэтому это дерево стало самой главной музой в написании музыки и текстов песен.

На тонкую веточку дерева села необычная птичка с длинным хвостиком. Вроде трясогузка... Эдгарса резко стало клонить в сон. Он закрыл глаза и практически сразу уснул.

В этот раз снов им двоим не снилось, но сны ни Марта ни Эдгарс не любили, так что такая ночь им даже в радость. Проснувшись от будильника с на удивление нежным звуком, Эдгарс обнаружил, что они с Мартой поменялись местами и теперь он служил ей преданной подушкой для объятий. Позавтракав тостами с джемом и крепким кофе вперемешку с дешёвым энергетиком, вдвоём они собрались, накрасились и поковыляли в обнимочку с инструментами на студию, в которой собирались на репетиции с группой.

Группа у них была небольшая, всего пять человек. Марта и Эдгарс создали и набрали туда ребят ещё когда обучались в музыкальной школе. В целом, они там как раз и познакомились. В 6 классе Эдгарс случайно споткнулся о скрипку Марты и упал прямо на пол, растеряв свои папки с нотами, которые нёс в класс сольфеджио. И как это бывает в самых обычных романтических фильмах, они "с первого взгляда" поняли, что были обязаны познакомиться. Так и зародилась их крепкая дружба, которая позже переросла в отношения. Вполне себе милая история, но и Марта и Эдгарс особо ей не распространяются. Эд говорит, что с Мартик он познакомился в интернете, а девушка же сторонница более паранормальной версии. "Он призвал меня как самого страшного демона и после его кончины, я заберу его в ад" — отвечала обычно Марта, с мрачной ухмылкой на лице на вопрос о их знакомстве.

Придя на студию ребята пообнимались, поздоровались и начали играть. Студия их представляла собой ненужный гараж отца скрипачки из этой группы. У Ноа, так звали эту чудесную девочку, был богатый папа, который был готов хоть тридцать гаражей купить, лишь бы его любимая и единственная доченька занималась любимым делом. К слову и все инструменты, кроме гитары Эдгарса, оплачивал он.

И концерты тоже он финансировал. Таким образом, ребята уже успели даже в туре по Латвии и Дании побывать. Так что "Social harassment" или сокращённо "SociHar" знают в целых двух странах, и ребята этим очень гордятся.

Марта за две недели написала текст и ноты для новой песни, которая представляла собой лишь чистый вокал, с парочкой слов. При игре, песня была больше похожа на хор тех детей при церкви в металл версии, чем на готический рок. Хотя, почти все песни их группы были такими. Это была своеобразная эстетика. Вся их группа состояла из мрачных готов, нагоняющих ужас на бабушек на улице и не менее устрашающих металлистов. Эдгарс же не мог никак определиться к какой именно части их группы он принадлежит. Но по стилю одежды он вполне себе вписывался, так что на эту тему он не парился.

Закончив с репетицией, Ноа заказала пиццу, и ребята решили повторить свой ежедневный ритуал "семейного" обеда всем вместе и разговоров за баночкой безалкогольного пива и газировки. Во время таких посиделок, друзья обычно обсуждали как у них дела в колледжах и школах и чем вообще заниматься до вечера планируют. Марта как правило в начале застолья объявляла последние новости по группе и к чему им предстоит готовиться, так что каждую репетицию все сразу знали, что будет что-то интересное.

Как только пиццу привезли, Тео, их барабанщик, встретил курьера и поставил коробку на стол, доставая из своей большой кожаной сумки пару баночек с привычными напитками. Пиво продавали только ему, ведь он был единственным совершеннолетним в группе. Но и единственным без пары, и по этому поводу, часто ловил нелестные комментарии от всех друзей.

— Ну что — начал разговор Маркус (басист), открывая пиво и садясь за стол рядом с Ноа. — что новенького, Март?

— На самом деле, новости хорошие, я бы сказала даже наипрекраснейшие. Отец Ноа сказал, что Myrkur приглашают нас играть у них на разогреве. — Марта закинула ногу на ногу и с ухмылкой, поднесла баночку с газировкой к губам. Она переглянулась с Ноа, что так же ухмылялась, ведь уже и так всё знала. Но это должен был быть сюрприз.

