Чемоданы собраны [Заморожено]

Эстония: Да я и не расстраиваюсь... вроде бы... За печенье спасибо.
Узбекистан: 1) Пофиги-изм... Мне просто не очень интересно, что у других в жизни. И-и... Я не привык интересоваться чем-то. У меня нет каких-то определенных... увличений¿ или конкретных мыслей, которыми я мог бы поделиться с другим... ими... Поэтому это не пофигизм. М-да... Это просто неинтерес...
2) *обдумывает второй вопрос*  Сказать, что люблю - сложно. Но да, реально как-то влюбился поуши, но не смог сказать и случился кризис ориентации... Бактрия была девушкой совершенной, мягкой и вполне красивой. Встретились случайно, да и потом видел я ее и что-то внушил, что люблю и всегда буду любить. После нее мне больше пикто, ни одна девушка была не нужна. Кажется, что возможно это и послужило мое, как Вы сказали, пофигизму на всех и вся. Да и случилось. Вспомнил. Бактрии я не сознался, любил, да и видела она, что я не зря краснею с ее слов, но ей приспичило выйти замуж за моего брата Хорезма. Что касается меня, я уже сделать ничего не мог и сейчас уже ничего не могу.
Азербайджан: Последнее время задумываюсь о любых словах, сказанных ближними, но нет не грущу)
Автор: Спасибо!

***

        — Латвия, иди спать. - зашла на кухню Беларусь. Латышка снова судорожно вздохнула не повернув головы. Беларусь присела рядом и попробовала посмотреть на ее лицо, но Латвия отвернулась и закрыла глаза.
        — Не плачь, - погладила ее по волосам Белорусска, - Они вернутся домой. Все будет хорошо.
        — Я не плачу... И не будет, не вернется...
        — Ты кого-то конкретно ждешь?
        — Да...
        — Эстонию?
        — Он мне теперь даром не нужен. Если это несносное существо пропадает, то обязательно возвращается. Это нормально. А вот Грузия... Его уже нет больше четырех часов... С ним точно что-то произошло. Я знаю...
        — Улыбнись и мир потянется к тебе. - усмехнулась Беларусь. Латвия промолчала.
        — Улыбнитесь, Вас снимает скрытая камера. - продолжала Беларусь. Латышка немного натянула улыбку. Такие фразы часто смешили ее и других.
  Ручка двери опустилась и в прихожую зашел Грузия.
        — Если мир - это он, то ты не зря улыбнулась. - сказала Беларусь.
  Латвия бросилась в прихожую и обняла Грузию вокруг шеи. Ей стало намного легче. Парень тоже приобнял ее, но сразу же отпустил и снял куртку.
        — Нашел Эста? - спросила Беларусь. Грузия отрицательно помотал головой и не хотел смотреть в ее глаза. Ему не надо говорить, делать вид, что не видел или не нашел Эстонца. Ему было достаточно подумать, что его нет и никогда не было. Ведь он не нашел его...
______________________________

        — Где его теперь искать... - вздохнул Грузия, идя дальше по дороге. Он весь промок, а от капюшона уже не было толка - волосы тоже промокли. Сердце замирало от одних только мыслей. Горько, жалко...
  Грузия шел, а ближайшие кусты и деревья шелестели своими ветками. Ветер гудел над головой. Порванные тучи начали тихо рассеиваться. Чтобы себя хоть как-либо занять себя, парень встряхнул эстонскую куртку. Из нее посыпалась всякая мелочь: монетки, ручка, спички, какие-то пуговицы и фантики.
        — "Плюшкин*... Фантики, спички... Неуж-то ему не мешает все это барахло?" - Грузия начал подымать это все и сложил в обратно по карманам. Он пошел дальше, но рассматривал в своей ладони монеты, которые вывалились из куртки. Вещи этой не один сезон и не один год, хоть она всегда выглядила как обновка. Красивая, ухваченая в последний момент, она пролежала в шкафу лет пять, пока Эстония дорос до нее. Грузия так же до сих пор с улыбкой вспоминал как Эст никому не отдавал эту куртку, под предлогом: "Это мне купили!" В таких случаях, никто не мог сказать ему "нет" и здесь не работало знаменитое "наше-ваше." Когда ему, вроде бы, было десять или чуть меньше, Грузия вспоминал, как его брат был готов спать в обнимку с этой курткой и так было несколько раз. Только попробуй дотронуться до куртки, сразу же резко открывались серые глазенки и волком смотрели на тебя. Это было очень забавно, но чувство, что тебя ждали всю ночь пугало...
  Грузия шел, а небо тихо рассеивалось и уходил дождь, его частые капли еще били по одежде. В воздухе начала ощущаться большая сырость, уже не перебиваемая дождем. Дышалось более-менее лучше, но от холода все судорожно вздрагивало. Эти моменты радовали Грузина одной единственной частью: когда все тело вздрагивало, то проносилось еле заметное, хорошо ощущаемое тепло. Но были и отрицательные моменты: это просто неприятно.

