Глава 33. Джейд
И что теперь..? Что теперь..?
Что дальше?
Что он, блядь, заставит нас делать дальше?
Кто потеряет руку? Кто лишится жизни? Гребаная русская рулетка. Пусть мы с моим мужем и бессмертны, но наш брат и наш друг - нет. Мы играем в реальную игру, с реальными смертельными последствиями, и с этим фактом в голове я медленно открыл глаза.
Мы находились в новой комнате с бетонными стенами, в разы больше предыдущих, примерно тринадцать на шесть метров. В слабом освещении я разглядел динамики под потолком, выключенные в данный момент гирлянды на стенах и шматки паутины с пылью на проводах.
Затем мой взгляд переместился вниз, а уши уловили странный звук.
Жужжание, низкое тихое дребезжание, которого я никогда раньше не слышал. Сначала я приподнялся, чтобы посмотреть, откуда исходит странный звук, но тут мое внимание привлекло то, от чего у меня отвисла челюсть.
Яма. Я лежал перед ямой. Голый на холодной бетонной плите. А дно гребаной ямы усеивали лезвия, ножи, мотки колючей проволоки, осколки стекла, иглы от шприцов и много другого колюще-режущего барахла. Все это покрывало дно плотным настилом, так что невозможно было определить, какой глубины яма.
А еще я был... немного липким.
Но это ведь не все. Безумец Малахия не обходится малым.
С уровня бетонной плиты, на которой я лежал, через всю яму и бетонную платформу посередине тянулась узкая металлическая балка около пяти сантиметров в ширину. На противоположном конце она упиралась в выступ перед железной приоткрытой дверью.
Дверью с надписью «Спасаться - сюда».
- Ох... чтоб меня, - я повернулся на голос, и в этот же момент меня что-то дернуло за руку. Сеф переворачивался на бок, а меня... тянула цепь. От кандалов на моем запястье металлические звенья тянулись к Сефу, от него - к Илишу, от Илиша - к Рено, дальше к пустыннику и, наконец, к Калигуле.
Шестеро игроков, скованные одной цепью, и все до единого голые, как новорожденные младенцы.
И это жужжание... гребаное жужжание...
В динамиках раздалось потрескивание.
- Пора просыпаться, мои восхитительные игроки, - раздался восторженный голос Малахии. Блядь, какой же противный у него голос. - Шестеро из вас добрались до моего третьего испытания. Это впечатляет! Давайте посмотрим, сколько из вас, талантливых умных мальчиков, пройдут испытание, которое я называю... «Без паники».
Без паники...
Пошел ты, Малахия.
- Че за хуйня? - пробормотал Рено. - Почему я липкий? - парень поднялся на ноги, скребя цепью по бетону. На искалеченную руку Рено было больно смотреть, средний палец, в который Малахия ввинтил ключ, покраснел и опух. И, кстати, этот ключ все еще торчал из сустава, и выглядело это хреново. - Нам не выбраться отсюда живыми. Как минимум... троим из нас не выбраться.
Илиш огляделся по сторонам.
- Выберемся, - твердо сказал он, бросив убийственный взгляд на дно ямы с лезвиями. По языку его тела я понял, что он настроен агрессивно, поджавшиеся пальцы царапали бетон. - Все выберемся.
Последний оставшийся в живых пустынник бросил на него взгляд, полный жалкой надежды, не подозревая, что Илиш под «все» имел в виду всех, кого лично потащил в это злополучное путешествие, затем его взгляд переместился на яму.
- Мы что, должны просто... пройти над ней? - спросил он. - Все вместе, скованные цепью?
- Совершенно верно, Тони! - воскликнул Малахия. Так вот как зовут мужика, которого я про себя называл просто мужик или седеющий шатен. - Просто все вместе доберитесь до другой стороны! Легко, правда? Вы справитесь, похоже, у вас нет проблем с координацией и балансированием.
Илиш посмотрел на меня, и я понял, о чем он подумал. У меня проблем не возникнет, как и у Калигулы и, скорее всего, у Илиша. Сеф под вопросом, но пустынник и Рено точно облажаются.
Так вот почему мы прикованы друг к другу.
- Господи, вы, парни, так и будете задницы протирать на бетоне, пока вас не подопнуть, да? - веселился Малахия. - Ну хорошо...
Раздался женский роботизированный голос.
"Пять минут до уничтожения"
Пять гребаных минут...
На этот раз я возмутился про себя. Мы все поднялись на ноги, кряхтение, стоны и звяканье цепей на время заглушили таинственное жужжание, источник которого я так и не обнаружил.
- Итак... и каков наш ебаный план? - спросил я, подходя к металлической балке. Потянувшись к ней кончиками пальцев ног, я в глубине души ожидал, что она под напряжением или еще с каким-нибудь сюрпризом, но обошлось, это оказалась обычная балка.
- Не упасть? - радостно прощебетал блаженный Калигула.
- Джейд, просто иди. Других вариантов нет. Медленно, осторожно, не оступись, - сказал Илиш по-прежнему пугающе спокойным голосом. Казалось бы, этот голос должен меня успокоить, но его интонации меня насторожили. Надо бы поторопиться вернуть моего мужа домой, стресс от текущей ситуации в совокупности с пиздецом того, то происходило в Скайфолле, кажется, крайне пагубно влияют на его психику.
И это... охуеть как пугает.
Я поставил босую ступню на холодную поверхность, потом другую - и перенес вес тела на узкую опору. Устремив взгляд вперед и вытянув руки в стороны, я зашагал по балке к платформе метрах в шести от края ямы. За спиной раздавалось мерное, но нервное сопение Сефа, лязг цепей и учащенный стук шести сердец.
И гребаное жужжание...
Левая нога.
Правая нога.
Левая нога.
Динамик ожил привычным треском.
- Как-то все слишком просто, вам не кажется? - сказал Малахия, цокнув языком. - Вы хорошо справляетесь. А знаете, сколько времени мои аколиты заполняли эту яму всеми этими острыми штуками? Вы даже не представляете, это заняло много-много лет.
Я его проигнорировал, как и все невольные игроки за спиной. Одна нога, потом другая. Левая. Правая.
- Эй... Парни, у меня для вас загадка, - продолжил Малахия и усмехнулся. Я слышал музыку на заднем фоне, но не из динамиков, а так, словно он слушал ее в своем проклятом крысином логове. - О, Р, С, Т, У, Ф? Чего не хватает?
Я злобно зыркнул на динамик, все еще не имея ни малейшего понятия, где эта чертова камера. Может, она в динамике?
- П... - выдохнул Сеф. - П не хватает.
Малахия хихикнул.
- Какая умненькая рыжая бестия, - возликовал невидимый ублюдок. - Да, любовь моя, П не хватает. П пропала, а я люблю букву П... Нет, подождите-ка, я люблю не букву П, а пчел.
- Рой...
...ебучих...
...пчел!
Боковым зрением я заметил, как слева что-то рухнуло с потолка. Голова сама повернулась в том направлении. Огромный аквариум... разбился о бетонный выступ, на полметра торчавший от стены.