— Подожди-ка... И ты молчала?! — Маркус повернулся к скрипачке, возмущённо распахнув глаза. — Мы же пара, Ноа! Как ты могла мне этого не сказать?!

— Ты кстати тоже, Март, могла бы мне вчера намекнуть. — с саркастическим укором, усмехнулся Эдгарс, поглядывая на Марту.

— Ага, а я опять бы, тогда как лох последний сидел, да? — в шутку обиделся Тео, скрестив руки на груди.

— Мы не виноваты, что ты старпёр и у тебя нет девушки, Тео. — Похихикал Маркус.

— Да, ты прав, дружище, пора бы мне тоже девушку найти... У тебя же вроде как мама недавно с отцом развелись, да? Я возьму номерочек? — Теодор ухмыльнулся и сделал глоток пива.

— Эй, ты на фоне моей мамы скорее, как её отец будешь выглядеть. К тому же ей не нравятся качки-панки, пьющие пиво вместо воды. — Возмутился парень, под уже дикий смех остальных.

— Признай, ты просто не хочешь, чтобы я был твоим папой, да? — Тео продолжал доводить бедолагу своими шутками, от чего тот уже откровенно стеснялся.

— Отстань от моей мамы, она ещё молодая! — уже чуть ли не плакал, от страха своего возможного будущего, Маркус.

— Тео, он сейчас плакать будет, не пугай своего сына. — подлила масла в огонь Марта, делая глоточек газировки.

— Да не отец он мне! — Маркус взялся за голову, поставив локти на стол.

Ноа кое как отошла от смеха и начала поглаживать своего парня-бедолажку по голове, крепко обнимая.

— Вообще, мы хотели, чтобы эта новость была для вас сюрпризом, мальчики, поэтому и не сказали. А вообще, представляете какой это скачок для нашей карьеры? — Воодушевлённо улыбнулась Ноа, беря кусочек пиццы.

— Было бы очень здорово, хах. Я не особо конечно Myrkur слушаю, но знаю, как по ним Марта фанатеет. Так что для меня это только радость. — Эдгарс улыбнулся, посматривая на свою девушку. Он взял кусок пиццы и начал с аппетитом его есть. — Получается мы поедем в Данию? — спросил парень, пережёвывая кусочек.

— С набитым ртом говорить некультурно, Эдик. — Сделал замечание Тео, допивая своё пиво и следуя примеру всех, взял пиццу

— Ничего, он не подавится. — Улыбнулась Ноа. Такие замечания от Тео для других умиляли её. Она правда могла бы увидеть в нём отцовскую фигуру. — Да, получается, что так. Папа уже оплатил все возможные расходы, а мы с Мартой позаботились о всех организационных моментах. Так что через три месяца готовьтесь к самому лучшему событию в нашей жизни.

— Хм... Это получается апрель будет? Классно, недалеко от моего дня рождения. — Эдгарс запил пиццу газировкой.

— Скорее конец марта. Через неделю после твоего дня рождения, котёнок. — Марта запустила руку в волосы любимого, поглаживая его по голове. — Как бы ты его хотел отметить?

Эдгарс доел пиццу и положил голову на стол, прикрывая глаза от наслаждения при таких приятных поглаживаниях по голове. — Не знаю, наверное, я бы хотел съездить в Италию к тёте. Или просто с вами в парке выпить и поболтать, как всегда. Я пока что не думал

— Твой день рождения пройдёт хорошо, несмотря ни на что, не переживай. — Марта улыбнулась и допила свою газировку. Она достала телефон из сумочки возле своего стула и просмотрела все новые сообщения. — Ладно, я пойду домой, у меня дела появились кое какие. Эдгарс, я тебе напишу во сколько приходить.

Девушка поднялась со своего места, взяла сумку и быстрым шагом вышла из студии, закрывая за собой дверь.

— Ты у неё ночуешь что-ли, Эдгарс? — с дебильной ухмылкой поинтересовался Маркус, переглядываясь с Тео.

— Ну да, когда возможность появляется... Так, а вы что подумали?! — резко поднял голову Эдгарс убирая прядь с лица.

— Хах, ну мало-ли... — Маркус скрестил руки на груди, всё так же ухмыляясь. Но он не предвидел того, что Эд, ради восстановления своего авторитета в группе, кинет в друга пустую банку от газировки, от которой Маркус не успеет увернуться. — Ай! Ты придурок что-ли?!

