Чемоданы собраны [Заморожено]

Кыргызстан: Обидно, досадно, но, как бы не хотелось говорить, ладно...

____________***____________

3/3
Всему находится замена

Время опять шло уже к обеду, да и был обед... Все молча сидели за столом, каждый уставился в свою тарелку. Посмотреть по сторонам было не то что страшно, так и еще вдруг кто, что скажет. Таджикистан быстрее всех доел эти простые щи и вместо того, чтобы поставить тарелку в раковину, он налил ещё немного и шел из кухни. Все обратили на это внимание, но никто ничего не сказал. Россия проводил его не очень хорошим взглядом.

Таджикистан поднялся на чердак и заметил Кыргызстана в углу. Он сидел в углу и закрывался руками. Таджикистан поставил тарелку на пол (больше ровных поверхностей не было) и подошел к Кыргызстану. Он убрал его руки и увидел,  как тот тихо нервно смеется, хихикает, а глаза уже все красные от слез. Таджикистан погладил его по голове и спросил, почему он смеется.
         — Я... я... хах... я увижу его... увижу... Представляешь как это прекрасно?.. — Кыргызстан так же продолжал натягивать улыбку, посмотрел прямо в глаза брата, —Представляешь, Таджикистан? — Таджикистан покивал, не смотря на него, — Ты не рад..? Это же так х-хорошо... Нет? Разве... плохо разделять чужую радость..? Таджикистан... — улыбка пропала, Кыргызстан смотрел взвознованно, чего-то пугаясь.
         — Не такую, Кыргыз... Совсем не такую.
         — Да, конечно же... Я тоже... Да, с-согласен... — погрустнел Кыргызстан. Таджикистан вытер его слезы и подошел забрать тарелку.
         — Я не хочу... — сказал крылатый. Таджикистан присел с ним рядом, держа тарелку в руках.
         — Но, ты должен хоть немного поесть. Иначе ты правда скоро увидишься с ним. Все, успокойся.
         — Ты не понимаешь... Я не хочу. Я хочу чтобы все... только тишина... я хочу его увидеть... — сказал Кыргыз.
         — Что ты еще сделал?! — испугался Таджикистан.
Кыргызстан улыбнулся и посмотрел в окно.
         — Кыргызстан! Хватит выпендриваться, давай ешь.
         — Как на улице?.. Что  происходит внизу? Я все хочу узнать. Расскажи, пожалуйста, — сказал он, все так же улыбаясь. Кыргызстан взял тарелку и ложку, но поставил обратно на пол, сказал, что держать больно. Таджикистан быстро сбегал за аптечкой. Он попросил посмотреть руку. Кыргызстан отказывался. Таджикистан сам взял его руку и обомлел. В добавок к утру, там появились приличного количества глубокие царапины.
         — Ты больной?! Ты?!... Чем?!
         — Гвоздиком... — ответил Кыргызстан, — После того, как ты ушел, ко мне пришел Россия... Он сказал мне, чтобы я взял себя в руки и наконец-то успокоился. Но я не хотел и... Он закрыл меня на ключ. Мне скучно стало и я... вот...
Таджикистан обработал и завязал весь ужас. Кыргызстан молчал и не понимал, зачем он его спасает. Стоя у окна, Таджикистан смотрел на улицу. Приступы агрессии у Кыргыза он замечал и видел только один раз и тот в детстве. Но это было очень страшно, пугающе, вызывали скорую. Таджикистан практически не общался с Кыргызстаном, наверное поэтому вчера он жаловался на жизнь, смотря именно на Туркмена, но никак не замечая Таджикистана в комнате. А теперь, Таджик пытается ему чем-то помочь. С одной стороны это кажется бредом. Но, а с другой — кроме него никто к нему спокойно не относится.
         — Я еще зайду вечером. Не делай глупостей. — сказал Таджикистан, забрав пустую тарелку. Кыргызстан протянул к нему руку и схватил за локоть.
         — Пожалуйста... не уходи сейчас... только не сейчас... Пожалуйста! — он начинал паниковать. Таджикистан сказал, что сейчас вернется, но Кыргыз умолял его остаться.
         — Я всего лишь отнесу тарелку... — пытался убедить его Таджик.
         — Пожалуйста, не надо! Послушай меня! Тебя не пустят сюда снова! — говорил златоглазый и все прижимался к стене.
         — Успокойся, Кыргызстан. Пустят конечно. Чего ты так боишься? Все в порядке. Я обещаю, я приеду сейчас. — Таджикистан ушел. Кыргыз тяжело дышал и осматривал комнату. Резко раздался щелчок двери... Кыргызстан опираясь на стену поднялся и подошел к ней, дернул за ручку, а дверь закрыта. Он стучал, просил открыть.
         — Но Таджикистан обещал прийти! Откройте!
         — Угомонись, — хлопнули по двери с той стороны, — Ты бесполезно привлекаешь к себе внимание. Научись быть один!
Кыргызстан подошел и упал на кровать, снова уходя в состояние истерики. Его обманули, а он говорил, чтобы он не уходил. Мысли его и действия опять охватывал туман. Сняв с рук бинты он не думал, что делает.
Таджикистан пошел уже обратно. Неприятный сюрприз в виде закрытой двери его напугал сильнее обычного. Он побежал вниз, просил ключи. Но ключи были, как сказали, у Молдавии, а она с девочками ушла за водой. Таджикистан запаниковал. Он просил любой ключ, которым можно открыть дверь на чердак. Ничего такого не было.
         — Хоть чем-нибудь открыть! Пожалуйста! — просил Таджик. Через пару минут вернулись Молдавия, Беларусь и Украина. Таджикистан выпросил ключи и побежал на чердак.

