Глава 14. Ривер
- Там снаружи мертвые существа, и они пялились на меня.
Голый я схватил свой М4А1 из угла палатки, охуевая от радости, что к этому моменту не стал самоуверенным куском дерьма. Мы не видели признаков червей, но каждую ночь и во время привалов я чистил наш лагерь от радиации. Я не мог успокоиться, пока хотя бы на три метра вокруг нас не появлялось чистой зоны, и, похоже, моя мания принесла свои плоды.
- Ривер? - позвал Киллиан нервным шепотом. Дрейк прижался к моему парню, и тот в ужасе обеими руками вцепился в его светлые кудри. - Ты думаешь...?
Я резко шикнул на Киллиана и сосредоточился на слухе.
Треск.
Щелканье.
Да.
Они вернууулись.
С автоматом в руке, без единого клочка одежды на теле, я откинул полог палатки и выглянул наружу, в холодную темноту.
То, что предстало перед глазами, даже мое закаленное жутью Пустоши сердце заставило подпрыгнуть и застрять где-то в горле. А я никогда не был ссыклом.
Словно сцена из фильма «Кладбище домашних животных 3: Чумные земли».
Окутанные серебристым и голубым ореолом, твари разных видов и размеров, все дохлые и высушенные, столпились у границы нашей зоны без радиации. Впереди сгорбились трое домовых, все с вылупленными черными шарами вместо глаз, свесившиеся руки-плети покачивались перед тощими ногами, напоминавшими мне вяленые стрипсы из человеко-крыс.
И окружали их, как волчья стая своего вожака, другие представители чумноземной фауны: например, пара псов-диконов, в два раза крупнее наших в Арасе, с тонкой морщинистой лысой кожей в коростах и проплешинах прогнившей до костей плоти. Только кости у этих диконов не просвечивали, я видел серебрянные переливы, когда лунный свет отражался от блестящих черных тел ползающих прокси-червей.
Рядом двое зверюг, которых я еще не встречал. Один напоминал разновидность карракэта, только скрещенного со львом. Облезлый, с коренастым, а не жилистым, телом, квадратной мордой и блестящими белыми зубами, так хорошо видневшимися, потому что, блядь, у него полностью отвалились губы. А второй? Да хуй знает, что это. Я никогда не видел ничего подобного в Серой Пустоши, что-то такое, наверное, родилось бы, если бы босен трахнул лося, или наоборот. Огромная лопоухая морда свисала вниз, будто прокси-черви едва могли ее удержать.
Эта свора поганых выкидышей радиационного мира неподвижно застыла, не сводя с меня черных глаз, белки которых придавали их мордам не очень комфортную выразительность. Черви-посредники завладели обоими глазами всех радзверей и все, блядь, следили за моими движениями, как те жуткие картины, создающие видимость, что они смотрят на тебя, с какой бы стороны ты ни подошел.
Только эти твари реально следили за мной.
Хотя, к их печали... они не могли меня достать. Они ощущали, где заканчивается наполненное радиацией поле, и знали, что умрут через несколько секунд без излучения.
Что тоже не очень хорошо, потому что мне вроде как захотелось испытать себя и проверить, что я могу противопоставить гребаным тварям.
Я вышел на холод, стараясь не спугнуть это скопище зомби-марионеток, и заметил, что не чувствую присущей им вони. В Серой Пустоши или даже в Чумных Землях рядом с ними я слышал аромат свежих гниющих трупов в верхних нотах, и старых, почти разложившихся, в средних. Но здесь? Тела высыхали, а не гнили, здесь почти нет бактерий и нет насекомых, кроме реденького роя мух у водоемов. А значит, без гнили они не воняют, и это мне сильно не понравилось, если я хотел узнавать об их приближении заранее.
- Если вы приблизитесь хоть на шаг, вы сдохните, - крикнул я им. Скорее всего, они меня вряд ли поймут, но среди них попадались сообразительные, поэтому я решил завязать диалог. - Вам тут нехуй делать. Если вы отстанете от нас, у меня не будет причин перебить вас всех к херам, - я шагнул к ним и уставился исподлобья на трех домовых. Они смотрели на меня сверху вниз, их странные глаза походили на самоклеящееся подвижные гугли-глазки. - У меня, если честно, сейчас руки чешутся прикончить каждого из вас, ушлепков. Так, может, подкинете мне причину, сука? - я вытянул одну руку и вскинул автомат к плечу. - Давайте. Или нападайте или валите на хуй.
У меня за спиной Дрейк пропищал Киллиану, что я не должен дразнить червей. А мне это казалось забавным. Я приближался к ним, пока не оказался в метре от границы, и обвел взглядом незваных гостей.
Домовой в середине зашевелился: к щелчкам и шипению добавился хруст и скрип окоченевших конечностей, когда черви заставили мертвого домового двигаться. Верхняя половина его тела наклонилась вперед, длинная рука вытянулась в мою сторону. Удивительно, но второй домовой разразился писком и треском, а третий замер на полпути. И все трое заскрипели, неуклюже пятясь назад.