— Нет, я не придурок. А вот насчёт тебя не знаю. — обиженно пробубнил Эдгарс.

— И впрямь, Маркус, угомони своё воображение. — слегка хихикая, сделала замечание своему парню Ноа.

— Я пойду домой наверно тоже, папа небось заждался. — Эдгарс встал из-за стола, подходя к инструментам и собирая свою гитару в чехол.

— Да блин, Эд, извини пожалуйста, я правда не знал, что тебя это заденет. — Маркус соскочил со своего места и подбежал к другу, садясь рядом с ним на корточки и помогая.

— Успокойся, бро, меня это не задело. Просто мне правда нужно домой. — Эдгарс для убедительности даже улыбнулся максимально дружелюбно.

Распрощавшись со всеми друзьями, Эд вернулся к себе домой, где его ждал не выспавшийся отец, готовящий панкейки на кухне. На запах, парень пришёл к папе и сев за стол, неловко почесал щеку.

— Привет пап. — начал Эдгарс. — Как дела? Что мама делала?

— Привет-привет, Эд. — мужчина перевернул панкейк, чтобы пожарить его со второй стороны и развернулся к сыну. — У меня и у неё всё хорошо. Меня вот что волнует... Ты был у Марты?

— Да, у Марты. Мне не к кому больше идти. — Эдгарс снял кожанку и положил её на пол рядом со своим стулом.

— А не слишком ли часто ты к ней ходить начал, а? Всё как не спрошу ты у неё... И ладно если бы прикрытие просто было, так ты реально у неё. — на губах отца появилась лёгкая ухмылка. — Что между вами?

Эдгарс смущённо улыбнулся, пряча глаза и слегка покрасневшие щёки. — Ну... Мы встречаемся. — он вновь почесал щеку. После недавнего бритья он постоянно чесался как собака и его это даже слегка раздражало. Но сейчас эта чесотка помогала скрыть румянец от смущения. — Уже полгода, наверное.

— Я так и знал. — Мужчина положил панкейк со сковородки в тарелку к уже готовым пяти и поставил её перед Эдгарсом. — Я думаю вы миленькая парочка. К тому же я видел ваши обжимания на сцене во время концертов. Ха-ха, хоть бы постыдились. — отец посмеялся и вновь налил тесто из миски на сковородку.

— Я думаю это хорошо разогревает публику. Людям нравится, когда мы целуемся во время концерта. К тому же, так делают Ноа с Маркусом. — Эдгарс принялся с аппетитом уплетать панкейки перед ним. — Ммм, бомба. Прям очень вкусно, пап. — после замечания не есть с набитым ртом, Эд прожевал и резко воодушевился, будто вспомнил что-то

— Кстати, пап, а мы через три месяца едем в Данию играть на разогреве у любимой группы Марты.

— Ухты, я тебя поздравляю! Думаю, у вас всё пройдёт очень хорошо, вы большие молодцы. — похвалил своего сына и его друзей отец, а после перевернул панкейки на сковороде, убирая пустые миски из под теста в раковину.

— Спасибо, пап. — Эд доел и, вытерев руки салфеткой, вышел из-за стола, поднимая кожанку с пола. — Я вообще за вещами зашёл. Хочу у Марты неделю пожить, у неё мама уехала, боюсь оставлять её одну.

— Марта девочка не маленькая уже. Ты постоянно к ней то на месяц, то на два уходишь. У тебя что, дома нет своего? — уже со строгостью в голосе сказал мужчина, положив готовые панкейки на тарелку и вымыв руки.

— Ну пап... Просто, понимаешь, я не хочу, чтобы она была одна. К тому же, что мне дома делать? — Эдгарс быстро сбегал к себе в комнату, взяв уже давно собранную сумку и вернувшись в коридор, начал обуваться.

— Ты уходишь потому что мама приехала, да? — задал встречный вопрос папа, скрестив руки на груди.

— Если честно, да. Я не хочу находиться с ней рядом в радиусе двух километров, так что уж где угодно лучше, чем дома с ней. — резковато ответил Эдгарс, вешая сумку на плечо.

— Ладно, тут я с тобой солидарен. Хорошо провести время там. И самое главное...

