Портрет

Двадцать шесть лет назад

Вот-вот наступит моё тридцатилетие. Наконец я могу позволить себе отметить этот праздник с достоинством — собрать подруг в уютном кафе, а не на очередном домашнем застолье. Родственники снова устроили бы нам допрос с пристрастием. И всё по тому же поводу: «А когда замуж?», «Впору уже детей нянчить»…

Надоело! Слышите? Надоело! Сил моих больше нет слушать этот бред. Не все женщины должны хотеть обзавестись семьёй и детьми. Я не вхожу в число тех, кто рьяно стремится в семейную жизнь. Ладно, пора успокоиться: сегодняшний день ничто не должно омрачить. Вдох-выдох. Я проведу этот день без сожалений — обещаю себе!

Открыв шифоньер с одеждой, я осмелилась выбрать для сегодняшнего пиршества полуприлегающее шёлковое платье длиной чуть выше колен. Рукава втачные, до локтя. Зона декольте слегка открыта. А цвет… Он совершенен, элегантен — классический чёрный. Туфли на танкетке, сантиметров пять, с заострённым носом, замшевые. В тон платью. Украшений у меня почти нет. Всё, что было — переданное по наследству: серьги золотые, увесистые, в форме кольца; браслет золотой, мелкого плетения; и жемчужная подвеска.

«Убойное сочетание, выбирать не пришлось». Надела всё.

Покрасовавшись немного перед зеркалом, нанесла лёгкий макияж. Тушью прокрасила ресницы, помаду бордового оттенка нанесла на губы и, смахнув пальцами лишнюю текстуру, добавила её на щёки — получился лёгкий румянец.

— Красотка! Ты готова сиять, — сказала я себе перед выходом. Проверив, закрыла ли дверь на ключ, вышла из дома, приплясывая и напевая.

Погода восхитительная. Солнечные лучи ослепляют прохожих, но взамен дарят тепло. Облака невесомы и воздушны, подобно плюшу. Всё вокруг выглядит таким приятным, озорным и благодатным. Как бы мне хотелось, чтобы эти ощущения, как и этот день, наполняли всю мою жизнь, а не только это мгновение.

«Смогу ли я воплотить свои мысли в реальность?» — снова настигает внутренняя тревога, будто что-то должно пойти не так, как я задумала.

Ну что за вздор!

Добираться до места пришлось на автобусе, где не удалось избежать напряжённых и осуждающих взглядов. Стоит уделить себе немного внимания и позволить выделиться из толпы, как окружающие начинают свирепеть и коситься. Кто-то из прохожих провожал меня не только укоризненным взором, но и плевком в мою сторону.

«Поразительно!» — подумала я про себя и размеренным шагом направилась вдоль Смоленской улицы до конца переулка, где меня уже дожидались Раина и Дарина. Сёстры-двойняшки. Мы жили по соседству, учились в одном классе. Часто оставались друг у друга в гостях, пока наши родители пропадали на работе. Так и сложилась наша дружба.

— Зарина! Мы здесь! — крича и размахивая обеими руками, привлекала моё внимание Дарина. Из них двоих именно она была наиболее открытой и весёлой. Раина же обладала спокойным, а временами строгим нравом. Уговорить её сходить на дискотеку даже по случаю дня рождения у нас не получилось. Раина опасалась таких мест после истории нашей одноклассницы, для которой вылазка на танцы оказалась фатальной. Убедить её в том, что подобное происходит довольно редко, оказалось невозможным, и мы прекратили попытки.

Кафе, в котором мы оказались впервые, источало роскошь, граничащую с безумным богатством. Мы и представить не могли, что такие дорогие места могут долго просуществовать.

— Не может быть! Я просто не могу поверить в реальность происходящего. Осмотрев каждого посетителя в зале, невозможно не подметить их статусность, властность, высокородность, — подметила Дарина.

— И что мы забыли среди этого цветника капиталистов? — пробормотала Раина.

— Девочки, давайте сделаем заказ? Как вы смотрите на пасту с морепродуктами для начала? — продолжила я.

— Зарина, ты уверена? Цена же неподъёмная, — ошеломлённо заявила Дарина.

— Да, выбирайте, не стесняйтесь. Я скопила неплохую сумму, которую хотела бы потратить по случаю своего юбилея. Тридцать лет бывает один раз в жизни. Когда нам ещё удастся поесть в таком хорошем месте? — немного вяло ответила я.

Мы принялись изучать меню, остановившись на пасте с морепродуктами и охлаждённом мохито для меня, лазанье и апельсиновом соке для Дарины, а также тортеллини с брусничным морсом для Раины.