Но, отступая, они оставили мне сюрприз. Я опустил глаза на тонких черных червей, сползающих со сгнивших ступней с гигантскими человеческими пальцами, наполовину стертых и облезших, являя белые кости под твердой, как камень, кожей. Мерцающий черный поток хлынул ко мне и на подступе к границе начал собираться в тугой движущийся канат.
И этот канат ворвался в мой защитный барьер и заскользил к палатке.
Я проследил за ним взглядом, приподняв бровь.
- Киллиан, - позвал я. - Выйди-ка сюда со своей пушкой, - дуло моего автомата преследовало живой канат, но, как я и предполагал, он начал распадаться прямо на глазах. Черви с верхнего слоя медленно отслаивались, как сброшенная кожа, но тварь решительно продвигалась вперед, истончаясь с каждым метром.
Киллиан вынырнул из палатки и охреневше ахнул от увиденного.
- Эта хуйня теперь твоя забота, - приказал я. - Следи за канатом, - я повернулся обратно к зомби, чтобы не выпускать их надолго из виду...
Открытие номер один: Прокси-черви - камикадзе.
Открытие номер два: Они достаточно умны, чтобы отвлекать внимание.
Я обернулся-то всего на секунду. Я же не идиот и знаю, что, блядь, не надо поворачиваться к врагу спиной, но кто мог подумать, что гребаные паразиты пожертвуют сотнями ради продвижения основного войска. Как я всегда говорил: я никогда не совершу одну и ту же ошибку дважды. Но как всегда говорил Грейсон: сначала убедись, что твоя ошибка не прикончила тебя, дебил.
Киллиан закричал, когда на меня набросились, и мы как будто снова оказались у северных ворот Араса. На мне лежал один из мертвых диконов с выпученными глазами и широко распахнутой пастью. Правда, из нее не текла слюна и разило гнилью, но когда я одной рукой схватил его за шею, а второй потянулся за ножом, несколько черных тварей, словно щупальца, вырвались из его глотки и нацелились мне в рот.
Холод скользнул по сжатым зубам, но мой армейский нож не успел отведать плоти дикона, его макушка взорвалась от града пуль, и меня осыпало ошметками прокси-червей и вялеными мозгами дикона, обдавая кислятиной прогорклой крови паразитов.
- Что мне делать? - услышал я крик Дрейка. Я отпихнул с себя дикона, но из дыры в его черепе вырвался поток прокси-червей, они обвились вокруг моих запястий и потянули меня вперед.
- Убивай их к хуям собачим, Дрейк!
- Я боюсь! - завопил он. Меня дергало вперед, и, упираясь пятками в землю, я понял, что трое домовых терпеливо ждут меня с горящими черными глазами. Эти ублюдки тащили меня к зоне радиации.
- Не бойся! Ты нам нужен. УБИВАЙ! - прорычал Киллиан.
Я сжал зубы. Меня швырнуло в пепел Чумных Земель - тащившие меня черви сдохли на полпути. Лёжа на спине, лицом к звездам и головам приближающихся домовых, я нажал рычажок в своем мозгу и начал впитывать излучение.
Щелканье перешло в неистовый треск, и домовые отступили. Я вскочил на ноги и раскинул руки, чувствуя, как тело начало покалывать и подергиваться, впитывая густое сестическое излучение, покрывавшее всю планету.
- Ривер! - крикнул Киллиан. - Помоги Дрейку, - я обернулся и увидел своего светящегося серебром голого парня с ножом в руке, измазанного кровью прокси-тварей. Он кромсал канат из паразитов, а Дрейк из-за его спины стрелял в босен-лося из своего АК-101. Или в то, что осталось от босен-лося: головы то уже не было, на ее месте сотни прокси-червей расползались веером и извивались из обрубка шеи.
Значит, сраный никчемный кикаро может быть храбрым, если захочет. Я подбежал к нему, втягивая в себя радиацию.
- Отойди, - рявкнул я Дрейку, и без дополнительной команды тот сбежал, как щенок с горящей задницей.
А теперь моя любимая часть. Я сконцентрировал собранное излучение и направился к сотням шевелящихся в босен-лосе червей - сдохшие свисали с шеи, как дреды, а живые бешено метались во все стороны. Протянув руку, я усмехнулся, когда черви обвились вокруг запястья и потянули, словно пытаясь утащить меня в ад.
Я направил радиацию в ладонь и улыбнулся, чувствуя тепло в пальцах.
- Бум.
Рука вспыхнула, и обвившиеся вокруг запястья прокси-черви превратились в черно-коричневый туман. Мало того, выпущенная сестическая радиация попала на тело босен-лося, и труп вспыхнул, а длинные паразиты горящими хлыстами полезли из огненной ловушки.
Мне обожгло руку - ошметки горящих прокси-червей прилипли к коже. Я зашипел и убрал излучение, и, тряся рукой, повернулся посмотреть, что делают другие черви.
Киллиан успешно уничтожил канат - черный хвост, тянувшийся вдоль нашей палатки больше чем на два метра, превратился в вялую массу. Дрейк направлял автомат на трех домовых, карральва и двух диконов, а Киллиан угрожающее уставился на них с занесенным над головой ножом. Его серебристое голое тело с тяжело вздымающейся грудью с ног до головы заливала кровь паразитов, и меня это немного заводило.