— Я помню, можешь не повторять. — перебил Эд отца с лёгкой ухмылкой на лице. — До понедельника. — парень даже не послушал что ему скажут в ответ, как уже вышел в подъезд. Он не особо любил оставлять отца на мать, но в ситуации с ней, каждый сам за себя.

Эдгарс здорово обжился у Марты. Неделя растянулась в две, а позже в месяц. Отец парня уже ничего не говорил, ссылаясь на то, что им уже по шестнадцать, а значит они сами в праве решать, что им делать. А группа в это время начала получать большой доход с концертов. Возможности выезжать в другие города у них не было из-за школы и колледжей, но они не отчаивались, мотивируя себя тем, что вскоре поедут в Данию, где будет всё намного масштабней, чем сейчас.

Деньги все участники группы делили поровну на всех. Свои части Эдгарс и Марта потратили на украшения квартиры и какой-то базовый ремонт. Теперь это место не выглядело так, будто тут уже никто не живёт лет пятнадцать.

Всё было настолько хорошо, что даже не верилось. Каждый вечер, за чашкой чёрного чая с лимоном, Эд и Марта представляли и планировали своё будущее. Свою свадьбу, страну где будут жить и самое главное - сколько собак они заведут. Марта конечно настаивала на пауках... Но стабильная нервная система её парня ей, слава богу, важней, поэтому ограничилась пара собаками.

Было всё так, как они и представляли в тот день. Утром ходили на учёбу и репетиции, в обед курили на балконе и пили чай, а поздно вечером смотрели сериал в обнимку. Всё было так чудесно, даже поверить было трудно. Смущало лишь одно, почему мама Марты всё ещё не вернулась из командировки?

Одним поздним вечером, самым обычным, таким же, как и все те до этого, Эдгарс и Марта пили чай и весело о чём-то болтали. До поездки в Данию оставалось всего полтора месяца и по планам, всё должно было пройти наилучшим образом.

Звонок.

Марта встала из-за стола, держа кружку с чаем в руке. С фразой "ну кто там ещё", она взяла свой телефон, который лежал на столешнице на зарядке и глянула на номер. Что-то знакомое, но не понятно кто это. Чувство, будто Марта знает эти несколько цифр, но не помнит, что за человек имеет этот номер. Она сняла трубку и после недоверчивого "ало?" послышалось "Марта? Это я, бабушка". Эдгарс услышал только эту фразу и уже было обрадовался. Марта рассказывала, что очень скучала по бабушке всё это время. Может она хочет встретиться? Это было бы так здорово!

Вдруг Марта резко застывает, будто её, как в очень реалистичной игре, поставили на паузу. Она отпустила руку и уронила кружку на пол, из-за чего та разбилась на несколько маленьких кусочков, а чай разлился по полу огромной лужей. Эдгарс подскочил с места и подбежал к Марте. Девушка в это время уронила и телефон. Благо падал он не долго, Эдгарс подхватил его и сбросил звонок от бабушки. Развернув девушку в свою сторону, он положил руки ей на плечи и посмотрел в глаза, пытаясь понять, что случилось.

— Звёздочка? Что случилось? — Эдгарс обеспокоенно бегал взглядом по фигуре своей девушки, пытаясь понять и без слов в чём дело. Она была бледная, но не как всегда, а буквально белая. Побледнели даже некогда розовые губы. В глазах пропал блеск и на секунду она показалась мёртвой. Это очень напугало парня. — Март?

— Мама умерла. — Марта дрожащими руками убрала с себя руки Эдгарса и смотря в одну точку, даже не моргая, она ушла в спальню, закрывшись там.

Эта информация потрясла не только её, но и Эдгарса. Он не мог поверить в сказанное ему только что. Он не был близко знаком с мамой его девушки, но точно знал, что она была очень приятной и доброй женщиной. И вот, буквально за минуту, такой чудесный солнечный день, будто помрачнел и обрёл все самые чёрные краски.

Этот день тянулся долго и будто бы не кончался. В квартире стояла холодная и пустая атмосфера. Будто всё это просто сон. В какой-то момент появились ещё люди в квартире. Толи из органов опеки, толи ещё откуда-то, появился даже отец Эдгарса, который по непонятной причине подумал, что чем-то сможет помочь. Но к сожалению, мог просто посоветовать Эду найти девушке хорошего психолога, а если же не найдёт: "то я всегда смогу ей помочь".

