Нежный снег

Ночь такая длинная. Когда мы спим и видим сладкие и приятные сны, то не можем оценить её величину всерьёз. Для Кирилла было огромной загадкой, как так, для большего его окружения эти восемь часов становятся ничтожно малы, и они даже высыпаются.

После смерти близких у Кирилла не было спокойной ночи. Он постоянно просыпался от каждого шороха. Мог встать и начать ходить по комнате до того момента, пока ватные ноги от резкого пробуждения не начнут болеть и ему не придётся снова лечь в кровать и уснуть. Кошмары или какой-то бред стали постоянными гостями в его снах. Ему снились самые страшные моменты его жизни. Как папа первый раз ударил маму, как дедушка начинал постепенно умирать, гния от сахарного диабета, как Рита приходила домой с синяками, как он уезжал из родной Одессы, оставив там все самые хорошие воспоминания. Но страшно было даже не то, что происходило в этих снах, а то, что он не мог помочь. Он не мог помочь никому из них и от этого становилось невыносимо плохо.

И вот снова. Самая страшная ночь в его жизни повторяется вновь. Вновь он в своей ободраной и грязной спальне, в совершенном одиночестве, пытается закрыть уши от криков за стеной. Вновь этот страшный и такой громкий удар, за которым не следует ни звука. И наконец, шаги. Мерзкие, медленные шаги. Шаги человека, чьи габариты раз в сто больше, чем Кирилл. Такого человека, как его отец. Он лежит напротив двери, пытаясь закрыть глаза, чтобы не видеть этого ужаса, но сделать этого не получается. Дверь с противным скрипом, отдающимся в самой глубине мозга, открывается. Медленно, чтобы напугать Киру ещё сильнее.

— Кирилл, ты спишь? Кирилл? — едкий, до боли в ногах и голове, знакомый голос родного отца заполняет ненавистную тишину. Как же он его ненавидит. Каждой клеткой своего тела. Ненавидит своего отца настолько, что при любой возможности, лишил бы его всего.

— Кир? Кира? Что с тобой? Почему ты плачешь? — резкий свет бьёт в глаза, которые парень открыл секундой назад. Свет был не настолько ярким, чтобы ослепнуть, но ощутимым. Это был фонарик от телефона, которым ему светили чуть ли не в лицо. А светил им Эдгарс. — Что случилось? Боже, тебя трясёт всего... Может температура?

Кирилл резко подорвался с места, садясь на кровать. Дыхание спёрло, а к горлу подкатил ком. Он шмыгнул носом, вытирая подступившую слезу дрожащей рукой. Осмотревшись и наконец распознав в неизвестном человеке Эдгарса, а в помещении его комнату в корпусе, Кира дал чувствам волю и расплакался, как в детстве.

— О Господи, горе ты моё луковое, что произошло-то? — Эдгарс сел на кровать рядом с Кириллом и приобнял его за плечо, убирая телефон с фонариком в тумбочку.

— Сон. — Кирилл не мог выдавить ни слова. Он сжал руками свою пижамную футболку, пытаясь распределить дрожь по всему телу, а не только по рукам и зубам, из-за которой не мог нормально говорить.

— Опять? Ты второй раз просыпаешься в панической атаке за эти два дня. Что тебе снится? — Эдгарс выглядел очень обеспокоенно и насторожено, он искренне хотел помочь Кириллу и правда волновался за него. Такого сопереживания Кирилл не чувствовал от людей уже очень давно.

— Папа. Он... Он ударил маму, хотел и меня... Прости, я не могу, это слишком больная тема. — слёзы начали лить ещё сильнее. Кирилл пытался говорить спокойно, но дрожащий голос сбивал и бесил его.