И в этот же момент звон вдребезги разбитого стекла послышался справа.
Гребаное жужжание усилилось.
И появились они - маленькие темные пятнышки, роящиеся над разбитым стеклом.
Пчелы. Да. Это злоебучие пчелы.
- О, кстати, парни, я обмазал вас медом, - донесся из динамика невинный голосок Малахии. - Вы знали, что я занимаюсь пчеловодством? Это мое хобби. Так я зарабатываю деньги. Будьте осторожны. И главное, помните - без паники!
Я убью его. Клянусь всеми смертными химерами, я убью этого безумного клона короля Силаса. Никто меня не остановит. Я выбью из него все дерьмо, заставлю его сожрать это дерьмо, а потом затрахаю мудилу до смерти.
- Это че, гребаные пчелы? - воскликнул Калигула. Мы вшестером застыли на узкой балке, у меня за спиной послышался скрежет цепей. - Это гребаные пчелы! Ненавижу пчел.
- Калигула, успокойся, - рявкнул Илиш. - Джейд, вперед.
Жужжание не просто усилилось - оно приближалось. Прямо на моих глазах сраные пчелы покружили над разбитым аквариумом и медленно двинулись в нашу сторону, учуяв запах меда.
Один метр... два метра...
Сердце бешено заколотилось, по телу заструился пот. Это же просто гребаные мелкие насекомые, их полно у нас в Скайленде, но тревога все равно нарастала стремительно, и я, даже не применяя эмпатические способности, чувствовал, как тот же страх овладевает людьми за мной.
"Три минуты до уничтожения"
Первые пчелы уже приблизились ко мне со звуком маленькой гоночной машинки, ездящей кругами. Мне захотелось заткнуть уши. Да что, блядь, не так с моим телом? Это же просто гребаные пчелы! Просто... просто...
- Сосредоточься, - скомандовал Илиш. - Разум управляет материей.
- Да их тут дохуя, чувак, - воскликнул шатен с мольбой в голосе. - В каждом ебаном аквариуме минимум по двести...
- Замедлите пульс. Их привлекает пот, - продолжил Илиш. - Химеры, вам говорю. Замедлите пульс, успокойтесь. Вас этому обучали. Вперед.
Я послушался, сделал глубокий вдох и еще один шаг. Платформа уже близко, осталось чуть меньше метра. Мы, блядь, сделаем это! Хотя бы половину пути...
На меня села пчела, потом еще одна, и еще.
Сеф у меня за спиной резко втянул воздух, Калигула и Рено выругались... Тони заорал, и цепь задребезжала, когда он замахал руками, отгоняя насекомых.
Одна из пчел пролетела у меня перед глазами, и я чуть не рухнул вниз.
Эти твари мутировали, они в три раза больше обычных пчел, а их тела больше напоминали осиные.
- Не смотри на них, Джейд... - скомандовал Илиш. - Продолжай идти.
- Это, блядь, не обычные пчелы! - в голосе пустынника послышались истерические нотки. - Какого хрена... ой! - раздался шлепок, и Рено громко выругался.
- Осторожнее с гребаными цепями! - рявкнул Рено. - Ты дергаешь меня, придурок.
Я вздрогнул и ахнул, руку пронзила обжигающая, едкая боль. Одновременно горячая и электрическая, как будто кто-то бросил фен в ванну с пеной. Это нихуя не медоносные пчелы... эти пчелы выведены специально для выживания в Серой Пустоши.
- Блядь! - крик Рено прорвался сквозь жужжание и звон цепи. - Джейд, поторопись!
- Мы не торопимся, идем нормально! - огрызнулся Илиш, когда я продолжил идти.
Еще шаг. Мы справимся, мы справимся...
Мы не справились.
Я не знаю, кто первым потерял равновесие. Я не видел. Я никого не видел за широкой грудью Сефа. Хотя это и не важно - к такому выводу я пришел, сорвавшись вниз к стремительно приближающейся яме смерти.
Инстинкты химеры заставили меня ухватиться за край бетонной платформы в середине ямы, и я повис на ней кожаным мешком.
Резко вспыхнувшая боль от колотых, рваных и резаных увечий, полученных за последние дни, заявила о себе истошным криком, но тот потонул в оркестре мата и криков внизу.
И жужжании, гребаном жужжании.
В отчаянии, сквозь дрожь и ускользающее самообладание я попытался подтянуться. Словно кошка, перелезающая через забор, заметив во дворе собаку, я царапал бетон, ломая ногти.
Подо мной разверзся ад, вокруг меня царил хаос. Спокойный и собранный Джейд остался на том краю ямы, а это тело неистово брыкалось, будто вылезало из бассейна со змеями. Надо подняться, я должен забраться на платформу. Если я заберусь на нее, мой муж и мои братья залезут вслед за мной.
Каждое движение, каждое трепыхание приносило новые порезы и проколы. Я чувствовал, как распарывается кожа, как гребаные иглы царапают кости.
Блядь. Я не хочу оглядываться.
Над ухом прожужжала пустынная пчела. Я вскрикнул и запаниковал, замахал рукой, за что получил жало в плечо.
Гребаное жужжание повсюду. Я сойду с ума. Блядь, я уже схожу с ума. Что с моей головой? Мне нужно сосредоточиться, но паника кислотой разъела кости. Я не в состоянии мыслить ясно. Срань господня, надо выбраться из этой ямы.
Илиш... Илиш кричал.
- Всем сохранять спокойствие! - рычащий голос моего мужа доносился будто из телевизора в соседней комнате, я не слышал его из-за собственной паники. Я должен вытащить нас из ямы. Мои ноги... Господи, блядь, как же им больно.
Я не хочу оглядываться...
Не понимая, что забраться наверх мне мешают натянутые цепи, я корчился и извивался, пока Сеф не подтолкнул меня снизу. Оказавшись в безопасности на платформе, подтянув к себе мокрые от крови ноги...
...я повернулся, чтобы помочь Сефу.
Но от того, что я увидел, у меня остановилось сердце.
Кровь, все буквально истекали реками гребаной крови. Передо мной маячило бледное лицо Сефа, в выпученных от паники глазах мшистую зелень полностью окружила белизна. Он уже схватил руку, которую я неосознанно протянул ему, и карабкался наверх.
Илиш...
Рено прижимался к спине моего мужа, из изрезанного тела бывшего жениха Гаррета вытекало ужасающе много крови. Под весом Рено высокая фигура Илиша погрузилась глубоко в яму, согнутые в коленях ноги почти полностью скрылись в мешанине острых предметов.
Пока пчелы роились вокруг нас со своим сводящим с ума жужжанием, я в ступоре наблюдал, как мой муж резким, приговаривающим к смерти движением схватил мечущегося Тони, словно богомол жалкую букашку. Шатен превратился в кровавое месиво, выпученные белки сияли на залитом кровью лице, из щеки торчала игла от шпица. Похоже, в отчаянии он барахтался в озере лезвий, от чего кожа на его теле превратилась в кровавую лоскутную оболочку, даже кусок колючей проволоки намотался на ногу.
