Родившись после дождя.

Хэмиль его действие, конечно же, в замешательство не привело.

Она сразу поняла , что прокололась. Просто хотела притвориться, будто ничего не было, чтобы замять сказанное , но попытка эта вышла неудачной.

Она отвернулась от Лиама , насколько ей позволяла его довольно-таки крепкая хватка и, не зная, с чего начать, выпалила:

-Нет больше Криоса. Тебе не девятнадцать, ты бог, и-

-В смысле Криоса нет?!- перебил ее Лиам.

-Ну... Криос пал по время той самой войны...

Лиам оторопело замер. Сердце пропустило удар.

-Н-не смей врать мне! - пробормотал он, сжав ворот чужих одежд так сильно, что побелели костяшки пальцев. Пусть он не видел Хэмиль, но был абсолютно уверен в том, что сейчас прожигает взглядом ее лицо где-то в районе виска.

Однако он уже понял, что у девушки нет причин врать о таком. Даже глупец не станет врать о вещах, которые можно легко проверить.

И все же мысль о том, что Лиам мог забыть что-то настолько важное, наводила ужас. Полученная информация не укладывалась в голове, а сам Лиам застыл в прострации. Он не чувствовал ничего, кроме немого шока - буквально провалился в пустоту мыслей и не мог осознать то, что ему сообщили. Особенно в такой резкой форме.

А потом словно стрелой в голову ударило. Волны паники стали накатывать одна за другой, доводя свою жертву до истерической дрожи. Голова закружилась , а по щеке потекла одинокая слеза. Потом еще одна и еще...
Лиам отпустил девушку, которая не осмеливалась повернуться к нему, и дрожащими руками сжал виски, запульровавшие так сильно, что, казалось, взорвутся.

- Я понимаю, в такое сложно поверить, но... - Хэмиль предприняла попытку начать бесполезные объяснения.- А?

Она удивленно ойкнула, когда на нее навалился Лиам, у которого резко подкосились ноги, словно по коленям ударили толстой палкой.
Для Хэмиль такое действие было настолько неожиданным, что она чуть было не шлепнулась на землю.
Но всё-таки ей удалось устоять.

Выровнявшись, она подхватила Лиама под руки, прижав к себе в каком-то подобии объятий. Последний в ответ вцепился в ткань рубашки на чужой спине и положил голову на плечо девушки.
Хэмиль почувствовала на своей шее частое и прерывистое дыхание и неуютно поежилась. Ей очень не нравилось, когда приходилось поддерживать с кем-то настолько близкий контакт и всегда избегала этого. Особенно на людях. Но в этот раз оттолкнуть кого-то мешала совесть.

"О боже,"- промелькнула мысль у нее в голове. - " только бы не началось мое очередное сочувствие ближнему! Так, Хэмиль, нельзя! В прошлый раз это сыграло с тобой злую шутку. Все, скинь его на пол и иди по своим делам. Думай, что дальше делать, как искать придурка Дэлмора и тому подобное."

Но Хэмиль не скинула. И даже ухватила его покрепче. Может быть она сделала так, потому что они были вдвоем и их никто не видел, а может потому что это просто был именно Лиам - девушка не знала сама. Пусть Хэмиль сама намекнула на то, что они с Лиамом друзья, она не до конца понимала что значит эта... дружба. А можно ли было их отношения назвать дружбой вообще?

Между тем от Лиама послышались тихие всхлипывания. Он дрожал как осиновый лист и уж точно не мог стоять на ногах.
Юноша даже не пытался сдерживать рыдания. Слезы текли по щекам, а сердце чуть ли не буквально сжималось в горошину.
Все девятнадцать лет жизни, которые он помнил проносились у него в голове. Перед ничего не видящими ныне глазами всплывали на удивление яркие и четкие моменты из прошлого.