Дни тянулись долго, будто не кончались, а брали те часы, которые тогда они не заметили, проводя их вместе. Марта просидела в комнате две суток, выходя иногда попить воды и сходить в туалет. Эдгарс всё это время старался помогать, как только мог, но получалось не очень хорошо. Он нашёл психолога, но Марта даже отказывалась есть, не то что бы одеться и выйти куда-то из дома. Эд следил за ней, пока не закончились каникулы, потом начал меняться то с Маркусом, то с Тео, у кого получалось. Казалось, будто за это время не было ещё ни одного солнечного дня.

Марта всё же вышла из комнаты, но только чтобы помыться. Она перестала разговаривать со всеми, даже с Эдгарсом. Каждую ночь, он просто стоял на кухне в дверном проёме и смотрел на балкон через окошко, где на полу сидела некогда весёлая Марта и курила. Он понимал, что ничего не может изменить и всё, что мог, уже сделал, но, этого явно было мало. Он каждый день видел, как Марта разрушает сама себя, ест себя изнутри, изнуряет свой организм голодовками и наносит удар похлеще сигаретами.

Группа распалась. Марту выгнали из музыкального колледжа из-за прогулов. Все ребята перестали общаться, лишь Тео поддерживал с ними связь, иногда приходя проведать Марту и принести сигарет, которые Эдгарс настоятельно просил больше никогда не покупать его девушке, но казалось, будто это для неё единственный выход. Марта сильно похудела. На выпирающие ключицы и вырисовывающийся череп вместо нормального лица, смотреть было страшно. Девушка отказывалась от врачей, а когда Эдгарс всё же вызывал их, она пряталась в комнате и не давала никому в неё заходить.

Это кошмар длился месяц. Марта не приходила в чувства, всё как будто становилось только хуже. Помимо курения, девушка иногда могла нанести себе пару порезов, но ей это сильно не помогало, наоборот, делало только хуже, поэтому эту идею она оставила сразу же. Вся жизнь Марты и её окружения превратилась в круговорот страданий и депрессивную яму. Она начала есть, но повода для радости не было, ела она только чтобы перебить привкус после сигарет.

Не мудрено, что начались проблемы со здоровьем. Марту начал мучать кашель, который в итоге заканчивался приступом и иногда даже рвотой с кровью.

Каждый день после школы, Эдгарс шёл домой уже понимая, что и сегодня ничего не изменится. В школе хуже не стало, наоборот, там он хоть иногда забывал о том, что его ждёт позже. Он не хотел так думать, но приходилось. Марта стала для него чем-то очень тяжёлым. Для него она стала человеком, который одним своим видом разбивал сердце всё сильнее и сильнее. Но, не смотря, на это, он пытался помочь. Но даже от мысли того, что он что-то делает, ему не становилось легче. Наоборот. Видя, как он не может вернуть старую Марту, он только глубже уходил в свои переживания. Отец, который раз предлагал сходить к нему и поговорить. Он ведь психолог и уж точно должен помочь хотя бы Эдгарсу, но тот наотрез отказывался, повторяя, что помощь нужна только Марте.

Так и прошёл ещё один месяц.

Восемнадцатого марта, Эдгарс, слушая одну из своих песен, которую он написал и записал недавно, лишь бы совсем не выпадать из жизни, возвращался домой под вечер. Он поправил портфель на плече, подходя к дому. Подняв голову, он глянул на балкон их квартиры, откуда обычно отходил серый дымок от сигарет. Но на этот раз ничего такого он не увидел. Это настораживало и даже слегка пугало. Неужели Марта не захотела курить?

Мигом поднявшись на их этаж, чуть-ли, не пролетая через ступеньки, Эдгарс зашёл в квартиру, разулся и сняв кожанку прокричал: "я дома", на которое уже два месяца подряд не слышит ни звука в ответ.

