12. Чревоугодие
Расскажи ни о чём, поддержи крик души
Мы с тобой подождём, наш костёр не спешит
Ты — гранит, я — искра, и вокруг ни души
Время, ты знаешь, как мне нравится жить
Мужчина одиноко смотрел в окно, дожидаясь гостей. Николай Юрьевич давно не видел компанию его сына и очень скучал по ним.
На улице было тепло. Солнце ярко освещало землю, согревая еë. На небе не было ни тучки, что могла бы затмить большую звезду.
Ветер не бродил по дворам, не шумел в окна, была тишь и благодать, которая, казалось, будет длиться вечность.
Но в дом вдруг постучали. Быстро поднявшись, мужчина тут же распахнул двери. Он пропустил гостей во внутрь, по-дружески обнявшись с Ириной.
— А где Ваня и Надя? — спросил он, не заметив пару.
***
Ваня коснулся хрупких рëбер и начал перебирать пальцами, щекотя девушку. Она звонко смеялась, съëживаясь от щекотки.
— Пожалуйста, хватит! — смеялась кудрявая, стараясь вырваться из его рук.
— Нет, ты поплакала, а теперь нужно посмеяться. — прерываясь на смешки ответил он. Их взгляды встретились и парень прекратил щекотку, глядя в еë карие глаза. — Мне иногда кажется, что я тебя не заслуживаю. — тихо протянул он.
— Не говори глупостей. — мягкая ладонь легонько коснулась его щеки.— Раз ты меня не заслуживаешь, тогда почему я каждый раз возвращаюсь? — Киса молчал, не зная что ответить, он не знал почему она всё ещё рядом с ним. Ведь как только Кислов видел, как ранит своими словами еë сердце, он ненавидел себя за то, что в очередной раз заставил Дяну плакать. Раз за разом, снова и снова он видел еë заплаканные глаза, но она и дальше возвращалась к нему, с нежностью и заботой.
Она заметила, как парень в миг погрустнел, снова возвращаясь в свои мысли, что с каждым разом грузили его всë больше и больше. Он словно утопал в себе, своих загонах.
— Ты всë чаще стал загружаться. В сентябре такого не было, это из-за чего? — Дяна не сразу услышала ответ. Тишина продлилась чуть больше минуты, прежде чем парень решился поделиться с ней этим.
— Когда ты пьян или находишься под чем-то, мысли не терзают от слова совсем. Они наоборот не позволяют тебе думать о чём-то большем, чем просто новая доза. — он прокашлялся, сильнее сжимая в руках еë талию. — Трезвая жизнь же заставляет вечно путаться в своих мыслях, думая о происходящем. Ты словно... начинаешь искать ответы, на которые тебе раньше было плевать.
Кареглазый отвёл взгляд, смотря куда-то поодаль от неë. Голос становился всë тише и немного хрипел от непривычной глухоты. Перед Надей стоял не Киса. Она видела в нëм того Ваню на качельках, которого целовала.
— Я уже не страдаю от частых ломок, что случались раньше. Мои страдания стали чем-то глубже, нежели физическими. Мысли сжирают изнутри. — в его глазах что-то засверкало. Единственная слезинка накопилась под радужкой, но не желала скатываться на щëку. Он не позволял. — Они как демоны бродят по кругу, не отпуская душу. — парень вдруг улыбнулся, вновь взглянув в еë глаза. — Представляешь, я только недавно задумался о том, куда я хочу поступать, кем хочу быть и как вообще жить. Осенью моя тупая бошка была забита мыслями какую дамочку сегодня выцепить и в каких позах мы будем на моей кровати. — его пальцы коснулись нежного подбородка, чтобы поднять чистое личико. — Ты показала мне что такое тëплая зима.
Он обнял еë, но не как раньше. Его руки не блуждали по телу, он не обжигал дыханием и не старался перешагнуть границы нежности. Словно ласкающийся кот, парень тёрся об её плечо.
— Если ты сейчас замурчишь, то будешь точь-в-точь как кот. — посмеялась девушка, гладя его по голове.
— Хватит ёрничать, Кислова, я тебе тут душу открываю, а ты...
***
Все сидели за столом, обмениваясь искренними улыбками.
— Как-то давно я тебя не видел, ты где работаешь? — мужчина положил голову на свои руки, уперевшись на логти.
— Я медсестра в соседнем городе. Выхожу в ночные смены, сплю днëм. — Ирина отломила кусочек торта и медленно поднесла его к рту.
— Точно, ты же медицинский окончила. — вспомнил Николай. — Не зря училась в Питере, получается. — он улыбнулся.
— Вы в Санкт-Петербурге учились? — удивился Егор, не успев проглотить оливье. Женщина кивнула. — А я-то думаю, чего Дяна так во вторую столицу тащится!
— Мел, она не только из-за этого туда тащиться. — Боря поправил чëлку, что вечно неопрятно лежала на его лбу.
— Надя душу продаст, чтобы в Герцена поступить. — посмеялась Ира. — На крайняк, в Пушкин.
Гена улыбнулся, вспоминая недавний разговор. Девушка горела, жила идеей о переезде. Она стремилась к высоким баллам на ЕГЭ и работала над этим днями и ночами.
— Здрасте! — открыл дверь Ваня, пропуская девушку вперëд. Надя неуверенно прошла в дом, тихо здороваясь. — Чего как не родная? Проходи уже!
Парень осторожно подтолкнул девушку за талию к столу. Он отодвинул стул, позволяя ей сесть. Губы мягко изогнулись в улыбке.
— Мне кажется, я что-то пропустил... — пробормотал старший Зуев, глядя на пару. Ребята тихо посмеялись.
— Коль, помнишь как Надюша за Ваней бегала в детстве, всë целовала его? — мужчина кивнул. Потупив пару секунд, на его лице засияли удивление и радость.
— Да ладно! — Николай потрепал парня за плечо. — Ну молодец, Ванька, не ожидал!
Компания долго сидела за столом, разговаривая о жизни. На лицах сияли улыбки, глаза искрились от тепла беседы.
Жëсткая рука легла на открытое колено. Надя не отбросила еë, лишь мягко улыбнулась, двигая ногой навстречу. На лице девушки блистала любовь и нежность. С приходом тепла она расцвела ещë сильнее.
Ваня трижды сжал еë ногу. Это значило только одно.
«Я люблю тебя».