При моем приближении марионетки прокси-червей отступили на несколько шагов.
- Да, вот так, - сказал я им, когда они развернулись, чтобы уйти. - Я здесь главный, усекли? Не вы, а я.
Я преследовал их еще несколько метров, хотя уже начал чувствовать слабость от количества поглощенной радиации, но продолжал ее втягивать.
- Я владею этим местом. Так что идите на хуй. Вы здесь больше никто, - ночь поглотила маленькую армию паразитов, мне хотелось побежать за ними, но я понял, что приближаюсь к своему пределу игр с радиацией.
Я обернулся, и Киллиан бросился ко мне в объятия. Его тело пылало, несмотря на то, что мы голые выперлись в холодную ночь.
- Как хорошо, что ты умеешь эту хрень, - прошептал он. - Блядь, ты невероятно крут.
Я поцеловал его, поцелуй вышел с привкусом тухлой крови прокси-червей. И этим и ограничился, хотя обычно после убийств хотел трахаться, как черт, но сейчас не время.
Хреновы черви вернулись...
А что еще хуже? Я, блядь, позволил Дрейку лизать мой член и отсасывать у моего парня.
Господи, блядь, Похотливому Риверу реально пора научиться хотя бы немного себя контролировать.
- Давайте вернемся в магазин, я проверю всех нас на паразитов, - сказал я, пытаясь выбросить из головы образ Дрейка между ног моего парня. Я посмотрел на полог палатки и увидел, как Дрейк выходит с нашей одеждой. - Походу, конец вечеринкам... Эти ублюдки еще вернутся.
Не то чтобы последние несколько недель прошли, словно прогулка по свежему воздуха - нихуя подобного - но дни тянулись, и в итоге все свелось к предсказуемой рутине. Мы шли, собирая консервы и все, что могло пригодиться, потом находили укрытие, разбивали лагерь и я охранял нас, потом Киллиан заставлял меня поспать положенные четыре часа, и в конце концов наступало утро, и мы продолжали путь.
Да, с тех пор как мы сошли с шоссе, стало немного сложнее. Проходили дни, а мы так и не наткнулись ни на один дом, и чаще всего спали под какой-нибудь скалой, чтобы я мог на нее забраться, или в лесу черных деревьев, на которые я опять же мог забраться и осмотреть местность. Но в целом все шло неплохо, мы хотя бы не встречали радзверей, чьим обедом могли стать. Это оказалась на удивление безжизненная глушь.
До этого момента. После встречи с прокси-червями дальнейшее наше путешествие постепенно скатывалось в пизду, и мне пришлось огребать за это.
Киллиан... ну, он вроде как злился на меня. Все началось с придирок на следующее утро после нападения прокси-червей, упреков в том, что мое притяжение бессмертнорожденных ведет нас к Королю Червей и что ничего этого не случилось бы, если бы мы не сошли с шоссе, а потом переросло в молчание и укоризненные взгляды в мою сторону, когда ему приходилось напоминать Дрейку, что тот не может съесть большую порцию, потому что наши запасы еды на исходе.
Я молчал не потому, что стыдился своей идеи, а потому, что имел дела поважнее, чем разбираться с ПМС Киллиана (Песси-Мэсси синдром, так я называл приступы пессимизма своего парня). Моя работа заключалась в том, чтобы разведывать обстановку и исключать угрозы, а не терпеть постоянное дерьмовое настроение Киллиана.
По крайней мере, ночью он немного остывал и, стоило мне оказаться у него между ног, таял подо мной, пока мы не засыпали. Но на следующее утро блондинистое чудовище снова скалило на меня свои молочные зубки.
- Я хочу есть, - заныл Дрейк. С нападения прокси-червей прошла неделя, и хотя я заметил дикое стадо босен-лосей, которых мы теперь называли чумнобосенами, и заблудившегося проксированного радоленя, ковылявшего примерно в километре от нас, больше на нас никто не покушался. Как и нам некого было подстрелить.
- Дрейк, на сегодня нам еще хватит еды, потерпи несколько часов, - понуро сказал Киллиан. Как и все мы, он оброс щетиной, потому что мы не нашли новых источников воды, чтобы побриться, а его куртка и красная шерстяная шапка покрылись серым слоем.
- Но у меня правда болит живот, - сказал Дрейк, задирая свою коричневую куртку и рубашку, как будто это могло что-то доказать. - Голодать - это больно, но не как от глистов. Я ненавидел глистов, я чувствовал, как они ползают у меня в животе.
- Скоро мы что-нибудь найдем, - сказал я Дрейку. - Мы еще не заходили так далеко, чтобы не наткнуться на какое-нибудь здание. Может быть, нам даже попадется еще один военный лагерь для беженцев, - лучшее, что мы нашли со времен последнего - лесовоз прошлой ночью. Но, кроме полпачки сигарет и жвачки, внутри не оказалось никакой еды.
Я ни за что не скажу этого Киллиану - я уже и сам начал проклинать себя за свою гребаную тягу отправиться на северо-запад. Но я, блядь, просто не мог заткнуть свой мозг, до одури орущий мне идти в том направлении, потому что там точно что-то или кто-то есть.