А Хэмиль чувствовала как ее рубашка медленно намокала в том месте, куда уткнулся Лиам. Она ощущала себя странно. Во-первых, из-за того, что в первый раз видела плачущего Лиама, а во-вторых, из-за того, что ей это зрелище не нравилось. Совсем не нравилось.

Ей не нравилось видеть такого веселого и позитивного человека разбитым.

Но еще больше не нравилось то, что виной этому были ее слова - резкие и чрезмерно жестокие даже для нее.

Хэмиль не знала, что делать. Конечно, она много раз видела, как кто-то кого-то успокаивает, но теперь в роли успокаивающего должна выступить она сама. Пару минут стояла словно истукан, пытаясь вспомнить, что делали другие в такой ситуации, но, как назло, в голову не приходило ничего путного.

Потом тяжело вздохнула.

"Была не была".

Она медленно и осторожно положила левую руку ему на спину, а второй продолжала придерживать его. Потом несмело провела ладонью по спине вниз. Юноша в ее руках дернулся, но не отстранился. Провела вверх. Потом снова вниз.

Лиам чувствовал, как она гладит его по спине и невольно вспоминал отца. Тот делал точно также, только уверенней и спокойней. Когда Лиам плакал или злился, его отец всегда легонько поглаживал его по спине, дожидаясь, пока тот успокоится. И Лиам успокаивался. Потом бросался отцу на шею с желанием и полной готовностью сидеть на руках чуть ли не по нескольку часов. Конечно, почти всегда быстро слезал, боясь , что папа устанет, но находил выход - хватал его за руку и не отлипал еще очень долго.
От этих воспоминаний стало только больнее и Лиам еще сильнее прижался к Хэмиль, которая не могла вымолвить ни слова - да и что вообще можно сказать в такой ситуации, кроме невнятного набора звуков? Лиам сжимал ткань так сильно, что она больно впивалась в чужое тело, а швы царапали кожу , но никто не обращал на это внимания.

-Не стоило вываливать это на тебя..- пробормотала Хэмиль и замолчала.
Потом сказала еще что-то, но Лиам уже не пытался разобрать ее слов и позволил звону в ушах вытеснить все остальные звуки. Давление на грудную клетку снизилось, но сердце все равно билось как бешенное и болело, словно его бросили на землю и, не колеблясь ни секунды, раздавили ногой.

Парень почувствовал, как Хэмиль начала опускаться к земле и машинально повторил это действие. Сейчас они сидели перед друг другом на коленях. Грязные и разбитые - каждый из-за своего.

Лиам безостановочно рыдал, а Хэмиль не предпринимала ничего. Буквально ничего. Никаких иных действий. Только продолжала поглаживать его по спине. Юноша и не заметил , как заснул в ее объятиях.

А Хэмиль заметила и выдохнула с некоторым облегчением. Она попыталась уложить парня на ту же циновку, на которой он лежал до этого. Но удалось ей это только после того, как она провозилась с десяток минут, пытаясь отцепить чужие руки от своей одежды. А все потому, что Лиам даже во сне хватался за нее, как ребенок за игрушку.

Сама она села рядом прямо на пол, прислонившись спиной к холодной стене пещеры и закрыла глаза, под которыми уже несколько дней красовались заметные черные круги от усталости и недосыпа.

Она чувствовала себя какой-то тварью, пусть и признавала свою вину. Хэмиль знала, что Лиам лучник, и с мечом ему сражаться трудно. Знала, что с опытными мечниками из храма бога войны ему будет тягаться невозможно. И сколько раз она обернулась в сторону друга? Два? Три?

Конечно, у нее есть уважительная причина- она была занята боем с Аянем и крутилась как белка в колесе, уворачиваясь не только от сабли , но и от стрел. Однако все же, даже если не считать это ее проступком, есть еще несколько, в которых свою вину она определенно признавала.