Но Илиш схватил Тони не в целях спасения пустынника. Мой муж распластал бьющееся тело по дну ямы смерти и гаркнул Калигуле:
- Забирайся на него!
Калигула, тоже с ног до головы покрытый порезами разной степени глубины, послушался незамедлительно. Сын нашего самого заклятого врага забрался на орущего пустынника, используя его тело как жуткий плот посреди изуверского озера.
Сеф свесился с бетонной платформы.
- Рено, давай сюда, подтянись, - из тела изверга торчали десятки иголок, как из гребаной подушечки для булавок, и пчелы так и норовили добавить острых жал в пустые участки кожи. К этому моменту меня уже несколько раз ужалили, тело горело одним сплошным ожогом с частыми очагами пульсирующей боли, мне казалось, я от нее свихнусь.
Или не казалось.
Рено спрыгнул со спины Илиша, провалившись по щиколотки в яму игл, ножей и колючей проволоки. Сеф схватил его за руку и потянул наверх, Рено рычал сквозь стиснутые зубы, когда его ноги выскальзывали из капкана острых предметов.
Бывший жених Гаррета рухнул на бетон и перекатился на бок, судорожно хватая ртом воздух. Вероятно, не я один потеряю здесь рассудок. Мне оставалось только отгонять от нас пчел. Я... понятия не имел, чем еще помочь остальным. Мозг, мой гребаный мозг отключился, оставив меня корчиться в агонии и истекать кровью.
"Две минуты до уничтожения"
Калигула заполз на Илиша, тот передал его Сефу, но из-за очередности браслетов моему мужу и извергу пришлось вдвоем тащить стонущее тело Тони по яме смерти, чтобы оба смогли добраться до безопасного места.
В итоге Илиш рухнул на бетонную платформу последним. Он ошеломленно уставился в потолок и тяжело дышал, в порезах на его ногах я видел желтоватые прожилки подкожного жира и красные мышцы. Мне бы перевязать его, хоть чем-нибудь помочь, но я смог лишь подползти к нему и усесться на колени, заглядывая в любимо лицо.
- О, блядь, бляядь, - простонал Рено. - Вот отстой...
Я повернулся, Рено смотрел на меня...
Держа в пальцах железный браслет.
Он больше не скован с нами одной цепью.
Потому что на месте его кисти осталась культя растерзанной плоти. Он перевел отрешенный взгляд на снятые кандалы и капающую в яму кровь.
"Одна минута до уничтожения"
Три пчелы ползали по лицу Илиша, а мой муж все так же смотрел в потолок, истекая кровью. И не двигался. Никто не двигался, кроме Калигулы.
Химера-легионер, увидев, что Рено снял браслет, яростно скручивал свой с запястья, будто поддался на игру «Саймон говорит». Калигула - последний в нашей адской шеренге, все переберутся на другую строну раньше него.
Но это вряд ли.
Я помню, как Ривер перегрыз себе руку, чтобы освободиться... и до сих поражаюсь его самоотверженности, хотя знаю, что поступил бы так же, окажись я на его месте.
Пока эти мысли проплывали в голове, как воздушные шарики с ватой внутри, я тупо пялился на Калигулу. Шок и ужас сковали тело стелс-химеры. Шел обратный отсчет... Но мы все истекали кровью и умирали. Медленно, но верно.
Он вцепился зубами в свою кисть...
Не знаю, что произошло. Возможно, сработали инстинкты химеры. Но в следующую секунду я с ножом в руке стоял на коленях перед истекающим кровью Калигулой.
- Клиг... - прошептал я. - Ты ведь хочешь жить?
Калигула поднял на меня голову и кивнул.
- Закрой глаза и доверься мне. Хорошо, братан?
Глаза цвета хрома впились в мои, но парень снова кивнул.
- А ты, Рено? - позвал я.
В ответ донеслось слабое, побежденное:
- Да?
- Беги к двери. Прямо сейчас. Просто беги.
Я схватил Калигулу за кисть, вставил заточенное лезвие между его безымянным и средним пальцами... и начал пилить.
Калигула попытался вырваться, но я крепче сжал его руку.
- Не дергайся, - приказал я, сжимая сопротивляющиеся пальцы и разрезая его ладонь вертикально пополам. Лезвие размашисто порхало, нанося глубокие порезы от нажима на рукоять и обходя кости, как будто я срезал куски мяса для шаурмы.
Скользкая от крови кисть Калигулы выскочила из моих пальцев. Перехватив ускользнувшую жертву, я согнул уже свободно болтающиеся два пальца своего брата внутрь ладони, практически сложив ее пополам, дернул браслет на себя и освободил Калигулу от оков.
Мои руки покрылись кровью: пальцы, запястье, кандалы, весь локоть.
Кандалы... Господи, надеюсь, мои запястья достаточно узкие, чтобы мне не пришлось увечить пальцы.
"Тридцать секунд до уничтожения"
Я попытался сжать ладонь вертикально, скрючил пальцы... и, блядь, потянул.
Металл больно скоблил кожу, но кровь помогала. Для хоть какого-то подобия опоры я обмотал цепь вокруг ступни и потянул изо всех сил.
Успех, блядь - браслет звякнул о бетон.
"Двадцать секунд до уничтожения"
- Беги, Калигула, беги! - крикнул я, отгоняя пчелу от лица. Рука дрожала, возможно, я что-то сломал, но сейчас не до этого. - Ты сдохнешь, если не уберешься отсюда, Клиг. Поднимайся и вали!
Калигула моргнул, затем резко вскочил на ноги и бросился по балке к двери. Рено к этому времени уже добрался до безопасного бетонного выступа.
С ними все будет в порядке... Блядь, они выживут...
- Джейд, уходи.
Я обернулся и уставился на Илиша, сидящего в луже нашей смешавшейся крови. Белый, как привидение, если не считать багровых бугорков от укусов, он не мог двигаться. Травмы, полученные при спасении Калигулы и Рено, оказались слишком серьезными.
Рядом с ним на боку лежал Сеф, посеревший, неподвижный и облепленный пчелами. Хорошо, что он умер. Вряд ли изверг сохранил бы рассудок, будучи изрезанным в лоскуты и искусанным жужжащими тварями.
- Я тебя не брошу.
"Десять секунд"
- ДЖЕЙД! - Илиш поднял голову, несмотря на слабость тела, в его глазах по-прежнему светилась сила. - СЕЙЧАС ЖЕ!
"Девять секунд"
Я помню наши правила. Его правила. Илиш всегда ставит мою безопасность превыше своей, а я должен безропотно подчиняться.
И все равно, блядь, мне невероятно трудно бросать своего мужа умирать.
Но я бросил.
Я, блядь, оставил Илиша и мертвого Сефа, повернулся и бросился по металлической балке к двери, которая обещала безопасность.
"Восемь"
Босые окровавленные ноги шлепали по металлу, глаза сфокусировались на железной двери, приветливо открытой и приглашающей в убежище от лезвий и пчел.