Но, похоже, там никого и ничего нет, и даже ни одного ебаного дома.
Вдобавок ко всему нашему херовому везению, местность становилась тоже абсолютно херовой. В плохие дни нам приходилось взбираться по крутым склонам на вершины гор, за которыми вдалеке виднелись еще более серые горы. По всей округе росли деревья, как и было нарисовано на карте, но черные толстые корявые палки ни в какое сравнение не шли с пышным зеленым и, возможно, непроходимым лесом, который рос здесь когда-то.
- Не найдем. Ты говоришь так каждый день, но мы ничего не находим, - насупился Дрейк.
- А если бы мы шли по шоссе, то уже добрались бы до Колстина, штат Орегон, - сказал Киллиан, и от резких ноток в его тоне у меня сжались челюсти. - Но поскольку мы идем по диагонали, мы все еще в Калифорнии, у черта на куличках.
- Киллиан, заткнись, - огрызнулся я. - Хочешь идти по шоссе? Иди. Мои инстинкты подсказывают мне идти этим путем, и я, блядь, иду этим путем.
- На хуй твои инстинкты! - Киллиан швырнул в меня картой, его глаза полыхнули сапфировыми искрами. - Скоро мы загнемся от голода из-за твоих ебучих инстинктов! Из-за твоих сраных инстинктов на нас напали прокси-черви!
- Продолжай повышать на меня голос, и мои инстинкты подскажут мне врезать тебе по ебалу! - прорычал я в ответ. - Хватит, блядь, так себя вести. Я заебался терпеть твои дурацкие перепады настроения.
- Не ссорьтесь! - закричал Дрейк. - Я не буду просить еду, только не ссорьтесь!
- А сколько тупых решений на твоей совести, а? - продолжил я. - И каждый раз, когда я видел, как это важно для тебя, я не вмешивался. Так что, иди на хуй, если попрекаешь меня тем, что для меня важно, - взбесившись, я ускорился, впереди нас ждал подъем по еще одному крутому склону с пучками желтой травы и кустов и редкими черными деревьями, изо всех сил цепляющимися за сухую землю.
- Почему это так важно?! - крикнул Киллиан мне вслед. - Ты что, блядь, не можешь просто не обращать на это внимания? Ривер, на том шоссе у нас было все. Еда, вода, крыша над головой. А что здесь, блядь?
Дрейк захныкал, что отвлекло внимание Киллиана. Когда мои ботинки заскрипели по сухой щебенке, а рельеф наклонился под углом в сорок градусов, я начал карабкаться по нему, кипя от злости. В глубине души мне хотелось увидеть долбаный мегаполис, когда я доберусь до вершины новой скалы, какой-нибудь гигантский заброшенный город с небоскребами, тысячами зданий и тротуарами, прорезающими его, словно какому-то психу дали в руки нож для пиццы, и с отходами, в которых можно поживиться... но там не было ничего, кроме холмов, усеянных еще более корявыми черными деревьями, даже гребаной реки не искрилось.
Я присел на торчавший из скалы камень, закурил, радуясь, что у меня хотя бы скопился приличный запас наркоты, и уставился на бесплодную землю. Абсолютно ничего, так же, как в Серой Пустоши, только без надежды набрести на заброшенный дом с консервами в рассыпающихся шкафах, или хотя бы небольшой караван, который можно обчистить, или путешественника, которого можно съесть. Мы здесь единственные люди, даже ни одного приличного зверя, чтобы подстрелить.
С медленным выдохом дыма голову затопило осознание... это была дерьмовая идея.
Признаюсь ли я в этом Киллиану и Дрейку? Нет. Я буду упираться до голодного обморока. Даже если идея дерьмовая, я все равно позабочусь о своем парне и химере-кикаро. Это мой долг, и пока я в силах о них заботиться, все остальное идет нахрен.
Я услышал сопение и, оглянувшись, увидел, что Киллиан сидит на другом камне и глотает слезы. Я подошел к нему, сел рядом и обнял за плечи, притягивая к себе.
- Здесь ничего нет, - захныкал Киллиан. - Ривер, мы умрем с голоду. У нас почти закончилась еда, а завтра утром не будет и воды.
- Я не позволю нам умереть с голоду, - сказал я, стараясь звучать как можно более уверенно. - Я втянул нас в это, и я нас вытащу. Все будет хорошо.
Дрейк сел по другую сторону от меня и надул губки.
- А меня обнимешь? - кротко попросил он. - Мне тоже страшно.
Я вздохнул и на мгновение прикрыл глаза, вопрошая Вселенную, почему это не Илиш, Неро или Джей, я бы согласился даже на Сангвина. Но что имеем, то имеем, поэтому я обнял Дрейка, проворчав несколько неласковых в его адрес.
- Сегодня ночью я снова пойду на охоту, - сказал я. - И, блядь, обязательно что-нибудь поймаю. Мы же видели того тупорылого чумнобосена. Как только увижу следующего, пристрелю его, - жаль, что я не подстрелил того, но в то время он находился слишком далеко, и с запасами еды у нас было не так плохо. Я все надеялся, что найду какой-нибудь сраный дом, в котором можно будет поживиться.
