Когда холод плавится
Дорогие читатели!
Наконец-то, после некоторого ожидания, перед вами новая глава нашей истории! Надеюсь, вы соскучились по приключениям Дамиры.))
Прежде всего, хочу принести свои искренние извинения за долгое отсутствие. Обстоятельства сложились так, что всё моё время и внимание было целиком поглощено другими делами, и, к сожалению, для творчества почти не оставалось сил. Были моменты, когда вдохновение словно исчезало, а мысли путались. Поверьте, мне самой очень хочется делиться с вами историей Дамиры, и каждая пауза давалась мне нелегко.
Я очень старалась, чтобы эта глава получилась эмоциональной и, надеюсь, смогла вознаградить ваше терпение. В ней мы продолжим следить за непростыми отношениями Дамиры, в первую очередь, с Турбо.
Кстати, у меня для вас еще одна новость! Скоро начну выставлять видео по сп в ТТ, так что не забывайте заглядывать и туда.
@ ssabl3vinn – наш аккаунт в тиктоке.
И, конечно же, я буду безумно рада, если вы не забудете активничать на страничках, оставлять свои звездочки и развернутые комментарии ко всем главам! Мне очень важно знать ваше мнение и чувствовать вашу реакцию.
Спасибо вам огромное за ваше понимание и за то, что остаетесь со мной и этой историей. Ваша поддержка – это лучший стимул двигаться вперед и продолжать делиться с вами частичкой этого мира.
Итак, без лишних слов, погружайтесь в новую главу! Надеюсь, она вам понравится, и мы вместе продолжим это увлекательное путешествие.
С любовью, ваша vinn ;D
—------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------
Грязная кровь - Сектор Газа
—------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------
Разговор с Вовой в качалке оставил после себя странное, но приятное послевкусие. Это не было примирение в привычном смысле слова, скорее, признание неких новых границ. Он не бросился обнимать меня, не извинялся за свой бойкот, но в его глазах я увидела то, чего мне так не хватало – понимание. Это был первый шаг к тому, чтобы мы снова стали братом и сестрой, а не надзирателем и поднадзорной.
Я вышла из качалки, ощущая себя обновленной. Воздух после недавнего снегопада был хрустально чистым, и каждый вдох наполнял легкие свежестью. На улицах Казани уже зажигались фонари, отбрасывая длинные тени на снежные сугробы. Люди спешили по своим делам, кутаясь в теплые пальто и шапки. Я шла, не разбирая дороги, просто наслаждаясь ощущением свободы и легкого ветерка, который ласково трепал мои волосы.
Дома меня ждала мама, которая, видимо, почувствовала изменения в нашей семейной атмосфере. Она накрыла на стол, приготовив мой любимый плов. За ужином Вова даже отпустил пару шуток, а Марат, осмелев, начал рассказывать о своих школьных приключениях. Я ловила на себе их взгляды, полные заботы и, как мне показалось, даже гордости.
—------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------
Следующие дни пролетели незаметно. Я вернулась к своей обычной жизни: школа, уроки, встречи с Айгуль. Мы часто гуляли по городу, заходили в кафе, смеялись, обсуждая мальчиков и последние сплетни. Я старалась не думать о Турбо, но его образ постоянно маячил перед глазами, вызывая смесь раздражения и необъяснимой тоски. "Две дискотеки подряд с Лилькой" – слова Лампы эхом отдавались в голове. Ну что ж, его выбор. Мой выбор – не показывать, как глубоко это ранило. Мои глаза, холодные как сталь, скрывали все, что творилось внутри.
Однажды, когда я возвращалась из школы, меня вдруг окликнул глубокий мужской голос.
– Дамира!
Я обернулась. Рядом со школьным забором стоял Камиль "Сафа", тот самый парень из Хади Такташ, с которым я танцевала на дискотеке. Он улыбался, и его улыбка была такой обезоруживающей, что даже мои стальные глаза невольно смягчились на мгновение.
– Привет, Сафа, – сказала я, стараясь выглядеть небрежно. Внутри же я уже просчитывала, как бы вежливо отделаться от намечающегося разговора.