— Я понял, можешь не продолжать. Слушай, тебе срочно нужно успокоиться, у тебя пульс уже сто двадцать, не меньше. — Эд на секунду приложил руку к груди Кирилла, ощущая, как быстро бьётся его сердце, а это может быть опасно. Он спустился с кровати на пол напротив друга и взял его за руки. — Давай подышим? Восстановим дыхание и успокоимся, хорошо? Давай вдох... Выдох. — Эдгарс постарался натянуть спокойную улыбку, чтобы не усугублять ситуацию своей испуганной миной. Он сделал вдох и, посчитав три секунды, выдохнул. Кирилл же постарался подстроиться под него. На первый раз получилось плохо, но дальше уже лучше.

Подышав так минут пять, Кирилл наконец восстановил дыхание, смог успокоиться и перестать плакать. Эдгарс наконец неподдельно улыбнулся. У него получилось успокоить Киру, а значит свою задачу лучшего друга-психолога он выполнил.

— Откуда ты знаешь, как успокоиться во время панической атаки? — Кирилл шмыгнул носом, поднося к губам пластиковый стаканчик с водой, который ему принёс Эдгарс.

— Мой отец известный клинический психолог в Латвии, он научил меня парочкой техник, прежде чем я уехал к маме в Россию. — ответил Эд, садясь рядом с Кирой на кровать

— Мне кажется ты в папу. У тебя явно есть расположенность к психологии. — сделав пару глотков, сказал Кирилл. — Ты не говорил, что твои родители не живут вместе.

— Хах, мы так все говорим. — усмехнулся Эд. — Знаешь, при первой встречи я тебе многое про себя не досказал, так что не удивляйся. Я не настолько открыт чтобы рассказывать людям о своей личной жизни так много.

— Думаю, человеку которого ты минуту назад спас от инфаркта, довериться можно. — с лёгкой ухмылкой сказал Кирилл, намекая на то, что готов выслушать. — У нас с тобой сегодня ночь откровений.

— Возможно. Но я не думаю, что сейчас самое время плакать тебе в плечо о своих проблемках.

— Эд, если ты будешь от них плакать, то это не просто "проблемки". Не нужно обесценивать себя. — Кирилл допил воду из стаканчика и поставил его на тумбочку. — Но, если ты не хочешь, я не заставляю тебя. Расскажешь - когда будешь готов. Просто знай, что я выслушаю тебя. К тому же я в долгу.

— Ты не в долгу, Кир, любой бы поступил также, если бы его хороший друг схватил паничку. — Эдгарс потрепал Киру по кудряшкам и пересел к себе на кровать. — Ладно, давай спать, завтра надо много чего сделать. Например, подготовиться к твоему дню рождения. — последнее Эдгарс сказал так обещающе, что Кира даже на секунду захотел этот ненавистный день.

— Хаха, наверное, этим и займёмся. А ещё завтра надо будет найти пятого человека в группу, а то Серафим нам уши открутит. — Кирилл залез под одеяло и лёг поудобнее.

— Возьмём Нору. — Эдгарс улыбнулся, гнездясь в одеяле.

— Да ну, как ты понял, что я предложу?

— Я просто читаю твои мысли, Кирюша. Спи.

— И давно он мучается от панических атак по ночам? — Серафим укладывал не разобранные из чемодана вещи в шкаф, в вожатской комнате, параллельно разговаривая с Эдгарсом, сидящем на кровати.

— С момента как мы приехали сюда. Раньше я старался не мешать ему и давать успокоиться самостоятельно, но сегодня... Понимаете, я не могу смотреть как мои друзья мучаются. Малейшая боль моих друзей, ощущается у меня в двойной силе. А самое ужасное, это слышать предыстории их травм, пытаться помочь, а после понимать, что поддержка совсем не помогла... — Эдгарс плавно, сам того не понимая, перешёл с панических атак Кирилла на свои чувства. Он ведь пришёл к Серафиму не как к психологу для себя, а за помощью в ситуации его друга. Но вожатый зацепился именно за состояние самого парня. Садясь на кровать напротив него, он сжал руки в замочек, упираясь локтями в ноги.