Киллиан неуверенно кивнул и положил голову мне на плечо.
- Малыш, я просто волнуюсь, - тихо сказал он. - Прости, что срываюсь на тебе.
- Тебе не о чем волноваться, - сказал я. - Мы бессмертны. Если и помрем с голода, то... воскреснем, так ведь? У нас все будет хорошо.
Именно это я и твердил себе. У нас все будет хорошо.
Перед сном мы съели последний припасенный паек. Киллиан открыл две банки куриного супа с лапшой, а на десерт мы разделили последнюю пачку мармеладных конфет. Желудки наполнились, но утром нас ждало только по глотку воды на каждого. Я планировал отдать свой Киллиану. Не знаю, как это на самом деле работает, но он среди нас единственная не-химера, поэтому я считал, что он должен получать больше нас с Дрейком.
Киллиан присматривал за спящим Дрейком, свернувшимся калачиком у костра, как Смауг на сокровищах, а я натянул на лицо найденную лыжную маску, поправил автомат за спиной и похлопал себя по поясу и голени, чтобы убедиться, что ножи на месте. Собравшись и настроившись на охоту, я втянул немного бодрящих опиатов и отошел от костра.
Во время моих бесшумных сборов Киллиан не отсвечивал, но как только я вышел за освещенный огнем круг, мне в спину долетело слабое:
- Я люблю тебя.
В его голосе слышался страх, но я не вернулся, чтобы утешить своего парня. Я хотел действиями, а не словами показать ему, что способен о нас позаботиться.
- Барьер тянется на три метра во все стороны, - сказал я, вглядываясь в темноту, свою игровую площадку на эту ночь. - Помни, если увидишь червей...
- Я выстрелю и предупрежу тебя, я... я помню, - сказал он. - Будь осторожен.
Я кивнул и ушел из лагеря в ночь, холодный воздух обжег незакрытые одеждой участки кожи, тепло костра сожрали Чумные Земли, поглощающие все, что их касалось.
Я взобрался на ближайшую скалу, подтягиваясь на выступающих камнях, пока не добрался до вершины, потом пошел до конца зубчатого гребня, вглядываясь в местность передо мной. Под фоновое стрекотание попрыгунчиков и сверчков с редким кваком лягушек я посмотрел на луну. Тусклый серебристый шар сегодня ночью не смог пробиться сквозь слои пепла, окутывающие его плотным одеялом. В кромешной темноте мое ночное зрение работало особенно четко, поэтому серые скалы сияли серебром и синевой, а черные деревья - призрачными серебристыми очертаниями высвечивались на фоне непроглядной тьмы, что нагнетало на местность еще больше жути.
По ночам наши с Дрейком глаза светились, как у животных. Киллиана они пугали, несколько раз он даже подрывался от страха, когда я возвращался в лагерь. В Серой Пустоши такое тоже случалось, но там мы обычно укрывались в каком-нибудь доме, так что он сначала слышал, что я возвращаюсь. Ночное зрение - одно из самых полезных химерьих улучшений, интересно, получит ли его когда-нибудь Киллиан. Сейчас оно бы ему сильно пригодилось. С наступлением зимы рано темнело, и иногда ему приходилось цепляться за меня и идти вслепую, если лунный свет плохо освещал дорогу.
Я пошел вдоль обрыва, высматривая любое движение в долине внизу. По крайней мере, следующие несколько дней нас ждет ровный рельеф. Идти станет легче, примерно такая же местность в Серой Пустоши.
Ни единого всполоха синего, никаких интересных звуков, поэтому я продолжал идти, вдыхая свежий ночной воздух. Еще не настолько холодно, чтобы изо рта шел пар, но кончик носа подморозился. Хотя бы теплее, чем когда мы убивали гребаных прокси-червей.
Агр, это напоминание вернуло меня к тому вечеру. То, что началось как бурное свидание между мной и Киллианом, переросло в нечто странное. Почему, блядь, почему я не послушал Киллиана и не понял, что это мой возбужденный мозг побуждает меня позволить кикаро присоединиться? Господи, блядь, стыдоба-то какая. Не говоря уже о том, что единственное, что удерживало Дрейка от того, чтобы умолять о повторении, - это страх и голод.
Я позволил питомцу Силаса отсосать моему парню и облизать мой член... Меня это немного смущало, но не более. Никакой ревности или чего-то подобного, просто... я просто закрыл лицо ладонями и застонал.
Вдалеке, там, где гребень, по которому я шел, уходил под уклон, я увидел толстые деревья, переплетенные друг с другом так плотно, что они были похожи на заросли колючих кустов, через которые Симба убегал от гиен. Решив проверить, не означает ли увеличение плотности местной флоры наличие воды, я начал спускаться со скалы, все время прислушиваясь к звукам каких-нибудь чумноземных обитателей.
Да, это точно заросли, и пока я бесшумно спускался к равнине, я начал замечать вспышки... серебристого и голубого, что-то более светлое, чем деревья. Но оно не двигалось, значит, это не животное, и я сомневаюсь, что это какое-то сооружение. Может, разбившийся самолет или что-то типа того?