Поспешно открыв дверь, он даже не думая, подбежал к Кыргызстану, бросив ключи у дверей. Парень сел рядом и дотронулся до его руки. Кыргызстан лежал лицом к стене. Ему становилось ужасно плохо, но некую отдаленную эйфорию он все же чувствовал.
         — Боже, чего ж ты такой холодный...
На руках Кыргыза он разглядел еще хуже, чем были, порезы. В левой руке он держал тот самый гвоздь.
         — Он был так близко... Я видел его... совсем рядом. — шептал Кыргыз.
         — Кыргызстан, тебе плохо?
         — Он назвал меня "мое солнышко"... я... я... мне хорошо... Но, ты слышишь, я видел его. Вот так рядом, как тебя сейчас. Он говорил со мной, он был рядом со мной, я все видел... Я не смог с ним поговорить. Он не слушал меня... Почему он меня не слушал, Таджикистан?.. Почему? Он всегда выслушивал меня... А сейчас...
         — Кыргызстан, успокойся, тебе показалось. Здесь никого не было. Ты был один. У тебя просто галлюцинация. — сказал Таджикистан. Кыргызстан замолчал, опять испуганно рассматривал стену. Таджик замолчал.
         — Показалось... — повторил Кыргыз, — Его правда нет...? Но мне... у меня было ощущение, что он рядом. Так же гладил, успокаивая меня. Он сказал, что нечего волноваться, ведь он всегда будет рядом... Как мне могло показаться? Я же смотрел в его синие глаза. Он не хотел умирать. Он живой! Я говорил с ним! Он сидел рядом! Ты мне не веришь...
         — Он умер, Кыргызстан. Он задохнулся. Он не мог по-настоящему сидеть рядом с тобой. Тем более говорить. Тебе все показалось. — сказал Таджикистан и положил руку на плечо Кыргыза.
         — Не трогай меня! Тебе никогда не понять, что со мной! Ты помогаешь?! Зачем?! Что ты хочешь сделать?!
         — Я хочу помочь тебе забыть его. Он больше никогда не посмотрит на тебя, а ты страдаешь. Я хочу помочь тебе.
         — Помочь..? — удивился Кыргызстан, — Забыть..? Ч-что ты говоришь... Я не хочу его забыть! Ты такой же как и все! Что такого сделал Казахстнан, что я должен забыть о нем? Может потому что всегда был рядом? Или потому что старался, чтобы я ничего не боялся? Потому что помогал мне во всем? Успокаивал меня? Защищал? За что я должен его забыть?! — прикрикнул Кыргызстан.
         — Я уйду. Тебе правда не мешает быть одному. Ты никого не слушаешь, — Таджикистан пошел на выход и поднял ключи с пола, — Если тебе так хорошо, то оставайся со своими галлюцинациями один. Может они тебе помогут сильнее, чем мы.
Таджикистан ушел и шумно закрыл дверь. Кыргызстан вытер слезы и почувствовал, как на него что-то давит. Эта тяжесть мешала дышать, двигаться.
         — Я же просто хочу его увидеть... Мне кажется, что скоро они все прибьют меня, за то, что я нахожусь в полубреду и ничего не могу сделать... с этим...