— Почему ты считаешь, что твоя поддержка не помогает? Ты смог успокоить Кирилла сегодня ночью от, на сколько я понял из твоего описания, сильной панической атаки. А это ведь уже ничего себе достижение. — Серафим заботливо смотрел на Эда, пытаясь не сбить его с тропинки повествования и дать высказаться.

— Потому что однажды моя помощь не помогла моему близкому человеку, что в итоге привело к его смерти. Я просто не осознавал, что делаю слишком мало. Теперь это чувство не покидает меня. Чувство того, что я делаю недостаточно, а друзья нуждаются во мне всё больше и больше. — Эдгарс закусил нижнюю губу и сжал брови, не давая предательской слезинке скатиться по щеке.

— Эдгарс, послушай меня очень внимательно. Ты делаешь всё, что в твоих силах. Твои друзья тебя очень любят и поверь на слово, ценят твою помощь. Людям, находящимся в сложной ситуации очень трудно помочь в полной мере. Ты никогда не сможешь исправить человека и решить его проблемы.

Ты никогда не сможешь отговорить его сделать что-то ужасное, пока он сам этого не захочет. Ты огромный молодец, что не бросаешь своих близких в трудной ситуации, но прыгнуть выше своей головы никто пока что не смог. Люди должны сами решать свои проблемы, сами находить выход из лабиринта, сами должны натыкаться на тупики и совершать неправильные повороты, ведь это жизнь, Эдгарс, она должна быть насыщена всем, что только может испытать человек. И не давать кому-то прожить свой собственный опыт, только потому, что ты не хочешь, чтобы он причинял себе боль, безусловно благородно, но очень глупо. — Серафим вздохнул и поднявшись с кровати, тепло улыбнулся и положил руку Эдгарсу на плечо. — Ты хороший друг. Я в своё время очень хотел быть похож на таких как ты, но вывернулось это плохо, так что мой совет не как психолога, а как человека — не делай добра, не получишь зла. Эдгарс поднял голову и, слегка улыбнувшись, шмыгнул носом и вытер слезу. — Спасибо вам огромное. Мне не хватало поддержки. — он поднялся с кровати, и они вдвоём вышли из вожатской комнаты. — Так это... Что там с Кириллом придумаем?

— За Кирюшу не переживай, я посмотрю какие успокоительные он пьёт и куплю на запас. Ты, если что, будешь знать к кому бежать в случае чего. Поболтаю с ним чуть-чуть, а после смены посоветую его матери хорошего психолога. — Серафим закрыл дверь и скрестил руки на груди. — А с тобой я ещё поработаю. У тебя есть не проработанная травма, которую нужно проработать.

— Ангелочек, где тебя носит, м? — послышался вальяжный и нежный голос Дарины сзади. Она подошла к Серафиму и обняла его сзади за талию, кладя голову на плечо. — Детей бы пора по автобусам, а ты тут прохлаждаешься... — промурлыкала девушка, прикрывая глаза.

— Ха-ха, "Ангелочек"? — Эдгарс еле сдержал смех от неловкости всей ситуации, но в конце концов не сдержался и выдавил это. На белой коже Серафима тут же выступил румянец, который было просто невозможно скрыть. Он отвёл взгляд, смущённо хмурясь.

— Ой, Эдгарс, привет. Не заметила тебя, ха-ха. — Дарина мило улыбнулась, отпуская Серафима, поглядывая на его смущённое лицо. — Мило, правда? А вот ему не нравится, представляешь? Уже два года женаты, а он всё привыкнуть к милым прозвищам не может.

— Вообще-то два с половиной. — наконец высказал вожатый.

— Да не то слово. Нет, правда очень мило! А вы женаты что-ли? — Эдгарс ухмыльнулся одной стороной губ, смотря то на Серафима, то на его совожатую. — Вы подходите друг другу.

— Спасибо. Да, мы женаты, но Фима стесняется об этом рассказывать на работе. Я вот вообще не вижу ничего стыдного в том, что у него есть жена.