Например, она постоянно укоряла высшего бога войны за неумение подбирать оружие подчиненным,но в то же время сама, владея информацией о манере боя и предпочтениях в оружии Лиама, сунула ему в руки меч, когда у нее в арсенале было огромное разнообразие кинжалов. Зато Аяню саблю - идеальное под его стиль оружие - оставила в хранилище. Вот молодец, ничего не скажешь!

Обычно обдумывающая каждое слово и действие, она умудрилась совершить огромную оплошность, так еще и не одну.

Буквально пару минут назад ляпнула ничего непонимающему и, наверное, даже испуганному человеку новость, которая не просто озадачила и шокировала его еще больше - эта новость довела его до настоящей истерики.

"Дура! Тупица! Идиотина!"- мысленно ругала она себя, кусая ноготь на большом пальце.

Если подумать, то Лиам сейчас сам на себя будет не похож. Он еще не смирился со многими тяжёлыми вещами, с которыми смирился когда-то в прошлом, а значит очень многое может привести к реакции, подобной данной.

В тот момент девушка, шокированная настолько умопомрачительной новостью , ляпнула ту самую ужасную вещь, с которой Лиам наверняка привыкал жить очень долго и которой даже в их общении в прошлом старались избегать.

"Нет, он , конечно , и так бы обо всем узнал, но нельзя же было настолько резко рассказывать такое! Просто убейте меня снова!"

Однако это действительно ее ошибка и оплошность, так что ей следует извиниться...

"Только бы снова не ляпнуть что-то дурное!"- мысленно взмолилась она.

Потом помотала головой из стороны в сторону, из-за чего она даже немного закружилась, и почти бесшумно хлопнула себя по щекам .

Сейчас важнее разобраться в ситуации.

Она служащая храма высшего вога воды Дэлмора уже на протяжении шестисот лет, но такое случилось впервые. По крайней мере Хэмиль подобного случая не помнила. Произошла какая-то путаница, в которую каким-то образом оказались втянуты чуть ли не все, кто связан с храмами богов огня и воды.

В итоге, двум высшим богам пришлось скрыться в мире людей, а служащие их храмов попали в подземелья-пыточные бога войны Вэйюана в качестве заключенных под стражу.

Воспользовавшись обвалом стены из-за младшего служащего бога земли и суматохой с этим связанной, она, Лиам и еще несколько служащих храмов богов огня и воды скрылись в людском мире вслед за покровителями.

Лиам получил тяжёлые ранения, самой девушке прострелили ладонь стрелой. Кое-как они нашли место, где можно временно укрыться, а именно - пещеру за водопадом, где оба рухнули без сил. Хэмиль очнулась первой и какое-то время пыталась связаться хоть с кем-нибудь из своих товарищей. Попытки не возымели никакого результата - ответом на ее зов была тишина. Точно такая же, какая стояла и сейчас.

Нарушала ее только вода, крупными каплями стекающая со сталактитов и разбивающаяся о пол с глухим стуком.

От каменной стены веяло холодом, а тепло от божественного огня, разожженного девушкой с огромным трудом, словно растворялось в ледяной темноте пещеры.

Ее ноги предательски дрожали и она подогнула их под себя, чтобы согреть хотя бы замерзшие ступни.

О чем-то задумалась. Взглянула на Лиама: он-то спал как убитый и ни намека на дискомфорт, который вызывает холод у большинства живых существ, в нем не проглядывалось.

"А эти огненные вообще мерзнут?"- промелькнул в ее голове вопрос, заставивший уголки губ на секунду дрогнуть.

"Жаль, что он узнал обо всем так..."

Постепенно сознание начало заволакивать туманом сна.
Хэмиль упорно пыталась заставить свой мозг, что упрямо отказывался продолжать работать, с этим туманом бороться:

"Нельзя спать! Нельзя!"

Это была последняя мысль, промелькнувшая в голове перед тем, как она окончательно провалилась в сон, свернувшись клубочком возле юноши, которого даже во сне не отпускали события прошлого и настоящего.