Четыре секунды в запасе... Я успел.
Фора в несколько секунд позволила обернуться и запечатлеть облегчение на пепельном лице Илиша.
"Одна"
Автоматическая железная дверь закрылась и отрезала меня от комнаты, в которой умрет мой муж.
Я таращился на закрытую дверь, не замечая ни своего прерывистого дыхания, ни мучительной боли по всему телу, пока адреналин и ужас не отступили в закулисье и не выпустили их на сцену. Мне пиздец, с такими ранами не живут. Чтобы убедиться в масштабе пиздеца, глаза опустились вниз, и в горле заскреб жалобный скулеж - кровь стекала по бледным ногам, толчками вырываясь из глубоких порезов, которые блестели в тусклом освещении комнаты.
Автоматически, без каких-либо связных мыслей, я наклонился и принялся избавлять свое тело от металла. Несколько минут я просто вытаскивал иглы, выдергивал колючую проволоку из бедра и зажимал особенно скверную рану на правой ноге, из которой постоянно сочилась кровь.
Все это время я ничего не чувствовал. Просто тянул, дергал, зажимал... как робот с пустыми желтыми глазами.
- Джейд?
Я обернулся - Рено шел ко мне с крайне обеспокоенным выражением на лице. Мой взгляд скользнул мимо него на еще один белый стол, заставленный едой и напитками. Калигула стоял возле него ко мне спиной, поэтому я понял, чем он занят.
Хотя нет... не только едой и напитками... Мой взгляд переместился на руки Рено - упаковка бинтов и баночка с...
- Это Стоппер? - спросил я ровным, безэмоциальным голосом. Если бы Рено не валился с ног от усталости и кровопотери, его бы мой тон насторожил. Но сейчас все мы были способны лишь на базовые эмоции.
Рено кивнул.
Стоппер создал Периш. Поистине чудодейственное средство - наносишь порошок на рану, и кровотечение мгновенно останавливается.
- Калигула уже обрабатывает раны, - Рено продемонстрировал мне свою изуродованную кисть - оставшиеся три пальца превратились в нарезанные на лоскуты культяпки с ошметками кожи, свисающими с тонких косточек. Но теперь плоть покрывал розовый налет, порошок отлично впитывал кровь.
- Спасибо, - благодарно прошептал я, когда усталость отбойным молотком пригвоздила меня задницей к полу и Рено начал посыпать белой пылью мои бедра и ступни.
Внезапно железная дверь, через которую мы только что вбежали в комнату... открылась.
- Отойди, - раздался глубокий мужской голос. Колдовавший надо мной Рено поднял глаза на вошедшего парня с Илишем на закорках.
Нет, не просто парня - яркие глаза необычного сочетания оранжевых и зеленых оттенков выдавали его происхождение.
Ну здравствуй, Дмитрий.
Дмитрий выглядел побитым и таким же изможденным, как и мы. Светлые волосы - подстриженные андеркат в лучшие дни - были собраны в неопрятный пучок на макушке, а многодневная щетина цветом на несколько оттенков темнее добавляла парню десяток лет. Подросток-химера имел мощное телосложение, свойственное всем извергам, но его ссутуленная поза и вялое шарканье ногами поразительно контрастировали с обычно развязными самоуверенными манерами извергов.
Мало того... все тело парня покрывали шрамы, а в волосах на руках и ногах застряли песчинки Стоппера.
Дмитрий присел на корточки, и Илиш соскользнул с него - живой, дышащий, но в каком-то кататоническом ступоре. Подросток подошел к белому столу и взял бумажный пакет.
Не знаю, почему я просто наблюдал за ним, а не набросился в первую же секунду, требуя от Малахии нашу свободу в обмен на его жизнь. Может, потому что знал, что он тоже пленник, а может, я просто слишком устал.
У меня глаза на лоб полезли, когда Дмитрий опустился на колени перед Илишем и достал из пакета полный контейнер для внутривенного переливания крови с длинной прозрачной трубкой, заканчивающейся иглой. Все так же молча и невозмутимо парень установил катетер в вену на руке Илиша и подвесил гемакон с кровью на гвоздь в стене, возле которой уложил моего мужа.
Затем Дмитрий вытащил из того же бумажного пакета банку со Стоппером и принялся посыпать раны Илиша.
Динамик затрещал.
- Немного неожиданно, да? - Малахия захихикал, и при звуке его веселья жажда убийства снова расцвела, как цветы весной. - Моя последняя комната - самое последнее испытание для выживших игроков - требует собрать всех, кто дышит, - Дмитрий втирал белую пыль в глубокие порезы на ногах моего мужа, а тот смотрел на него пустым взглядом. - В общем, Дмитрий подлатает его и вас троих... А вы пока... - Дмитрий щелкнул пальцами по шприцу, встряхивая пузырьки воздуха, и вколол что-то Илишу в руку. - А вы пока немного вздремнете. Но не волнуйтесь, я вас накормлю и подлечу. От моего газа вы не совсем вырубаетесь, просто становитесь чуть более... послушными. Парни, вам когда-нибудь говорили, что у вас потрясающие члены?
Я вытаращился на динамик, не зная, что на это ответить. Да никто и не ждал ответа - Дмитрий скрылся за дверью, и из трубы под потолком послышался слишком знакомый шипящий звук.
В принципе, можно не спрашивать, что дальше.
Нас ждет... еще одно испытание.
Я отключился с мыслью, что предыдущие по сравнению с ним покажутся нам увеселительной прогулкой.
Всякий раз, когда я просыпался после очередного усыпления серым туманом Малахии, меня поражало, что я так и не сдох между промежутками бодрствования. Я искал в себе отголоски белого пламени, иногда болезненные, иногда прохладные и успокаивающие, но находил только боль от травм прошлых испытаний. По крайней мере, Илиш будет рядом.
Как бы меня ни пугало пробуждение после воскрешения, просыпаться после смерти намного приятнее, чем от ядовитого газа. Потому что сейчас как-то неудобно...
Дискомфортно...
Полуприкрытые с беспамятства глаза зажмурились, когда меня впервые прошибло осознаем, что с телом что-то не так. Конечности затекли, мышцы горели, каждый сантиметр кожи ныл от боли. Где я? Что со мной? Где Илиш?
Блядь, как же мне хреново. Не хочу просыпаться. В отключке ничего не болит... и не надо гадать, какую очередную хрень приготовил для нас Безумец Малахия. Не хочу просыпаться. С меня хватит. Пожалуйста. Я устал. Лишь по счастливой случайности нам до сих пор удавалось спасать жизни Калигулы и Рено - а что, если на этот раз мы облажаемся? Если Рено умрет, Ривер нас возненавидит, да и мне... нравится этот парень. Мы вроде как теперь друзья.
И Калигула... не то чтобы...
Нос сморщился.
Чем это воняет?
Едкая горечь обжигала ноздри, будто рядом горели химикаты. В воздухе витал ядовитый душок, и по мере пробуждения я все отчетливее ощущал, как он приникает в легкие.