— Ничего я не стесняюсь. — буркнул Серафим опуская взгляд в пол.

— Ага, ты просто не признаёшь то, что мы родители всего лагеря. — Дарина вновь обняла мужа, но уже за плечо и повела на улицу к детям. — Пойдём, Эдгарс, нам пора ехать. Не дай боже сеанс пропустим, белобрысый нас придушит.

— А, теперь я значит "белобрысый".

— Не хочешь быть ангелочком, будешь белобрысым, политика проста.

— Да хочу я, просто не позорь меня при отряде.

— Да ну, чего стесняться? Они нам все как дети.

Эдгарс, наблюдая за этой дискуссией, невольно посмеивался. Они и впрямь милая пара. Так подходят друг другу, как Белоснежка и один из её гномов. Да, конечно аналогию Эд провёл не лучшую, но с ассоциациями у него всё плохо.

Кирилл узнал автобус, в котором ехал по крошкам, оставленным на полу под сидениями. Всё-таки ладошки тогда не помогли и печенье они всё же накрошили. Сев на уже знакомое место, он скинул с плеча рюкзак и положил голову на окно. Выспаться у него не получилось, так что он подумывал сделать это в дороге. Прикрыв глаза, он засунул в ухо один наушник, включая готический металл, который отлично подходил под атмосферу вечернего леса. Да, зима клёвое время года. Темнеет уже в четыре часа и становится так красиво и холодно. Но холод Кира любил. Любил, когда мёрзнут руки или ноги, так он чувствовал себя комфортно. Свободным ухом, среди шума множества голосов, он услышал голос Серафима, отчитывающего Айлин за то, что у неё нет шапки. И голос Марии, которая активно поддакивала ему, ругая подругу. Тихонько посмеявшись и почувствовав, как кто-то сел рядом, Кирилл немедленно положил голову на плечо соседу, кем оказался никто другой как Эдгарс. Парень в принципе был не против, у него на плечах очень часто и много кто спал. В метро бывало даже незнакомые дети или подростки клали голову ему на плечо, а он и рад был помочь и послужить ненадолго подушкой и будильником на остановках.

Повернув голову назад, Эд увидел Марию и Айлин, которые уже успели обсудить то, где и какую шапку купят Айлинке. Автобус тронулся, и парень тут же перевёл свой взгляд на окно. Да, красиво. Не хватает спокойных песен Валерия Меладзе, по типу "Вера" и горячего какао с зефирками в руках.

Ехать было не очень далеко, но Кирилл на плече правда задремал, начиная тихо храпеть. Эдгарс сначала не заметил этого, мило беседуя с девочками за спиной. А после, это посапывание услышала Мария. И понеслась душа в рай у всех троих. Каких только они фоток не наделали с спящим, ничего не подозревающим Кириллом. Палец то в рот ему засунут, то в ухо. Девочки сзади же изображали шок и удивление, а бывало и сами могли потеребить нос или губы бедолаги.

— Ладно, хватит, он всю ночь не спал сегодня. — к Эдгарсу наконец вернулась человечность, и он убрал телефон в карман, садясь так, чтобы Кириллу было комфортней спать.

— А что случилось? — обеспокоенно поинтересовалась Мария.

— Плохие сны снились. — Эдгарс решил не вдаваться в подробности сегодняшней ночи, ограничившись лишь этой простой отговоркой. Но девочки поняли к чему он клонит, так что лишь посочувствовали взглядом.

— Бедняга... — Айлин сжала брови и погладила кудрявую макушку Кирилла.

— У этого бедняги кстати завтра день рождения. Я предлагаю скинуться подарить ему что-то, как вам идея? Купим как раз сегодня. — Мария уже вдохновлено улыбнулась. — Я поговорю с Серафимом, и мы устроим ему праздник. Купим тортик, украсим гостиную и посидим всем отрядом, хорошая же идея?