До кущи деревьев оставалось еще примерно полкилометра, и всю дорогу мне под ногами мешались противные кусты, цеплявшиеся за брюки-карго, и камни, только и ждущие, что я споткнусь. Кусты легко ломались, один взмах ноги - и на меня сыпался дождь сухих веток, которые приходилось вытряхивать из ботинок и носков.
Из кустов выпрыгнул попрыгунчик. Голод заставил меня преследовать его несколько шагов, броситься на него, быстротой и бесшумностью самому себе напоминая Джейда, и схватить маленького засранца пальцами. Я закинул его в рот и пожевал, чувствуя, как шипастые ножки царапают язык и щеку, пока я превращал насекомое в хрустящую кашицу с ореховым привкусом.
Неплохо. В худшем случае, как гребаный неудачник, я принесу парням горсть попрыгунчиков. Их можно поджарить на костре. Лучше бы, конечно, поймать лягушку, но саламандра научила меня держаться подальше от любых земноводных.
Одна только мысль, что Ривер, блядь, Меррик приносит с охоты насекомых... Блядь, нет. Ни за что.
Но я обязан что-то принести. Это моя работа - заботиться о них, тем более что мы оказались в такой глуши по моей прихоти.
Я просто должен был... свернуть в этом направлении. Вряд ли я физически смог бы продолжать идти по тому шоссе. Киллиану не понять, но это непреодолимое желание донимало меня, как зуд в ушном канале, когда под рукой нет ватной палочки. Как...
Что, блядь, за хуйня с этими деревьями...?
Я нахмурился, блуждающие бессвязные мысли испарились, когда я приблизился к чаще деревьев, которые заметил со скалы. Они оказались не просто намного выше и росли гуще, чем мне показалось, но я таких деревьев вообще еще не встречал в своей жизни: более сотни стволов неизвестной мне растительности жались друг к другу, как личинки, набившиеся в глазницу трупа. Их черные стволы покрывали наросты, похожие на бородавки или раковые опухоли тем, как они прилепились к грубой эбеновой коре деревьев, а на толстых ветвях, создающий плетенный навес в шести метрах над головой из таких же раковых уплотнений торчали ветки, напоминающие прокси-червей, вырывающихся из высохшей плоти своих мертвых жертв. Эти ветки напомнили мне иглы дикобраза, такие же острые и грозящие пронзить любого, кто осмелится приблизиться. Как будто эти деревья выработали собственный защитный механизм.
Жуткая роща меня заворожила, любопытство потянуло мой взгляд дальше, следуя по серебристо-черным теням, вглубь казавшейся непроходимой чащи, где я видел проблески серебра в глубине мрачного леса.
Зацепившись пальцем за ремень держателя автомата, я направился к неприступному лесу, двигаясь максимально осторожно и тихо, без единого лишнего или неуклюжего шага, даже приглушил сердцебиение, замедлив дыхание.
Я миновал первое дерево, почти ожидая, что оно оживет и сожрет меня. Ветки, растущие из опухолей, не ломались под руками, в отличие от сухих кустов, через которые я добирался сюда. Но ствол покрывали дорожки белого налета, вытекающие из наростов. Видимо, это сок, но прикасаться к нему я не рискнул, как никогда понимая, что он может оказаться ядовитым.
Впереди маячили редкие вспышки серебра, как будто что-то играло со мной в прятки, но стояло на месте. Деревья мешали разглядеть это как следует, за каждым просветом возникали новые стволы или барьер из переплетенных веток.
Оглянувшись, я увидел, что лес наглухо скрыл от меня Чумные Земли. Кроме серебристой загадки впереди, за этим мертвым лесом в Чумных Землях меня ничего не интересовало, если бы я не видел с высоты, что он все лишь островок посреди мертвого мира, я бы подумал, что он тянется вечно.
Взгляд зацепился за кое-что любопытное. Я подошел поближе к двум деревьям и заметил то, что встречалось чаще по мере углубления в лес. Вырывающиеся из наростов ветви деревьев располагались так близко друг к другу, что начинали сплетаться в одну плотную преграду, будто лианы переплетались и, продолжая расти, образовывали что-то вроде... живой изгороди.
Как будто это не лес... а защитный барьер. Но... от чего? И для кого?
Я посмотрел на серебристые проблески, ощущая нервную дрожь в животе. Не желая доставать автомат, поскольку я ничего не слышал, я вытащил нож и начал пробираться сквозь переплетенные деревья к центру.
Центр... серебристый цвет все реже прерывался чернотой, кажется, в центре находится поляна. Если бы в центре стоял дом, все это обрело бы смысл, но строений я со своего дозорного места не видел, однако, там явно было... что-то.
Каждое дерево, мимо которого я проходил, сеяло все больше сомнений в том, что стены из веток созданы естественным путем. Каким бы невозможным это ни казалось, но чем ближе я подходил к поляне, тем чаще мне встречались переплетенные ветками деревья, иногда целыми компаниями по три-четыре ствола в длину. Тот, кто это сделал, должен был обладать нехуевым терпением, потому что у нас бы на создание такого дерьма ушли бы десятилетия.