***

Вечером, когда за окном уже было темно, Кыргызстан только-только открыл глаза. Он от частых истерек и плача потерял сознание и, очнувшись только сейчас, заметил, что ничего в комнате не поменялось. Голова болит, перед глазами плывет, все отнимается. На улице дождь идёт, стучит по крыше, а Кыргызстан, еле как повернувшись, смотрел в темное окно. Комнату окутывала темнота, такая густая и полная, что Кыргызстан будто понял, что на него давит. Не смотря на все свои провалы в памяти, он помнил, что Таджикистан обещал зайти вечером. Но в это верилось все меньше и меньше... Тут дверь приоткрылась и в комнате включили свет. Кыргызстан закрыл глаза от резкого слепящего света. К нему подошли и он почувствовал как его гладят по лицу, приглаживали волосы, осматривали руки и в конце концов крылья.
         — Как ты еще живой остался. — удивился Таджикистан.
         — Ты пришел... -— приоткрыл глаза Кыргыз. Он не верил, что Таджикистан все равно пришел.
         — Конечно пришел. Но не на долго. Я только спросить, а дальше снова оставайся со своими галлюцинациями, — сказал Таджикистан, — Как ты себя чувствуешь?
Кыргызстан не хотел отвечать. Его обидела эта фраза "...снова оставайся со своими галлюцинациями." Видно, Таджикистан до сих пор был обижен на Кыргыз за разговор днем. Кыргызстан не отвечал, а опять закрыл глаза и захотел отвернуться.
         — Прости... может, я правда тебя не понимаю, не знаю как тебе помогать, но я просто хочу, чтобы ты хотя бы не кидался в этих приступах. Я не хочу видеть тебя таким. — сказал Таджикистан.
         — Ты говоришь обидно... Со своими галлюцинациями... такое чувство, будто бы я хочу этого. Я хочу чтобы рядом со мной кто-то был рядом... А галлюцинация — к ней подойдешь, а потом осознание и головная боль. Думаешь это приятно?.. — устало говорил Кыргыз.
         — Я задавал вопрос.
         — В обморок упал. Мне плохо и кружилась голова. Я не могу спокойно дышать и двигаться. Сегодня у меня опять может начаться приступ...
         — Я могу остаться с тобой на ночь. — улыбнулся Таджикистан. Кыргызстан тоже устало улыбнулся и вдруг его неприятно передернуло на несколько секунд. Таджикистан погладил его по спине.
         — Хубанд, офтоб. Ҳамааш хуб аст.⁵ — говорил Таджикистан. Кыргызстан не знал и не понимал его слов. Он только догадывался. Таджикистан поднялся и посмотрел на Кыргыза.
         — Я могу идти?
         — Да, иди... — сказал Кыргызстан.
Таджикистан ушел. Он пошел на подвальный этаж. Уже там, из двери в "мастерскую" выходил Россия и закрывал за собой дверь. Таджикистан подошел к нему. Россия бросил на него отдаленно-удивленный взгляд и поздоровался.
         — Как там Кыргызстан? — без всякого интереса спросил Россиянин.
         — Не очень, — ответил Таджикистан, — Я искал тебя. Мне хотелось узнать, зачем ты соврал Кыргызстану про то, что ты прибил Казахстнана.

         — Просто Кыргызстан не терпет вранье. А сказать, что Казахстнан был болен и не лечился, никому не говорил — для него это хуже. Не самое лучшее время было сказать это. А так... Я взял на себя вину и Бог со мной. Лучше бы не было. Он бы так же себя вел.
         — Хорошо, допустим... Делать что будем с трупом?
         — Пока ничего.
Таджикистан не понял почему. Россия вздохнул и снова открыл дверь.
         — Иди сюда.
Таджикистан прошел в помещение и закрыл за собой дверь. Он оставался стоять при полной темноте у дверей, в то время как Россия подошел к шкафчику и что-то там переложив, достал сигареты. По приколу он предложил одну Таджикистану, но тот, естественно, отказался. С окошка светил рыжий свет, который исходил от фонаря в начале улицы. Он падал на стену и с этим светом была заметна серая расплывающиеся дымка от сигареты.
        — Ты покажешь? — спросил Таджикистан.
        — Да, — ответил Россия и подошел к Казахстану, — Смотри.
Он из-под спины его достал крыло и выпустил на него серый дым. Перье рыжели, будто покрылись ржавчиной. Таджикистан провел рукой по перьями. И после "ржавчина" спадала. Со стороны Казаха послышался тяжелый шумный вздох, от которого у Таджика по спине пробежали мурашки.
         — Магия?

         — Нет. Будь реалистом. Дар Божий. Он живой. — объявил Россия, — Если бы он умер, то они бы чернели и опали.

         — Откуда ты это знаешь? Откуда такие познания?! — удивлялся Таджикистан. Россия подошел к столу в углу мастерской и, найдя то, что ему было нужно, подозвал брата. Таджикистан включил фонарик на телефоне и посветил на стол. Россиянин развернул пару газет и показал содержимое Таджику. Черные перья еще были с желтоватым блеском и рассыпались как пепел. Но они были чуть меньше и какие-то поломанные.
         — Но это же не его...