— Прекрасная идея! Я лично всеми конечностями за. — на энтузиазме согласился Эд и улыбнулся.

— Я тоже за. Что подарить решим на месте, а то этот говнюк сто процентов всё слышит, просто делает вид что спит.

— Да не, Лин, он храпит. — Мария прислушалась к Кириллу. — А возможно симулирует.

— Ребята! Мы выходить сейчас будем, одевайтесь и вещи свои не забывайте! — сообщил Серафим, и услышав одновременное "хорошо" от всех детей, вновь вернулся на своё место к Дарине.

— Вы кстати знаете, что они женаты? — спросил Эдгарс у девочек.

— Они женаты?! — тут же проснулся Кирилл, выдирая из уха наушник.

— О, проснулся. — усмехнулась Мария, переглядываясь с Айлин.

В торговом центре было намного теплее, чем на улице. Заботушка Эдгарс, по дороге, напялил на Кирилла свою ушанку и дал смачный щелбан, со словами "последние мозги продуешь".

До сеанса оставалось больше двух часов. Серафим, как через чур пунктуальный человек, приехал со всеми очень рано, за что потом получил от Дарины, ведь по сути, вывозить детей в кино не было прописано в программе лагеря и было личной инициативой вожатых. Разумеется, и ответственность за них несут эти двое.

Выслушав десятиминутный инструктаж от вожатого о том, куда можно ходить, куда нельзя и буквально мольбы о том, чтобы отряд не покалечился и вернулся обратно в лагерь живым, Эдгарс с девочками пошёл по магазинам. Изначально с ними был и Кирилл, но после они отбили его от общей массы, оставив на произвол судьбы в книжном магазине, где тот с интересом разглядывал милые кружечки. Заметил пропажу ребят Кира не сразу. Только тогда, когда спросил что-то насчёт брелока Рите и не услышал ответа. Оглянувшись пару раз, парень печально пожал плечами и взяв этот самый брелочек-игрушку, пошёл на кассу. Он думал куда могли деться его друзья. Не оставили же они его просто вот так... Может это глупый розыгрыш?

Эд и девочки в это время осматривали магазин с неформальными украшениями, который нашли по чистой случайности. Найдя там, среди множества серёжек-уток и всяких громоздких колец, то, что они искали — маленькие чёрные гвоздики. Втроём одновременно улыбнувшись и переглянувшись, они достали телефоны и начали высчитывать, сколько будет с каждого, если их стоимость поделить на троих, а после переводить каждый свою долю на карту Эдгарсу.

— Мне кажется, это чудесный подарок, ему очень понравится. — Айлин, сидя рядом с ребятами на скамейке, попивала колу из жестяной банки и рассматривала как красиво переливаются чёрные камешки. Словно звёздное небо, как раз в стиле Кирилла.

— Я уверенна, что ему понравится! Надо ещё купить к основному подарку сладости всякие. — Мария, жуя мармеладных дельфинчиков, листала пинтерест в поиске вдохновения для красивых украшений в гостиную их корпуса.

— Он не особо любит сладости, разве что только ириски и домашнее печенье, так что даже если мы и подарим, то это всё уйдёт мне на съедение. — Эдгарс ухмыльнулся, тоже листая пинтерест. Ему нужно было найти как правильно упаковывать подарки в подарочную плёнку. — Я предлагаю оставить только серьги. Он и так всем подаркам противится, а так хоть может согласится.

— Главное вы ему стоимость не сообщайте, а то он нас прибьёт за то, что такие дорогие взяли. — предупредила Айлин. — Я это к тому, что на него то не жалко, но он думает совсем по-другому.

— И правда... Если будет спрашивать, скажем, стоили триста рублей. — Мария доела мармелад и расстроенно выкинула бумажку в урну рядом. — Вроде цену снизили, а вроде и не соврали о стоимости.

— Не соврали? Мари, триста и тысяча триста, разницу видишь? — Эдгарс приподнял бровь, доставая из кармана виноградную жвачку и выдавливая одну себе в рот.