Я хмуро прищурился, когда поляна начала проглядывать сквозь стену сросшихся деревьев. Серебристое нечто, к которому я пробирался, оказалось объектом высотой в несколько этажей, но я не слышал стука сердца, да и вообще какого-либо постороннего шума. Это выглядело как... типа...
...скульптура.
Что за...?
Не отрывая от нее глаз, я вышел из жуткой рощи на ровную пустую поляну.
Точнее, не совсем пустую - посреди нее стояло нечто настолько жутко уродливое, что нож выскользнул из моей руки и почти беззвучно упал на землю.
Это дерево, серебристое дерево высотой в три-четыре этажа, с тянущимися к небу толстыми ветками и свисающими с них тонкими ветвями, словно листья ивы.
Только сделано оно из частей тел.
Не моргая, с открытым в шоке ртом, я шагнул ближе. Массивный ствол выложен из обезглавленных туловищ без конечностей, они переплетались, скручиваясь в косы, как полоски леденцовой рождественской палочки. И этот витиеватый толстый стебель мраморно-серого цвета тянулся высоко к закрытой пеплом луне, а на верхушке разветвлялся сплетениями связанных черными веревками рук и ног, с которых свисали головы, подвешенные за волосы, с широко открытыми ртами из-за сломанных челюстей и сверкающими белизной глазами, скорее всего, специально окрашенными белой краской. Эти тела, видимо, выкрасили в серебристый цвет, потому что мумии, которых я повсюду встречал в Чумных Землях, были темно-серыми или запечено-коричневыми, а эти остались мясистыми и светлыми, оттенка, который мое ночное зрение определило, как грязно-белый или светло-серый.
Нет, подождите...
Я протянул руку и потрогал мужской торс. Твердый на ощупь, но кожа похожа на вымоченную шкуру, волосы, или то, что от них осталось, какого-то странного блекло-желтого цвета.
Мой нос дернулся, я глубоко вдохнул и понял, что этот запах мне знаком. Эти тела отбелили - вымочили в отбеливателе и воде, пока они не набухли и не посветлели.
- Вот это да, - прошептал я, задирая голову вверх и испытывая искушение взобраться на вершину, чтобы потрогать свисающие с руконожных ветвей головы, как будто чудовищно мрачное дерево плодоносило. Все это настолько увлекло и заворожило меня, что я пошел обходить дерево по кругу, рассматривая детали и не в силах оторваться от ужасно прекрасного великолепия. Готов поклясться, когда луна пробивалась сквозь пепельную пелену, это место выглядело просто потрясно.
Даже меня, максимально далекого от творчества и искусства человека, это зрелище околдовало. Мне нравилось разбирать вещи и чинить старую электронику и мелкую бытовую технику, а не рисовать всякую хрень или лепить какую-нибудь мутотень, это больше подходит... Джеку, Аполлону и Артемису, или даже Илишу, который писал свою книгу, но определенно не мне. Однако, глядя на это, мне захотелось создать что-то подобное, я так вдохновился, что...
Подождите.
Захваченный ужасающей красотой того, что надо мной нависало, я даже не сразу додумался до очевидного факта: кто-то же, блядь, создал это.
Кто-то есть здесь, в Чумных Землях. По мертвому миру бродит еще один рожденный бессмертным. И явно не Король Червей проявил тут свои творческие таланты - притяжение рожденных бессмертными вело меня к кому-то новому.
Я был прав.
Блядь.
Я прав.
Несмотря на то, что я прислушивался, приближаясь к поляне, я снова застыл и сосредоточился на слухе, выжимая все возможное из улучшенных аудиальных возможностей химер. Но все равно ничего постороннего не слышал - построивший это человек ушел, и из-за особенностей Чумных Земель этой штуке может быть много лет. Я мало что знал о землях с радиацией, чтобы точно определить ее возраст, но даже на ее создание, не говоря уже об искусственных стенах, возведенных из сплетенных ветвей кривых черных деревьев, ушла бы целая вечность.
Я в последний раз обошел скрученный ствол и полюбовался завораживающе восхитительной картиной надо мной и вокруг, и решил, что пора вернуться в лагерь и поделиться с Киллианом новостями. А утром привести его с Дрейком сюда, чтобы они тоже по достоинству оценили мою находку.
И дальше мы будем уже не просто идти туда, не знаю куда, а целенаправленно выслеживать рожденного бессмертным, который это сваял, и неважно, кто он и как далеко забрался. Избегать его я не собираюсь. Я стал профессионалом в создании и поглощении радиации и использовании ее в сочетании с термодинамическими способностями в качестве оружия. Это открытие не принесло ни капли страха. Я никогда ничего не боялся. Кроме смерти Киллиана, но сейчас это уже не актуально.
Никогда не забуду, какое облегчение мне принесло осознание, что он стал бессмертным.
Неохотно и часто оглядываясь, я покинул поляну и стал пробираться сквозь искусственные стены деревьев, пока не оказался среди отдельных толстых стволов и веток, царапающих куртку. Когда я выбрался обратно на открытые Чумные Земли, я снова прислушался в тщетной надежде услышать звуки потенциальной еды. В конце концов, именно за этим я и выбрался из лагеря.