Персонал был участливым, расположенным ко всем клиентам. Живая музыка добавляла атмосфере шика. Интерьер создавал уют. За что бы глаз ни зацепился — всё идеально. И эту идеальность создают возможности. Вот о чём я подумала в тот момент.

— Зарина, мы только что поняли, что не успели вручить тебе наш подарок. — Искренне улыбаясь, девочки протянули мне маленькую коробочку, какие дают в приложении к ювелирным изделиям.

Открыв её, я не могла поверить своим глазам. И, не сдержав нахлынувших сантиментов, подошла и обняла девчонок.

— Спасибо! Спасибо вам огромное! Они очень красивые.

В коробочке лежали золотые серьги-скобы 750-й пробы, розовое золото, с вставкой из трёх небольших изумрудов.

Спустя полчаса нам принесли еду и напитки. Мы не спеша начали дегустацию.

Не успела я распробовать свою пасту…

— Добрый день, милые девушки, — голосом, имевшим тёмное, но бархатистое звучание, обратил на себя внимание подошедший к нам молодой мужчина. На вид ему не больше двадцати пяти. Взгляд острый, беглый. Глаза миндалевидной формы, светло-карие. Брови густые, с заломом. Нос греческой формы. Губы сочные, красивые. Родинка под правым глазом. Тело мускулистое, подтянутое. Волосы густые, насыщенно-чёрные. Он всем своим видом излучал грешность, был слишком манким. Знакомство с такими людьми редко приводит к чему-то хорошему. Но мне хотелось верить, что в мой тридцатый день рождения сама судьба благоволит и преподносит столь щедрый дар.

— День и правда добрый, — ответила я.

Мы втроём продолжали смотреть на него восхищённо, что, явно, польстило ему.

— Позвольте вашу руку, — продолжил он.

На мгновение я потеряла самообладание, не понимая, чего он добивается. Пару минут поразмыслив, я всё же протянула ему руку. Не замешкавшись, он поднёс мою ладонь к своим пухловатым губам и, сделав пару вздохов, поцеловал её.

— Какая нежная у вас кожа, леди, — подметил он.

Заметив моё раскрасневшееся от смущения лицо, продолжил:

— Я случайно стал свидетелем вашего разговора с подругами, из которого узнал, что вы сегодня именинница. Я прав?

— Так и есть.

— Но почему я слышу грусть в вашем голосе? Вам не радостно на своём же празднике?

— Вы ошибаетесь, я не испытываю грусти. Немного удивлена встречей с таким ярким мужчиной.

— Ярким?

— Несомненно.

— В чём же проявляется эта яркость?

— Как сказать… Разве вы не замечаете?

— Чего же?

— Ваше лицо, тело, образ в целом. Вы выглядите как произведение искусства. Привлекаете внимание всех женщин в этом зале. Разве можно так нагло обманывать, говоря, что вы не знали об этом?

— Ха-ха-ха… А вы забавная. Могу я узнать ваше имя?

— Зарина.

— Очень рад знакомству, Зарина.

— Позвольте и мне узнать ваше имя.

— Моё имя…

Настоящее.

Это знакомство стало для меня фатальным. Он превратил мою жизнь в настоящую преисподнюю. И спустя столько времени я по-прежнему не имею ни малейшего представления о причинах, которые побудили его так поступить со мной.

---

— Лиана, доченька! Где ты?

— В чём дело, мам? Ты снова пила всю ночь? — Лиана сонно потянулась в своей старой кровати. — Мам, почему ты продолжаешь это делать? Сколько раз я просила тебя сходить к врачу. Хочешь, я пойду с тобой?

— Тебе, наверное, очень стыдно за меня? — дрожажищим голосом спросила мать. — Конечно, по-другому и быть не может: твоя мать целыми днями и ночами пропадает в попойках. Но разве я могу иначе? Как жить дальше, если меня не понимает собственная дочь?

— Мам, хватит! Ты опять за своё? Ты сама намеренно себя уничтожаешь, не даёшь мне помочь тебе. Я устала от этого за свои двадцать пять лет. Каждый день одно и то же. У меня нет времени снова сидетьи выслушивать твои пьяные бредни. Мне пора собираться на учёбу.

Я понимаю презрение своей дочери, но не понимаю, почему она ни разу не попыталась узнать причину всего этого. Моя жизнь пошла под откос после встречи с тем мерзавцем — её отцом. И за все эти годы почему она ни разу не интересовалась им? Не спрашивала, где её папа и почему он с нами не живёт? Возможно, хоть и маловероятно, она догадывается о моей ненависти к нему и боится лишний раз сказать или сделать что-то, что вызовет у меня желание пригубить свою боль в алкоголе. В том, что я живу сейчас так, виноват только он. Тот чертов ублюдок…