— Я думаю, что, если мы даже скажем пятьсот, он нас убьёт. Поэтому если врать, то врать конкретно. — Мария улыбнулась и вновь вернулась к своим поискам.

— Он идёт, тише. — Айлин допила колу и увидев Кирилла далеко в толпе, подбежала к нему. — Кирюш, привет, мы тебя обыскались уже.

— Вы же меня сами оставили, нет? — слегка обиженно уточнил Кирилл.

— Это было случайно, правда, извини. — Мария подключилась к разговору и обняла друга, на что ей ответили взаимностью.

— Ладно, ничего страшного, не переживайте. Давайте зайдём в летуаль, краску для волос мне посмотрим? Хочу кончики покрасить в красный. — переключился с темы Кирилл, поднимая взгляд в верх, видимо пытаясь увидеть свои волосы. Но у него это почти получилось, потому что кудри спадали чуть ли не до глаз.

— Давай, я помогу выбрать. В Латвии я всем своим друзьям красил волосы начиная с четырнадцати лет. Так что стаж у меня огромный, не пожалеешь. — Эдгарс тоже подбежал ко всем, только услышав слово "покрасить".

— А себе чего не покрасил? У тебя вон, седая прядка в чёлке. — усмехнулся Кирилл, тыкая пальцем в прядь светлых и пушистых волос, спадавшую Эдгарсу на лицо.

— Это вообще-то так и задумано. Это не седые волосы, а окрашивание "грязный блонд". — с слегка душной интонацией в голосе возмутился Эд.

— Мне кажется "грязный блонд" выглядит слегка иначе. — прищурив глаза, заметила Айлин. — Ладно, горе парикмахер, я тебе Кирилла на растерзание не дам. Сама его покрашу.

— А я? — разочарованно возмутился парень. — я может тоже хочу марафет другу навести.

— Ты будешь моим верным помощником и честным советчиком. — Айлин похлопала Эда по плечу, а после повернув голову в сторону Кирилла и Марии, слегка улыбнувшись, жестом пригласила направлении магазина.

Купив красную краску для Кирилла и тёмные тени по удачно огромной скидке для Эдгарса, ребята вышли с магазина и направились к кинотеатру, где их должен был ждать Серафим с Дариной. По дороге они купили еду к фильму, по типу самых дешёвых чипсов и иностранной газировки. Распихав всё добро по сумкам, ребята забрали билеты у Серафима и ушли в зал занимать места.

По сути, фильм был не особо интересным. Во-первых, потому, что ребята ожидали мультик, а во-вторых, потому, что его выбирал Серафим, а на сколько известно некоторым в отряде, вкус у него не из лучших. Но всё равно, друзья нашли каплю интересного во всём этом и даже смеялись на некоторых моментах, придумывая локальные шутки, основываясь на диалогах.

После кино, ребята из отряда разошлись по фудкортам чтобы поесть. Большинство детей разумеется решили поесть самые обычные бургеры и прочую эту "американскую дрянь", наши же гении нашли самый одинокий прилавок с белорусской картошкой и разными салатами к ней. Сев за один стол и тут же, после первой вилочки те убедились, что то, что они заказали полнейшая гадость и лучше бы всё-таки они не выпендривались и поели бургеров как все нормальные дети. Но они не серая масса, значит надо давиться холодной картошкой и кислым салатом. К тому же деньги жалко, они ведь не резиновые и когда-то кончатся.

Мария очень любила делать глупые, неудачные, но смешные фотки, поэтому достав телефон, он начала фотографировать каждого за этим столом. Под большую раздачу попал конечно же Эдгарс, который корчился от пересолёного салата больше всех. Объяснил он это поведение тем, что у него "чувствительные вкусовые сосочки". Это разъяснение заставило Кирилла очень сильно рассмеяться и даже подавиться своей едой. Он смеялся беззвучно, но очень искренне. Сначала ребятам вообще показалось, что он умирает, но их колкие высказывания и мольбы по типу: "дыши, братан", только подбрасывали дров в огонь его неукротимой истерики.