Пройдя по коридору к спальне, Эдгарс заметил, что дверь была открыта. Неуверенно потянув за ручку, он вошёл в комнату, заметив лишь пустоту. Он так давно не заходил сюда... Не было больше ни одежды, ни постеров, ни украшений, ничего. Пустота. Кровать с одним только матрасом и стол со стулом. На пустом столе, лежал лишь один листок. Подойдя поближе, Эдгарс нахмурившись, взял листок. Сев на кровать, он начал читать написанное там, красивым, пусть и дрожащим почерком.

"— Эдгарс, я знаю, что ты первый и единственный кто прочитает это за последние несколько часов. Я хочу сказать тебе спасибо. Спасибо за то, что ты такой хороший. Спасибо тебе за твою доброту, за то, что не бросил меня. Спасибо за то, что терпел моё ужасное поведение. Спасибо что помог исполнить мечту детства. Спасибо что представлял вместе со мной будущее. Спасибо за проведённое вместе со мной время. Спасибо за то, что ты был у меня. Прости, каким бы хорошим не был ты и все те, кто хоть капельку хотел мне помочь, я не вижу больше смысла выживать. Я понимаю, что никогда не вернусь в то время, когда я была счастлива и здорова, я понимаю, что у меня больше нет и не будет счастливого будущего. Даже если я попытаюсь восстановить эмоциональное состояние, я умру через три года от рака лёгких. Я так больше не хочу и не могу. Я не могу видеть, как ты страдаешь из-за меня. Так будет лучше для всех и для нас тоже. Хочу попросить тебя ещё вот о чём. Забудь про меня. Забудь про меня после моих похорон сразу же. Забудь про то, что мы пережили. Не терзай себя моими утратами. Не вини себя за содеянное мной. Ты лучик света в моей жизни, и ты уж тем более не виноват в случившимся. Уезжай туда, куда ты так мечтал, становись успешным человеком и обязательно заведи собаку. Я люблю тебя.

Твоя навеки Марта."

Эдгарс дрожащими руками отбросил уже дочитанную записку и ринулся обыскивать всю квартиру. Судорожно проверяя каждую комнату, парень чувствовал, как потихоньку у него начинается истерика. Слёзы на глазах не давали видеть.

Подойдя к двери ванной, последней комнаты, что он ещё не проверил, Эдгарс дёрнул за ручку. Медленно зайдя туда, он ничего больше не смог сделать, кроме того, чтобы просто закричать. В ванне, наполненной доверху водой, плавало уже давно бездыханное тело Марты. Она вскрыла себе вены кухонным ножом, который валялся в раковине, слегка испачканный в крови.

Эдгарс тёр глаза, плакал, бил себя по щекам и даже щипал себя за руку, лишь бы проснуться. Он молил бога, в которого никогда не верил, о том, чтобы это всё было глупым сном. Но нет. Он не просыпался.

Просидев возле ванной час, смотря в одну точку под томное постукивание рукой Марты о бортик ванны, из-за движения в воде, Эдгарс всё же нашёл в себе силы успокоиться.

Дальше, он помнит лишь отрывки. Звонок, скорая, отец, больница, констатация смерти, милиция, допрос, морг, прощание напоследок. Заплаканные лица друзей, которых он так давно не видел. Бабушка Марты, которая смогла увидеть внучку уже только мёртвой. Церковь, похороны и сдача ключей от квартиры мужчине в форме, на нужды государства. Вот так и прошли эти три дня. Ни одна мышца на лице Эдгарса не дрогнула, будто его тоже поставили на паузу. Будто теперь весь мир поставили на паузу.

Приехала мама, но в этот раз почему-то не хотелось её выгонять. Эдгарс наконец очнулся лишь у себя дома, сидя на кровати. После этих двух дней здравое сознание наконец к нему вернулось. Он чувствует, как родители обнимают его с двух сторон, и он тут же отвечает тем же. Давая волю чувствам, начинает плакать, но не может. Странно...

Неделя прошла так же как те два дня. Эдгарс, ничем не занимался и не помнит ничего.

— Прошу, Эдгарс, я знаю, что к отцу ты за помощью не обратишься, но может хотя бы так поможешь себе. — мама заботливо протянула Эдгарсу визитку с номером её знакомого психолога. — Прости меня за то, что я тогда так поступила. Я хочу загладить свою вину хоть так...

— В Питере? Питер... Питер - это же Россия... — задумчиво протянул Эдгарс, крутя визитку в руках.