Я закашлялся и поморщился. Весь мой предыдущий опыт пробуждения под крышей ебнутого шизика кричал не открывать глаза, но я не послушал.
Зря... Как бы развидеть это обратно?
Я был подвешен за руки минимум в полутора метрах над землей и смотрел вниз на... Илиша? Мой муж стоял у стены, прикованный цепью к креплению, вмонтированному в бетон.
И выглядел он ужасно. Длинные светлые волосы, спутанные и измазанные кровью, обрамляли изможденное лицо с огромными темными кругами под глазами.
Злыми глазами... но и отчаявшимися.
Пресвятое дерьмо...
Илиш в отчаянии. Почему он в отчаянии? Я... Я видел у него такие эмоции, только когда находился при смерти.
Но, малыш, я же бессмертный. Все будет хорошо, все будет хорошо...
Илиш опустил глаза, я проследил за его взглядом.
И увидел, на чем я стою... и над чем.
Ступни касались двух отдельных деревянных досок, не совсем устойчивых на вид. Потому что их за оба конца удерживали петли веревок, которые подсказывали, что по сигналу они оборвутся, и я рухну вниз...
Я посмотрел под ноги и застонал.
Подо мной стоял чугунный чан с желтой жижей, и эта жижа источала ту самую невыносимую химическую вонь.
Кажется, это...
Гребаная кислота.
Рядом кто-то зашелся в кашле и отвлек меня от созерцания очередного пиздеца. Сын Кесслера болтался в той же позе, что и я... над своим чаном с кислотой.
Что, блядь, это за хуйня..?
- Илиш? - проскулил я, глядя на своего хозяина в поисках ответа и помощи.
- Maritus, все будет хорошо, - сказал Илиш, его кадык нервно дернулся. - Все будет просто замечательно.
Внезапно в углу включился телевизор.
На долю секунды мне реально показалось, что за всем этим с самого начала стоял Силас.
Но нет, это не наш обожаемый король. Впервые со старта жутких испытаний я увидел Безумца Малахию, с гарнитурой и очками-авиаторами, сдвинутыми на макушку светлых волнистых волос.
Он как бы... Силас и Киллиан в одном лице. Но, несмотря на форму глаз Силаса и овал лица Киллиана, высеченная Серой Пустошью жесткость черт придавала ему индивидуальность. Да, Малахия поистине клон Силаса и похож на двух некогда хрупких мальчиков - своих братьев, но его внешность превзошла все мои ожидания.
И не только из-за резкости в облике... в основном потому, что у него на лбу было написано - псих.
Никогда бы не подумал, что у безумия может быть лицо, но, Господи, блядь, вот оно - в экране телевизора.
Такие же черные, как у Ривера, восторженно распахнутые глаза сверкали нам садистским ликованием. И от сраной ухмылки - плода любви Чеширского кота и Джокера - глаза щурились, как у Сангвина, когда тот сжигал кого-то заживо. В долбаном психе ебнутость Уиллема Дефо каким-то образом наложилась на няшность Тома Хэнкса и вонзала инъекцию отравы под названием «Нам пиздец» прямо в сердце.
Когда черные глаза перехватили мой взгляд и псих издал этот жутко-придурковатый смешок, я понял, что всем нам конец.
И смертным, и бессмертным.
Никто не выберется живым.
- Вы добрались до последнего испытания! - воскликнул Малахия с нескрываемой садистской радостью в микрофон на гарнитуре. Позади него стояли Дмитрий и Тибальт.
Нет... Дмитрий и...
Рено.
Рено стоял у него за спиной.
Бляядь.
- Поздравляю вас, счастливчики! - воскликнул Малахия. - Половина погибли, до финала дошли трое, а четвертого я, наверное... возьму себе аколитом*, - Малахия взмахнул правой рукой, Рено за его спиной неловко переступил с ноги на ногу. - Но трое не могут покинуть Мармеландию живыми. Двое... да двое, пожалуй, вполне могут покинут Мармеландию живыми и больше никогда не попадаться мне на глаза, - Малахия захлопал в ладоши. - О, будет весело-весело-весело! Вам понравится! - он потянулся и что-то взял со своего стола.
*Аколи́т (лат. acolythus - неразлучный спутник, помощник) - церковнослужитель-мирянин в Римско-католической церкви, который выполняет определённое литургическое служение. В обязанности аколита входят зажжение и ношение свечей, подготовка хлеба и вина для евхаристического освящения, а также ряд других функций. Аналогичны алтарникам в Православной церкви. Принципиально не стала адаптировать или упрощать это слово под русский (типа помощник, служка или тот же алтарник), вдруг потом будет какой-то сакральный смысл типа ебанутости Малахии на почве религии.
Это... мой гребаный Геймбой.
Откуда у него мой Геймбой?
Малахия включил игровую консоль, и загоревшийся экран осветил его лицо.
- Покемон Сапфир? - радостно воскликнул он. - Да это Геймбой Адванс, не меньше! Они довольно редкие... Джейд, да? Где ты его нашел?
Я уставился на экран телевизора, а пористая ткань легких горела при каждом вдохе испарений кислоты.
- Мой муж, нынешний король мира, подарил мне его на день рождения, - с горечью и раздражением произнес я.
- Да ладно? - глаза Малахии в шоке округлились. - Все слоты закрыты? Похоже, ты очень любишь эту игру. Смотри-ка, всех собрал, - он понажимал кнопки и присвистнул. - Даже Мьюту до сотки прокачал, и зовут его... Илиш? - псих хихикнул. - Очаровательно. А ты разбираешься в покемонах, да? Мне тоже нравится эта игра.
Черные как смоль глаза Малахии поднялись.
- Жалко будет, если кто-то... сотрет твои сохраненки.
Несмотря на весь пиздец ситуации, в которую он нас загнал, от угроз моей проклятой игре в покемонтов меня нехуево подкинуло. Я скрежетнул зубами и огрызнулся:
- Тронешь мою ебаную игру, и я отрежу твой член и засуну его тебе в глотку!
Малахия рассмеялся и помахал Геймбоем перед камерой.
- Тогда постарайся выиграть, гимнасточка*, - хотя смех стих, ехидная улыбочка осталась. - Илиш... не похож на человека, который утруждает себя детскими играми, разве нет? Даже если его парень, вероятно, не раз умолял его поиграть с ним.
*powderpuff - сленговое сексистское оскорбление (букв. пудреница), в Канаде и США существует Powderpuff футбол и хоккей - игры между школьными командами девочек, когда вместо мяча и силовых приемов они играют с флагом, вырывая его из-за пояса соперницы. Я пока слово подбирала, поняла, что у нас спортивного сексизма как будто и нет...
Блядь. Он куда-то клонит...
- Что ж, надеюсь, ты все-таки смог заинтересовать своей игрой Короля Скайфолла.
Иногда я ненавижу, что оказываюсь прав.
Внезапно из динамикой грянула музыкальная заставка игрового шоу и замигали гирлянды, развешанные под потолком и на стенах.