В автобусе уснули уже сразу все. День был тяжёлый, но очень насыщенный. Серафим и Дарина наконец смогли посидеть в обнимку в автобусе, ведь практически все дети либо сидели в телефонах, либо спали. Красота, им двоим даже на минуту показалось, что они все ангелочки и проблем с ними точно нет. Да и вообще с отрядом им очень повезло. Но с улыбкой думали они так до первого: "Серафим, извините, мне кажется Кирилла сейчас немножко вырвет".

Салат всё же есть не стоило. Надо было сразу послушать свой желудок, который буквально кричал о том, что это не безопасная еда. Но Кирилл воспитан по принципу "начал, значит ешь", ведь бывали дни, когда даже хлеб в доме была редкость, что уж там говорить про мясо. Прочистив желудок на обочине, под вдохновляющую поддержку Эдгарса, Кирилл вернулся в автобус, где Серафим с неким беспокойством вручил ему таблетку от тошноты.

— Кир, ты же говорил, что не чувствуешь этого отвратительного вкуса. Разве это не так? — Эдгарс обеспокоенно интересовался состоянием друга. Уже с этой ночи было понятно, что он реально единственный искренне волнуется за Кирилла.

— Это была адская жижа, а не еда. Но я её купил, значит съем. Сейчас всё в порядке, не переживай так. — успокоил его Самойленко, похлёбывая водичку из бутылки. — А тебя почему не стошнило? Ты же там больше всех корчился.

— Мой желудок переварит даже железную трубу, если потребуется. Я же всеядный, у меня только так всё пролетает.

— А как же твои супер-чувствительные вкусовые сосочки? — слегка посмеиваясь уточнил Кирилл.

— Это была шутка. Я люблю, когда вы смеётесь. — Эдгарс улыбнулся и похлопал друга по плечу. — А ты больше не ешь, если не лезет.

— Ребята, знаете, что мы забыли? — резко появилась в разговоре Мария с заднего сидения. — Мы забыли купить шапки Кириллу и Айлин.

— Классный сегодня был день... — Кирилл сидел на кровати и протирал лицо тоником от высыпаний. — Я так давно не был в кино... С детства, наверное, прикинь?

— Не повезло, я там почти каждый месяц был в прошлом году. — Эдгарс улыбнулся, переодеваясь в пижаму. — Моя бывшая девушка очень любила ходить в кино на очень страшные ужастики и брала меня всегда с собой. Покупали солёный попкорн, садились на третий ряд и считали звуковые и визуальные скримеры. — он, усмехаясь, сел на кровать, сразу слегка печально опуская глаза в пол. — Ненавижу ужастики.

— Оу... Это грустно и мило одновременно. — Кирилл сложил ватку на пополам и выкинул в ведро. — У тебя была девушка? До меня только сейчас дошло.

— Была. Но не бери в голову. — Эдгарс сначала нахмурился, но потом смягчил взгляд, поглядывая на часы. Ещё чуть-чуть и будет ровно двенадцать. — О, через десять минут твой день рождения, ты готов?

— Ха-ха... Не особо, если честно... Мария уже договорилась с Серафимом и уже даже начала делать украшения в холл вместе с Айлин... Мне иногда кажется, что она моего дня рождения ждёт больше, чем я. — Кирилл нервно посмеялся и от волнения слегка дёрнулся.

— Возможно так и есть. Ладно, я сейчас приду, надо в туалет сходить. — Эдгарс встал с кровати и, закрывая за собой дверь, ушёл из комнаты. В небольшой прихожей он достал из кармана своей куртки упаковку свечек и зажигалку, а из сумки, стоящей на полочке внизу, небольшой пакетик с бантиком на ручках и коробочку с клубничными кексами. Достав один кекс, он воткнул в него свечку и поджёг её. И так... Минута... Эдгарс осторожно подошёл к двери и ровно в двенадцать открывая её и включая свет, начал тихо напевать — С днём рождения, тебя. С днём рождения, тебя. С днём рождения, Кирюша, с днём рождения, тебя! Задувай свечку.