         — Вот именно Таджикистан, не его. При смерти  у нас другой товарищ. И даже до этого дня. Чем болеет Кыргыз, я не могу сказать. Но видимо, что чем-то не хорошим. Я не держу ни на кого, в большинстве, зла. Просто Кыргызстан, у него приступы агрессии, которые лечить нужно. А он все потом-потом, потом-потом. Вот и померает наша лебедушка...
         — Нет! Он должен еще жить!

         — Ты можешь сделать для него все, что только можно и в твоих силах, но все может быть зря. Поговори с ним. Может он тебе расскажет. — Россия все свернул и пошел на выход. Таджикистан молча пошел за ним. Они вышли из подвала и Россию прогнали докуривать на улице.

Таджикистан поднялся на чердак, захватив с собой пару вещей.

         — Кыргызстан? — открыл дверь Таджикистан. Кыргыз стоял у окна и смотрел на темное дождливое стекло. Он повернулся и по-странному, как-то удивленно, смотрел на пришедшего. Таджикистан сразу заметил это и ему стало немного не удобно. Кыргызстан подошел к нему и, забрав вещи, положил их на кровать, а Таджикистана протянул к себе.
        — Кыргыз! — вскрикнул Таджикистан и начал вырываться.
 

       — Успокойся, я ничего тебе плохого не сделаю. — сказал Кыргызстан. Он просто обнимал его, но Таджикистан все равно чувствовал себя не очень. Некая настороженность. Вся ситуация его пугала.
         — Ты мне не врешь? Ты мне веришь? — спросил Кыргызстан. Таджикистан испугался еще сильнее. Его левую руку взяли и Кыргыз сжал ее в своей ледяной ладони. Таджикистан не мог выдерживать этой давки и, смотря в до ужаса злые, янтарные глаза брата, он думал, что тот убьет его. Кыргызстан отпустил его и снова отошел к окну. 
         — Тебе не говорили, что руки мыть нужно?
         — Я немного не понимаю...
         — Что там понимать. Хотя... не надо. Это только сильнее меня раздражает. Давай не будем говорить об этом. — на мгновение улыбнулся Кыргыз. Таджикистан ушел. Даже можно сказать убежал. Кыргызстан долго рассматривал темное стекло, не зная, то ли он сейчас правда плачет, то ли это просто внутри так больно. Он посмотрел на кровать и, подойдя туда, начал разбирать вещи.
         — Я знаю, что ты там. — усмехнулся Кыргызстан. Таджикистан стоял у двери, молчал, не решаясь зайти. Ясно почему — боится. Он руки с мылом вымыл раз десять, если не больше. Кыргызстан подошел к нему и взял за руки.
         — Все хорошо? Только правду.
         — Нет. Потому что мне не понравилось, как ты на меня посмотрел. Это очень страшный взгляд. Очень. Как ты можешь объяснить свои действия? О чем ты думал? Что, что с тобой происходит? И в смысле: ты мне врешь? Ты только не объясняйся, что это все твои причуды, что тебе просто плохо. Конкретика. Понимаешь?
         — Хорошо, — ответил Кыргызстан и отпустил его, — Пошли, объясню.
         — А здесь?

         — Хорошо. На первый вопрос, я не могу тебе ответить. Второй тоже. Третий вопрос я тоже не могу объяснить. А четверертый — конкретно адресован тебе. Ты мне врешь и просто играешь ситуацией? Или пытаешься помочь? Я же вижу, что ты делаешь. Ты вытягиваешь меня из моих же проблем. Так что?
         — Я не могу это объяснить.
 

        — Прямо никак? — усмехнулся Кыргыз.
         — Да, — раздраженно ответил Таджикистан, — Пошли. Выглядишь как чучело.
         — Спасибо, что не хуже. Приму как комплимент.

____________________________
Мени жөн кой... баардыгы...¹ — Оставьте меня... все... (кырг.)
Сен не істеп жатырсың?! Сіз құлай аласыз!² — Что ты делаешь?! Ты можешь упасть! (каз.)
Мен эми мындай болбойм.³ — Я больше так не буду. (кырг.)
Менің күн... Сіз осылай ойнай алмайсыз. Сіз құлай аласыз.⁴ — Мое солнышко... Тебе нельзя так играть. Ты можешь упасть. (каз.)
Хубанд, офтоб. Ҳамааш хуб аст.⁵ — Все хорошо, солнышко. Все в порядке. (тадж.)