- Добро пожаловать, добро пожаловать, добро пожаловать на Покемон-Викторину! - воскликнул Малахия с неподдельным безумным воодушевлением. - С вами я - ведущий Малахия Квинлин Грейстоун. Приготовьтесь к очередному потрясающему раунду с восхитительными призами!
Затем его лицо застыло, и он приложил палец к левому наушнику, как будто прислушивался.
- Подождите, подождите... мой продюсер мне что-то говорит, - он сосредоточенно нахмурился, а я с тревогой подумал, не слышит ли он на самом деле воображаемые голоса в голове.
- Дядя Илиш..? - застонал Калигула справа от меня, закашлялся и хлюпнул носом. Я посмотрел на него - по подбородку парня стекала струйка крови. Сын Кесслера был в плохом, крайне плохом состоянии. Его ноги покрывал порошок Стоппера, мы оба были в одних трусах и сотнях порезов и синяков. По болезненно-серой коже я мог только догадываться, сколько крови он потерял.
- Калигула, молчи, - сказал Илиш, выпрямившись и вздернув подбородок. На моем муже тоже кроме боксеров ничего не было. Разве что впитавший литры крови порошок застыл на голенях розовыми сапогами.
- Вы не поверите! - воскликнул Малахия. Я повернулся обратно к телевизору и клону-безумцу в нем. - Похоже, сегодня мы разыгрываем не наш обычный приз - двухнедельное абсолютно бесплатное путешествие в Новую Зеландию, - блядь, какой же ублюдский у него юмор. - Кажется, на этой неделе... мы играем на жизнь. Жизнь... Джейда и Калигулы! Илиш, смотри... семь вопросов. Всего семь вопросов. За каждый неверный ответ... ты должен решить, чью веревку перережут. Калигулы или Джейда.
Еб твою...
- Если ответишь на все правильно, Илиш... сам отправишься в чан с кислотой, а Калигулу и Джейда отпустят на свободу.
Блядь.
Блядь.
Самый хреновый расклад.
- А чтобы показать вам, как действует эта чудесная кислота в чанах под вами... смотрите внимательно, мальчики, это видео специально для вас, - чувствуя тошноту, я исподлобья наблюдал, как Малахия возится с чем-то на своем столе.
Умрет или Илиш, или Калигула, или я.
Господи, Илиш...
Я перевел потрясенный взгляд с экрана на Илиша.
Он смотрел на меня снизу широко раскрытыми глазами, и гирлянды раскрашивали его бледное лицо всеми цветами радуги.
Мужественное выражение исчезло с лица моего мужа.
Все, что делало Илиша Илишем, исчезло.
Фиолетовые глаза смотрели на меня затравленно.
Картинка на экране телевизора сменилась. Малахия запустил видео, записанное ранее, потому что камера снимала место, где в данный момент висели мы с Калигулой, и наши веревки просто свисали над бочками с желтой кислотой.
В кадре появилась крупная фигура: Дмитрий нес перекинутое через плечо тело Сефа.
У мертвого рыжего изверга не хватало приличных кусков мяса на ягодицах, бедрах и предплечьях.
- Для того, чтобы продемонстрировать, на что способна моя прекрасная щелочная кислота... мы пригласили моего аколита Дмитрия и вашего бывшего друга, - продолжал Малахия в микрофон. - Мне правда жаль, что он умер. Рыжик мне нравился.
Но он не умер... даже если мы были без сознания дольше, чем думали, тело Сефа должно было нагреться до температуры раскаленной печки, да и потом оно не охладилось бы до состояния трупа. Понял ли это Дмитрий?
Даже если и понял, то ему, судя по всему, было наплевать. Изверг-блондин остановился возле моего чана и стянул Сефа с плеча.
Не раздумывая ни секунды, под мой изумленный вдох и шипение Илиша, Дмитрий бросил Сефа в кислоту и быстро отпрыгнул назад.
Но всплеска не последовало, кислота оказалась гуще, чем мне казалось. Сеф упал лицом в жижу, и кислота сразу же зашипела и запузырилась, выпуская то ли дым, то ли пар.
Блядь... Сеф...
Да, он бессмертный, но меня передернуло от того, что сотворили с его телом. Он вернется, никакая кислота не погасит белое пламя, но на воскрешение уйдет дохуя времени. Это так называемая пятая стадия: полное уничтожение тела. Не знаю даже, проходил ли через нее кто-нибудь из химер или рожденных бессмертными.
- Моя прелесть растворяет человеческое тело в лужу слизи всего за десять минут, - с гордостью сказал Малахия. - Я бы с удовольствием порезал на стейки все его тело - парень оказался весьма аппетитным - но мне нужен был пример, чтобы вы поняли... я не выебываюсь.
Кислота бурлила, поглощая тело изверга, по звукам напоминая мне шипение килограммового стейка в раскаленном масле. Всю комнату заволокло паром, в котором растворился силуэт Дмитрия.
Хотелось бы описать, что я чувствовал, уставившись на это в экран, подвешенный, как марионетка на нитях безумного кукловода, но мой словарный запас крайне скуден. Будем считать, что боль и всепоглощающий ужас ошеломили меня и опустошили до глубины души, выбив все остатки инстинктов выживания стелс-химеры.
Все, что я мог, - беспомощно смотреть в экран телевизора.
Илиш смотрел туда же, но с отчаянием.
Значит, нам пиздец.
Либо умрет смертный Калигула.
Либо Илиш, и Скайфолл достанется Кесслеру.
Либо умру я.
- Давайте вернемся к игре?
- Малахия, так не пойдет, - сказал Илиш. Он больше не смотрел в телевизор, мой муж уставился на чаны с кислотой, но его взгляд был устремлен за тысячу километров от этого места. - Чего ты хочешь: денег, власти? Я могу привести людей, которые построят тебе любую комнату для игр, могу привести тебе сколько угодно игроков. Малахия, я - король Скайфолла. Назови свою цену.
Трансляция снова переключилась на нашего безумного ведущего - с неприятным смешком он наклонился к камере.
- Я уже получаю все, что хочу, король Скайфолла, - промурлыкал псих. - Самый могущественный человек в мире умоляет меня о пощаде. Я питаюсь этим, кайфую. Если мне суждено умереть завтра... я умру обожравшимся, - ухмыльнувшись, он хлопнул ладонью по столу.
И снова зажглись огни и зазвучала музыка.
- А теперь давайте играть! - перекрикивая раздражающую нервные окончания музыку игрового шоу, воскликнул Малахия. - Покемон-Викторина! - раздался гудок, и Малахия взял лист бумаги.
- Принц Илиш Деккер, внимательно слушай правила! За каждый неправильный ответ тебе придется выбрать веревку, которую перережут, или доску, которую уберут. Всего семь вопросов.
Семь вопросов... две веревки на руках, две доски под ногами - итого восемь. Даже если Илиш не даст ни одного правильного ответа, один из нас все равно выживет.
Если сможет удержать равновесие.
- Если ты, Илиш, правильно ответишь на все вопросы, - продолжил Малахия. - Ты умрешь, а Джейд и этот, второй...