— Оу, это так мило и клёво! — Кирилл весь заулыбался. Вытирая подступившую слезу, он задул свечку и буквально через пару секунд услышал восторженные, но тихие хлопки.

Включив лампу над кроватью, Эдгарс встал напротив Кирилла, держащего в руках кекс, и начал говорить пожелания. — Дорогой мой, горячо любимый Кирилл, я правда от всей души поздравляю тебя. Тебе сегодня целых шестнадцать лет. Представляешь, как это много? Оглянуться не успеешь и будешь как я, семнадцатилетним дедушкой. Теперь ты как раз подходишь нам всем по возрасту, осталось рост нагнать... Но это не проблема. — Эдгарс посмеялся, а после взяв бедного Кирилла, за пока что ещё больные уши, начал тянуть его вверх, отсчитывая шестнадцать раз. — Так, мучения твои окончены, теперь подарок. Основной будет вечером, а это такой небольшой лично от меня.

Эдгарс протянул Кириллу пакет, который он сразу же начал открывать и развязывать. Запустив туда руку, он достал небольшого, но очень милого и мягкого плюшевого кролика кофейного цвета. Одет он был в небрежно сшитый красный свитер с золотой надписью "LONDON", глаза были слегка подведены чёрным, а оба уха у него были проколоты чёрными колечками для пирсинга губ.

Самойленко не смог сдержать слёз. Он прижал к себе игрушку и заплакал. Это его очень сильно растрогало. Так сильно, что он крепко обнял Эдгарса, стараясь успокоить нахлынувшие эмоции.

— Ой, ну всё... Ты чего так? Это ведь просто игрушка... — Эдгарс слегка неловко похлопал друга по спине, а после одновременно отстранился от объятий.

— Это не просто игрушка, Эд. Это мой самый первый в жизни подарок на день рождения. — Кирилл рассматривал все детальки, сделанные самостоятельно Эдгарсом. — Но когда ты успел?

— Идея в голове сидела давно. Свитерок я сшил из купленного в поездку красного носка. Если что, носки чистые, я не надевал из ни разу, не люблю красный. Уши ему проколол и глаза подкрасил в кино, а самого зайца купил, когда мы тогда разошлись в летуале. — Эдгарс завёл руки за спину, рассказывая о своих заслугах, прям как ребёнок. — И теперь у тебя есть мини копия тебя, которая будет защищать тебя от кошмаров каждую ночь.

— Спасибо огромное, это просто... Это самый лучший подарок в моей жизни... — Кирилл крутил зайца в руках, всё никак не налюбуясь.

— Кстати, пошли на третий этаж? Там есть большой гамак на несколько человек. Серафим разрешил в нём полежать если мы не будем шуметь. В честь твоего дня рождения. — Эдгарс тут же получил согласие, поэтому уже через пять минут, они вдвоём утроились на одном гамаке. Он стоял прям напротив панорамного окна, открывающего вид на красивое звёздное небо.

— Блин, как же тут круто... — Кирилл начал про себя считать звёзды иногда поглядывая на Эдгарса, который всё никак не мог улечься. Но когда наконец оба нашли удобную позу, Кирилл чуть-чуть подумав, спросил то, что волновало его весь день. — Эд, ты ночью говорил, что мало рассказал о себе и своём прошлом. Я хочу послушать. Только честный рассказ. У тебя есть проблемы, которые чувствуются и поэтому я хочу помочь тебе решить их, как тогда помог ты мне. Так что рассказывай.

— Боюсь это очень длинный рассказ. — Эдгарс почесал щеку, смотря куда-то вдаль. Он боялся этой просьбы.

— Ничего страшного, у нас есть время.