Но вокруг не было ничего, кроме попрыгунчиков, а я еще не настолько опустил руки, чтобы запихнуть гордость в задницу и принести их на завтрак. Вот что стало бы настоящей стыдобищей.
Я вернулся в лагерь, за много десятков метров рассмотрев очертания Киллиана в тусклом освещении костра. Мой парень сидел у огня, окутанный теплым сиянием, и я понял, что замедляюсь по мере приближения.
Он еще не услышал меня, поэтому мне стало немного неловко, что я наблюдаю за ним, мирно сидящим у огня, тайком. Из-за щетины на щеках он выглядел намного старше своих лет, но я также думаю, что его старило вечное беспокойство и переживания.
Киллиан Мэсси прошел долгий путь от пятнадцатилетнего подростка. При мне он впервые вошел в ворота Араса, и на моих же глазах ангельское личико превратилось в физиономию взрослого сурового мужчины с тяжелым жизненным опытом. Основную роль в его стремительном взрослении сыграло то, что он стал парнем темной химеры.
Иногда я скучаю по тому невинному мальчику и чувствую себя виноватым за это, но потом я думаю, что он, наверное, тоже скучает по высокомерному идиоту, каким я был в Арасе, и понимаю, что мы всегда скучаем по знакомому прошлому, когда сталкиваемся с неизвестностью будущего.
Когда я подошел уже в три метра к костру, взгляд Киллиана упал на меня, и бедняга опять подпрыгнул. Я хихикнул, выходя на свет костра, и Киллиан окинул меня неприязненным взглядом.
- Проклятая вампирская химера, - вздохнул он, его глаза метнулись мне на плечи в надежде, что хотя бы через одно перекинута тушка животного. - Ничего...?
Я помотал головой и перешагнул через похрапывающего Дрейка.
- Нет, я не успел поохиться, - сказал я, садясь. - Я кое-что нашел.
Сердце Киллиана подпрыгнуло.
- Дом? - спросил он с отчаянной надеждой в голосе. - Убежище? Что?
Я опять помотал головой, разочарование в его взгляде быстро сменилось настороженностью. Я рассказал ему о скопище корявых переплетенных деревьев и скульптуре в его центре.
К концу рассказа челюсть Киллиана лежала на земле, а рука пыталась прикрыть рот.
- Там был рожденный бессмертным... блядь, Ривер. Здесь реально кто-то живет?
Я кивнул.
- Рожденных бессмертными влечет друг к другу. Мы наткнулись на след одного из них, и, судя по всему, он неплохой художник.
Киллиан побледнел, неподдельный шок превратил его глаза в два блюдца.
- Ты... ты действительно думаешь, что разумно его выслеживать? - пробормотал он запинаясь. - Я имею в виду, теперь, когда мы знаем, что это не Гейдж и не Король Червей... может, нам стоит просто отправиться дальше по шоссе.
Да, это определенно не Гейдж. Сам я к такому выводу не успел придти, потому что все мои мысли занимала необычная находка. Гейдж никогда не казался мне творческой натурой, и ему явно не хватило бы времени создать то, что я увидел в лесу.
- Для нас он безвреден, - ответил я Киллиану. - Я хочу идти на северо-запад. Если мы сейчас вернемся, значит, мы зря потеряли время. Мы найдем еду, я найду для нас мясо.
Киллиан глубоко вздохнул, но потом медленно кивнул.
- Ривер, я просто очень волнуюсь, - тихо сказал он. - У нас нет еды... когда Дрейк проснется, и воды не останется.
- Малыш, я что-нибудь придумаю, - заверил я его. - Обещаю.
Его это не переубедило.
- Разве я когда-то тебя подводил? - спросил я со вздохом. - Когда ты перестал в меня верить?
Его это расстроило.
- Дело не в том, что я в тебя не верю! - раздраженно сказал он. - Я просто тревожусь. Мы ушли с дороги, на которой было полно городов и грузовиков...
- Мы бессмертны, тревожный ты мой, - я схватил свой спальный мешок и расстелил для него у костра. - Боже, просто расслабься и получай удовольствие. Какой смысл быть бессмертным, если все время волноваться?
За это я получил плоский взгляд.
- Ну хоть один из нас должен, - пробормотал он, подавил зевок и встал. - Это знак, что мне пора спать, да? Типа, заткнись и спи, Киллиан?
- Ага, - ответил я с улыбкой. - Мне нужна тишина и наркотики, завтра я весь день буду носиться по округе в поисках мяса. К тому же, я хочу показать вам с Дрейком скульптуру смерти в лесу кошмаров.
Киллиан вздрогнул, но забрался в спальный мешок и застегнул молнию.
- Не то чтобы я жду этого с нетерпением, - сказал он, приподнялся и чмокнул меня в губы. - Спокойной ночи, малыш. Я люблю тебя.
- Я люблю тебя больше, - сказал я и сел на камень, где только что сидел Киллиан. - Приятных снов.
Он закрыл глаза и устроился поудобнее, и когда в лагере воцарилась тишина, я прислушивался, как замедляется биение его сердца при погружении в сон.