- Калигула, - кашлянул племянник Илиша.
- ...и Калигула выйдут на свободу! Поехали!
Еще один гудок, и свет погас.
Остались три прожектора: два красных светили на нас с Калигулой, а белый придавал моему мужу вид отчаявшегося ангела.
- Первый вопрос! Начнем с простого, - Малахия прочистил горло. - Что общего у покемонов Пикачу и Запдоса?
Что у них общего? Они оба электрические.
Мой муж по-прежнему не сводил глаз с чана. Я вылупился на Илиша, изо всех сил желая донести ответ до его сознания. Почему, блядь, мне не досталась телепатия?
- Оба электрического типа, - холодно произнес Илиш.
Я выдохнул с облегчением. Может, у меня и нет телепатических способностей, но, по крайней мере, Илиш запомнил хоть что-то из моего бесконечного трепа о любимой игре.
И... раздался печальный звук трубы, и в комнате снова включился радужный свет.
- О-о-о, неправильный ответ!
Мы с Илишем резко повернули головы к телевизору.
- Правильный ответ... они оба желтые!
- Да пошел ты! - сорвался я. - Это тоже правильный ответ, ебанутый ты кусок безумного дерьма!
Громкий гогот Малахии эхом разнесся по комнате.
- Ну что за выражения! За эту выходку... ты лишишься одной веревки! - я ахнул, когда поднятая на веревке левая рука обмякла. Сама веревка, сорвавшись с балки под потолком, осела в чан и зашипела.
От поднявшегося ядовитого дыма я закашлялся.
Илиш скрежетал зубами, его грудь тяжело вздымалась.
- Ладно, ладно, я просто прикалывался... - сказал Малахия сквозь смех. В комнате потемнело, и на нас снова упали красные и белые круги. - Следующий вопрос! - зазвучала мелодия игрового шоу. - В Покемонах Золото и Серебро кто управляет первым спортзалом?
Господи, Илиш не знает...
- Фолкнер в Вайолет-Сити.
Мои брови поползли вверх.
И раздался радостный гонг.
- Правильно! - воскликнул Малахия, хлопнув ладонью по столу. - Правильно. Правильно! Я даже не буду спрашивать, откуда ты это знаешь.
А я бы спросил. Илиш никогда не играл...
Точно! Мое сердце затрепетало от любви к мужу.
Когда я безмозглым смертным овощем просиживал штаны в кресле, Илиш укладывал меня с собой на диван, чтобы я мог смотреть на экран, и играл в покемонов. Он все время разговаривал со мной, комментировал происходящее и читал диалоги персонажей. Илиш поддерживал во мне силы бороться со смертью.
Может, у нас получится?
- Третий вопрос! - продолжил Малахия. - В Покемонах Золото и Серебро... добавили два новых типа покемонов, какие?
- Темный и стальной.
Снова перезвон, снова радостная музыка - и меня озарил проблеск надежды.
Клянусь, если Илиш выиграет, я ни за что на свете не буду подкалывать его познаниями в покемонах. Я скорее буду целовать землю, по которой он ходил, чем дразнить его.
- Четвертый вопрос. Что вышло раньше... аниме или игра?
Взгляд Илиша застыл.
Даже я не знал ответа на этот вопрос.
- Аниме.
От разочарованного звука трубы я выругался.
- О, мне жаль, игра вышла раньше! Поэтому некоторые покемоны в Красном и Синем выглядят иначе, чем в аниме! Выбирай - Джейд или Калигула?
Блядь. Блядь. Блядь.
Музыка смолкла, но прожекторы приговаривающе высвечивали нас с Калигулой красным, а моего мужа - белым. Если Малахия пытался создать атмосферу игрового шоу, ему это, безусловно, удалось... только с жутким, наводящим ужас напряжением в эфире, которое заставило всех нас буквально стоять на цыпочках.
- Решай, Илиш, - надавил Малахия, сверкнув черными глазами. Как, блядь, эти глаза могут сверкать безумнее, чем у Ривера?
Боже. Точно, блядь. Если бы у Ривера и Киллиана родился ребенок, это был бы Малахия. Сука.
Илиш молчал, глаза цвета раскрошенного аметиста смотрели в одну точку. Мы оба тонули в безумии. Обычно тонул только я, а мой муж поддерживал меня на плаву твердой рукой и ободряющими словами.
Но не на этот раз. Мы оба погрузились в состояние кататонического шока, и я понятия не имею, почему до сих пор не кричу и не вырываю клочья окровавленных волос.
Потому что я не знаю, какой выбор сделает Илиш.
Но мы... мы должны спасти Калигулу. Он смертный, а мы с Илишем вернемся. Спустя херову кучу времени, но вернемся.
А поскольку Илиш должен заботиться о Скайфолле... он должен выбрать меня.
- Калигула.
Мое сердце замерло.
Калигула?
- Илиш... - едва дыша сквозь едкие пары, проскулил я. - Илиш, не выбирай Калигулу. Он смертный!
Вскрик справа. Я взглянул на Калигулу - химера с вьющимися черными волосами и лицом, некогда твердым, как закаленная сталь, потрясенно уставился на оборванную веревку, выпучив хромированные глаза. Калигула не понимал, какого хрена происходит, его разум разрушен, и это все, блядь, наша вина.
- Илиш! - закричал я. - Не надо... только не Калигула. Малыш, пожалуйста. Только не Калигула!
Илиш не смотрел на меня, он настойчиво избегал моего взгляда.
- Я выиграю, maritus, - прошептал мой муж. - Я выиграю.
Ох, magnus... пожалуйста, выиграй.
Снова включились мигающие огни, заливая бетонную тюрьму синими, зелеными, красными и фиолетовыми лучами. Вслед за этим заиграла знакомая мелодия игрового шоу, на которую психика теперь реагировала приступами ужаса.
Динь-да-да-динь-динь.
- Пятый вопрос! - объявил Малахия после гонга. - Какой покемон с самыми высокими статами был у Ягнстера Джоуи?
Блядь. Я закрыл глаза. Блядь. Блядь.
Илиш молчал. Если раньше он удивлял меня мгновенными ответами, то сейчас воцарилась ожидаемая тишина, нарушаемая лишь шипением кислоты и отчаянными хрипами Калигулы.
- Пять секунд... четыре... три... два... одна.
Раздалось печальное уа-уа-уа-уааа, и я открыл воспаленные глаза, чтобы увидеть, что Илиш все еще отказывается смотреть на меня. Хотелось сказать ему что-нибудь ободряющее, но, похоже, я выдохся. Я... на самом деле не знал, что делать. Все эти испытания меня вымотали и истощили эмоционально. Мы дошли до четвертого испытания. Потеряли четырех человек. Если продолжительное время находиться в постоянном ужасе и напряжении, в конце концов перестаешь что-либо чувствовать и хотеть.
Именно в таком состоянии я сейчас и находился. Пленник, заморенный голодом, замученный до такой степени, что и стакана воды поднять не смогу, я просто хотел, чтобы это поскорее закончилось. Я устал, я чертовски устал.