— Да, сыночек, это Россия. Я могу купить тебе квартиру и будешь жить отдельно. Я знаю, что со мной и моим мужем ты явно не горишь желанием оставаться. Но к психологу походить тебе стоит. — женщина ласково улыбнулась, сжав брови и положив руку сыну на плечо.

— Хорошо. Я думаю, мне правда нужно что-то поменять, чтобы прийти в норму. Я поеду с тобой. — Эдгарс слабо улыбнулся и обнял мать. — Я, конечно, не могу тебя полностью простить, пока и ты всё ещё вызываешь у меня подозрения, но ты ведь моя мама, так что считай, ты прощена.

— Спасибо, сынок... — мать сама была готова расплакаться. Она крепко обняла Эдгарса, поглаживая его по спине. — Я куплю билет и тебе. Через неделю поедем в новый дом.

— Хорошо.

Эдгарсу хватило недели чтобы собрать все свои вещи и попрощаться с друзьями. Он отметил в их компании свой последний день рождения в Латвии, где старался не затрагивать тему с Мартой и спокойно провести свой долгожданный праздник.

В аэропорту его провожали все, кого он очень сильно любил. Все, кто правда был ему важен.

— Эд, это... Знаешь, я никогда даже подумать не могла, что ты вот так когда-нибудь уедешь... — Ноа, заплакав, обняла друга.

— Я буду скучать по тебе, правда. Ты буквально душа нашей компании... — Маркус тоже присоединился к обнимашкам.

— Без тебя всё как-то не так будет... Латвия не Латвия без тебя... — Тео никогда не обнимался, но в этот раз, он даже слегка всплакнул.

— Ребят, я ведь не умираю, а просто переезжаю. Вы всегда сможете навестить меня. — Эдгарс улыбнувшись, обнял всех друзей разом, закрывая глаза.

— Эдгарс! У тебя три минуты, и мы идём на посадку! — крикнула из толпы сыну мама.

— Кхм. Раз уж у нас так мало времени, мы хотели бы тебе кое-что подарить. — Тео замявшись, достал из своего портфеля небольшую коробочку.

— Это должен был быть подарок на день рождения, но так получилось, что у одно из нас его подарить бы не получилось. Это подарок от Марты. Мы подумали, что уместным будет отдать тебе его сейчас. — уточнила Ноа, с печальной улыбкой.

— Открой его тогда, когда посчитаешь нужным. — добавил Маркус.

— Оу... Спасибо, ребят. Приятно, что вы сохранили... — Эдгарс вновь улыбнулся и вновь крепко обняв всех своих друзей, попрощался с ними.

"Не говори с набитым ртом", услышал он в догонку от Тео и рассмеявшись, ушёл к маме с сумками.

— Мам, ты меня ещё спрашиваешь? Ты чего, съездить в лагерь было моей самой главной мечтой! Ну и что, что только на зимнюю смену успеваю? Плевать! Я найду себе там крутых друзей. В школе же та ки не нашёл, может хоть там получится. — Эдгарс одной рукой держал телефон у уха, а другой расчёсывал свои длинные, пушистые волосы до плеч, собирая их в хвостик. — Да, давай, конечно. Ого, два дня, так быстро... Хорошо, я подготовлюсь, не переживай за это. Всё, спасибо, люблю тебя.

Эдгарс сбросил звонок и быстро перебежал из ванной в спальню, доставая из шкафа чемодан.

— Боже, два дня... А если у меня нет джинс?! — разговаривал сам с собой парень, быстро кидая всё самое нужное из вещей в чемодан и смотря чего не хватает.

— Да Господи, где моя футболка... — возмущённо пробубнил Эдгарс рыская на полке с одеждой. Вдруг ладонью он нащупал что-то твёрдое, похожее на коробку. Удивившись, Эд достал её и тут же улыбнулся. Это же подарок Марты... Как он мог забыть?!

Сев на кровать, он медленно распустил ленточку и открыл коробочку. В ней была записочка: "с днём рождения :)", а под записочкой красиво сложенный... Синий свитер. Развернув его, Эдгарс весело улыбнулся. На свитер было пришито три большие, жёлтые звезды разных размеров. А на этикетке, прикреплённой к вороту подпись.

"от звёздочки, моему лучику"