– Ты куда так спешишь? – спросил он, подходя ближе. – Погода сегодня чудесная, может, прогуляемся?
Я заколебалась. Было приятно его внимание, этого не отнять. Сафа был высоким, видным парнем, и его спокойная уверенность притягивала. Но моя мысль была занята другим. Моё сердце, хоть я и прятала это глубоко, принадлежало совершенно другому человеку. И давать Сафе ложные надежды я не собиралась, несмотря на то, что это могло бы подстегнуть Турбо. Не сейчас, когда на кону были мои настоящие чувства.
– Спасибо, Сафа, но мне нужно домой, – ответила я, скрестив руки на груди. – У меня дела.
Его улыбка слегка потускнела, но он кивнул.
– Жаль. Может, в другой раз?
– Может быть, – уклончиво ответила я, уже разворачиваясь. Я прекрасно знала, что "другого раза" не будет.
—------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------
Моя отстраненность от Сафы, конечно, не осталась незамеченной. Слухи, как всегда, летали по району со скоростью света. И, конечно же, они дошли до братьев. Адидас по-прежнему держал меня на расстоянии, но я чувствовала его напряжение. Он стал чаще задерживаться, возвращаясь домой поздно, и я видела, как он сжимает кулаки, когда слышит мое имя в разговоре с Маратом.
Марат, напротив, стал более открытым. Он задавал вопросы, но уже не о Сафе, а о моих планах, о школе, о том, как я и как провожу время. Я честно отвечала на все, показывая, что моя "беспредельщица" не совсем вышла из-под контроля.
– Дамирка, – сказал он однажды вечером, когда мы сидели на кухне, – я видел Турбо. Он какой-то грустный.
Мои глаза, всегда холодные, стали еще более ледяными. Я чувствовала, как внутри меня что-то сжалось, но виду не подала.
– Мне-то что? – бросила я, отворачиваясь. – Пусть с Лилькой своей грустит.
Марат тяжело вздохнул, не заметив, как я сжала кулаки под столом.
– Ну, как знаешь. Просто он как-то больно странно на тебя смотрит, когда приходишь в качалку.
Я промолчала. Внутри меня бушевал ураган чувств. Злость на него, на себя, на Лильку, на весь этот дурацкий район, где нельзя просто так быть собой и чувствовать.
—------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------
"Лирика" – Сектор Газа
—------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------
В один из вечеров
Когда я возвращалась домой после тренировки (да, я снова начала ходить на бокс, чтобы выплеснуть свою энергию), Валера ждал меня у подъезда. Его лицо было напряженным, а глаза, всегда такие открытые, сейчас были полны смятения и какой-то почти детской боли. Мои глаза, как всегда, не дрогнули, но внутри все вибрировало и трепетало.
– Кукла, – начал он, его голос был хриплым. – Нам нужно поговорить.
Я кивнула, пропуская его вперед в подъезд, подальше от посторонних глаз. Мы поднялись на наш этаж, и я открыла дверь своей квартиры. К счастью, мы были одни. Мамы не было дома – она уехала к тете. Марат, скорее всего, был у Айгуль. Я прошла на кухню и поставила чайник. Валера молча вошел следом.
– О чем ты хотел поговорить? – спросила я, стараясь говорить спокойно, хотя мое сердце бешено колотилось.
Он подошел ближе, его взгляд не отрывался от моего.
– Я повел себя как последний идиот, Дамира. Извиниться хотел. За Лильку, за всё. Натворил я глупостей. Признаю, тот еще мудозвон.
Мои брови взлетели вверх. Он извиняется? Я, Дамира Мусубаева, которую отец научил не давать спуску никому, сейчас слушала извинения? Это было что-то новенькое.
– Самокритично, очень, но в точку– сказала я, мои глаза все еще были холодными, но внутри уже начинало таять.
Он сделал шаг ближе, его взгляд пронзил меня насквозь.
– Кукла, дурак я, дурак. я просто – он запнулся, – меня корёжило, я думал, что ты отдаляешься, что я тебя теряю. От этого и творил всякую чушь. А на самом деле..