- Калигула, - повторил Илиш, и я снова крепко зажмурился.
Калигула рядом со мной снова взвизгнул, и я услышал шипение кислоты, поглощающей веревку.
- Шестой вопрос! В американской версии аниме... как зовут отца Брока?
- Я не знаю этих гребаных ответов! - вдруг закричал Илиш, резко обернувшись и эмоционируя впервые с тех пор, как мы попали в эту гребаную бетонную комнату. - Я не смотрел дебильные шоу. Я почти не играл в эту дурацкую игру! Либо задавай вопросы посерьезней, либо уничтожь меня прямо сейчас!
Малахия, на которого вспышка Илиша не произвела никакого впечатления, уставился на него с кривой усмешкой.
- Уничтожить тебя? Но я же говорил... ты умрешь, только если победишь, - клон-безумец поднял глаза на нас с Калигулой. - Но если ты отказываешься отвечать на мои вопросы... Хорошо.
Внезапно веревка на второй руке ослабла, и, к моему еще большему ужасу, левая доска подо мной полетела в чан. Я быстро перенес вес тела на оставшуюся доску и удержал равновесие.
Калигула замахал руками. Мое сердце сжало стальным капканом от ужаса, что он свалится в густую жижу. Но, демонстрируя фантастическую координацию, Калигула устоял, балансируя на одной доске с вытянутыми в стороны руками.
- Я наказываю плохих королей, которые не хотят играть в мою игру, - вкрадчиво сказал Малахия. - Теперь ты сможешь выйти на свободу, дядя Илиш, но также... ты сам выберешь, кого превратит в слизь моя чудесная кислота... твоего парня Джейда или твоего племянника.
Калигулу или меня?
Калигулу... или меня?
- Илиш... - в отчаянии проскулил я. - Илиш, малыш, спаси Клига. Любимый, magnus, умоляю, спаси Клига.
Отрешенные глаза Илиша дрогнули, и наши взгляды сцепились, словно мы обнялись в порыве отчаяния. Вся его стойкость, сдерживаемые эмоции и невозмутимость рассыпались в труху. Моего мужа уничижали у меня на глазах - Илиш ломался.
Я слышал, что давно в прошлом, когда Илиш срывался, он становился безумно жестоким, безрассудным, склонным к самоубийству... но о последствиях того, что происходило с ним сейчас, никто не упоминал, и мне стало по-настоящему страшно, что я его потеряю.
- Илиш... - продолжал я умолять. Калигула застонал рядом со мной. - Все будет хорошо. Малыш, все будет хорошо.
Фиолетовые застывшие глаза Илиша не отрывались от моего лица.
- Но я лишь недавно обрел тебя снова, - прошептал он. Отчаяние в его взгляде рвало душу. Надо спасти его, я должен спасти своего мужа. - Как я буду без тебя, maritus?
- Я вернусь к тебе, - напомнил я, не смея добавить, что бессмертие не позволит разлучить нас навсегда. Малахии об этом знать нельзя, иначе он никогда нас не выпустит. Поэтому мне пришлось напомнить Илишу по другому... Я вернусь. Слово «навсегда» для нас теперь идет только в связке с «вместе». - Я найду тебя. Ты же знаешь, мы снова будем вместе.
Илиш медленно покачал головой, отрицая неизбежное.
- Я не могу... - прошептал он. - Не после всего, через что прошел, потеряв тебя, не после того, что они творили с нами в той комнате. Ты нужен мне. Ты нужен мне, чтобы сохранить рассудок, без тебя я не справлюсь.
- Справишься! - в пылу щемящей сердце жалости воскликнул я. - Илиш, ты самый сильный человек из всех, кого я знаю. Мы справимся с этим. Ты нужен Калигуле. Он ни в чем не виноват, он просто хотел вернуть отца. Ты бы сделал то же самое для меня, а я - для тебя! Пожалуйста... Илиш, верни Калигулу домой. Калигула должен вернуться.
Его глаза...
...наполнились слезами.
Это разбило мне сердце.
Невыносимо.
- Я люблю тебя, - прошептал я. - Илиш, я люблю тебя. Все будет хорошо. Я обещаю. Все будет хорошо.
Лицо Илиша исказилось болью, он крепко зажмурился и со стоном невыразимой душевной агонии, исходящей из глубин холодного сердца, которое он отдал в мои теплые руки, рухнул на колени. От его крика у меня из глаз хлынули слезы. Мне оставалось только в беспомощном ужасе наблюдать, как любимый человек последним отчаянным воплем объявил о своем безумии.
Затем он вцепился руками в волосы и, склонив голову, проорал во все горло:
- ДЖЕЙД!
Подобная лицу дьявола рожа Малахии расплылась в зубастой, довольной улыбке, и я выпрямился, мужественно задрав подбородок, когда его ладонь поднялась... и с громким шлепком опустилась на стол.
Доска подо мной накренилась, и я полетел ногами вперед в широкий чан с кислотой.
Ступни коснулись дна, и жижа поглотила тело по грудь. На мгновение, всего на долю секунды мелькнула мысль, что все это было пустыми угрозами, пока всепоглощающая жгучая боль не охватила тело.
Я хотел умереть с честью. Молил всех мертвых богов помочь мне сохранить достоинство в последние минуты. Но боль раздавила гордость, харкнув на нее напоследок. Душераздирающий вопль вырвался из горящего горла, когда кожу начало разъедать, и агония усилилась от тщетной попытки схватиться за край чана, чтобы выбраться. Мясо с пальцев слазило пузырящимися ошметками.
В ответ на мои бесплодные трепыхания густая желтая жижа шипела и извергала ядовитый пар, растворяя тело заживо. Пальцы скребли по чугунной стенке, лишаясь плоти, пока не остались только тонкие косточки.
Я кричал. Орал во всю глотку и в собственном безумии... обратился за поддержкой к нему - моему единственному во всем мире оплоту благоразумия и мужественности.
Илиш не отводил от меня взгляда, и я понял - даже через миллион лет мы оба не забудем этот момент.
Я чувствовал, как пяточные кости скребутся о дно чана, видел, как от меня по желтой пузырящейся поверхности расплываются бело-красные круги. Я стоял в луже собственной плоти. Я должен выбраться отсюда, должен выбраться нахрен!
И тут появился Илиш. Только что он сидел у стены. Как он освободился? Не знаю, главное - он здесь, со мной, касается моей щеки. Слезы текут по его щекам, его тело дрожит, но рука твердая, а ладонь теплая и утешающая.
И она скользнула мне под затылок.
Я умирал в невыносимой агонии, но его присутствие успокаивало. Пока он со мной... я со всем справлюсь.
Илиш со мной.
Он поддерживал мою голову над кислотой, а я орал и задыхался, с ужасом осознавая, что в итоге от меня останется только эта голова на его руке.
Когда смерть милостиво накинула на меня белое огненное покрывало, я смотрел в его глаза, а он - в мои.
Илиш...
- Я люблю тебя, Джейд, - простонал он.
Потом - пустота.
Я умер.