Он притих, собираясь с мыслями, и я увидела, как в его глазах появилась искренняя, почти отчаянная нежность.
– На самом деле что, Валера? – тихо спросила я, произнеся его имя. Это всегда его немного сбивало с толку.
Его взгляд наполнился решимостью. Он сделал еще один шаг, сокращая расстояние между нами.
– Я люблю тебя, Дамира. Больше всего на свете. И все то время, пока я был с Лилькой, я думал только о тебе, понимаешь? Меня убивало, что я сам загнал себя в угол. Я хотел, чтобы ты знала, что я тоже ревновал. Что мне было больно.Прости меня за все. Я никогда ничего подобного не чувствовал. Никогда никого так сильно не любил, Дамира. Ты – первая.
Мои глаза, обычно стальные, увлажнились, и я быстро заморгала.Моё сердце колотилось, словно пытаясь вырваться из груди. Любовь. Признание. От человека, который казался таким недоступным. Трепет.
– И я... я тоже, – прошептала я, почти не слышно. – Я тоже люблю тебя, Валер. И мне было больно видеть тебя с ней.
Он осторожно, словно боясь спугнуть, притянул меня к себе. Его руки обвили мою талию, а моя голова легла ему на плечо. Впервые за долгое время я почувствовала себя по-настоящему в безопасности.
—------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------
С того вечера наши отношения с Валерой изменились. Исчезла та неловкость, то недосказанность, которая висела между нами. Теперь мы могли говорить обо всем, смеяться, просто молчать, чувствуя присутствие друг друга.
—------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------
Вечером на лавочке - Сектор Газа
—------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------
В один из вечеров
Когда на улице уже стемнело, и фонари отбрасывали мягкий свет на снег, мы сидели на скамейке во дворе. Валера осторожно взял мою руку, и его прикосновение было таким нежным, что по моей спине пробежали мурашки. Мои холодные глаза смотрели прямо на него, и в них отражались звезды.
– Я так боялся, – прошептал он, поглаживая мою ладонь большим пальцем. – Боялся, что ты навсегда отвернешься.
– Я люблю тебя, Валер, – усмехнулась я, но в моем голосе не было и намека на обычную колкость. – Я знаю, что чувствую.
Он улыбнулся. Его улыбка была такой искренней, такой теплой.
– Вот за это я тебя и люблю, беспредельщицу свою. За то, что не врешь ни себе, ни мне. И что всё по-настоящему. Что искренняя такая.
—------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------
Другой раз
Когда я плохо себя чувствовала, Валера пришел ко мне домой, принеся целую гору фруктов и мой любимый шоколад. Он сидел рядом с моей кроватью, рассказывая смешные истории, и я, обычно такая сильная и независимая, чувствовала себя маленькой девочкой, которой нужен его нежный взгляд. Он поправлял мне одеяло, проверял температуру, и его забота была такой искренней, что я почти плакала от счастья. Мои стальные глаза, обычно скрывающие эмоции, в тот момент были полны благодарности и тепла.
—------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------
Часто, после школы, Валера ждал меня у ворот. Он отводил меня домой, и мы шли, держась за руки, не обращая внимания на любопытные взгляды. Мои дорогие платья и модные кроссовки, которые давал мне отец, не всегда сочетались с его простой одеждой, но это не имело никакого значения. Главное было то, что мы были вместе.
—------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------
Однажды
Когда мы гуляли по парку, Валера остановился и повернул меня к себе. Его взгляд был серьезным.
– Дамира, – сказал он, – я хочу, чтобы ты знала. Я сделаю все, чтобы защитить тебя. От всех.
Я посмотрела на него, и была полна доверчивости и глубокой нежности.
– Я знаю, знаю, – ответила я, прижимаясь к нему. – И я сделаю то же самое для тебя.
Война между группировками, хоть и не утихла совсем, отошла на второй план в моей личной жизни. Теперь у меня был Валера. Моя "беспредельщица" нашла свой покой в его объятиях, моя внутренняя сила теперь направлялась на защиту того, кого я любила. Я все еще была Дамирой Мусубаевой – умной, своенравной, независимой. Но теперь я была еще и любимой. И это было самое главное.