***

  Эстония сидел у того самого моста, к которому выбежал раньше. До этого он час ходил и искал, где можно спрятаться от дождя. Весь промокший и уставший, он уже хотел бежать, иди, найти хотя бы, где его дом. Чувство вины, что он убежал давно ушло, что вы. Он даже не упрекал себя, зачем он это сделал, почему.
  Эстония сидел на мосту и оглядывался по сторонам. Так тихо, ни души. Вроде бы и холодно, а вроде бы и нет, Эстонец не понимал. Он мог сказать себе: "Мне плохо. Я умераю..." и у него могла подняться температура под сорок. А сейчас он просто представлял, что умерает, что замерзнет, заболеет и все. Но понимая, что шутит сам с собой пытался откинуть эти мысли.

______________________________

  Время шло, а Эстонца все равно ничего не трогало. С каждым разом ему становилось страшно, что он упадет в воду. Сзади, под мостом опять же текла речка. Наверное, та же самая, что и возле ж/д станции, ибо если приглядеться, то там, чуть дальше, виден конец заболоти и вода подолжает стекать вниз. И это только если смотреть назад. Впереди та же речка. Но кажется, она течет быстрее. Кажется. Эстонец вздрогнул от холода и тяжело вздохнул. Ветер брызгал каплями в лицо, а это было не очень приятно, да и дождь сам еще бил по голове.
        — Kurat... - снова прошептал Эст и оглянулся, почесав правый локоть. Он минутно представил как вдруг падает назад в воду, от чего невольно зажмурился и лишь после того, как все развидел, открыл глаза. Ему больше не хотелось идти домой, он знал, что его там не ждут и он никому и даром не нужен. Проситься к кому-нибудь он не мог.
  В поле засверкали молнии и тяжелый крик грома ударил по земле. Эстония только вздохнул от неожиданности и несколько секунд не мог выдохнуть. Он поднялся и пошел наугад к станции. Там хотя бы он чувствовал себя немного лучше и не таким уж и брошенным. Сам не знал почему.
  Небо посерело, потемнело и какие-то звезды начали поглядывать на небе.

______________________________

  Грузия дошел до какой-то развилки и не желая выбирать, просто повесил куртку на близ стоящее дерево. Он развернулся и направился домой. Он понимал, что делает ужасную ошибку и поступает так, как он не хотел бы поступать, но и жизнью он больше рисковать не хотел. Все. Грузия умывает руки и пускай с Эстонцем хоть смерть подружиться, ему будет все равно. Все!
        — "Пошел к черту этот Прибалт... Приключений ему мало, так нафига разыгрывать спектакль..." - думал Грузия, смотря вперед. Настроение было поникшим, чуть ли не убитым вовсе. Но чувство тревоги его тоже не покидало.
  Дорога стала темной, а где-то, местами, были лужи. Дождь закончился...

***

Дома было боле менее тихо.
Казахстан и Кыргызстан молча сидели за столом и лишь время от времени поглядывали друг на друга.
        — Вы смеютесь над всеми нами? Час уже тупо сидите здесь! - зашел на кухню Туркменистан. Казахстан взглянул на Кыргыза и повернулся к пришедшому:
        — Не лезь не в свое дело, пожалуйста. У нас здесь и так проблем хватает...
 

      — Что происходит? - спросил Азербайджан. Казахстан и Кыргызстан переглянулись, несколько минут тупо смотрели друг на друга, время от времени отводя взгляды. Повисло молчание...
        — ДА ТЫ ДОЛГО МНЕ ЭТО БУДЕШЬ ВСПОМИНАТЬ?! - вдруг подскочил Казахстан. Туркмен и Азербайджанец подпрыгнули, вздрогнули. Кыргызстан лишь отвернулся и закотил глаза. Каз ушел из кухни и было слышно как он говорит с Россией.
        — Как вы... ну это... - пытался спросить Туркменистан.
        — Как общаемся? - поднял глаза Кыргыз.
        — Да...
        — Это не надо знать никому. У нас свои деалоги. Правда, зная его, он будет долго обижаться. Очень долго... Вообщем никак нельзя перед ним извиниться и нормально поговорить в течение... - Кыргызстан запнулся и начал подсчитывать, водя глазами по полу и продолжил, - Два месяца минимум.
        — Сколько?! - удивился Туркменистан. Азербайджан просто стоял рядом, приобнимая руку Туркмена.

______________________________

  Казахстан сидел на полу в полной тишине, но вот плавно опустился на спину и посмотрел на потолок... Внутри все замерло и в тишине комнаты было слышно как он дышит. Его яркие глаза блестели от слез в слегка темном, завешанном шторами помещении, а непонятный жар внутри с каждой минутой был сильнее, горячее... Прыгало под самым сердцем и даже совсем немного, иногда, покаловало, но это проходит. Правда. Сейчас он мысленно общался сам с собой и думал: "Сколько... или всю жизнь человеку вспоминают его косяки?" Мыслить позитивно он сейчас не мог. Тяжело прикрыв глаза Казах задержал дыхание на несколько минут, как только получалось. Выдохнул. Глаза посмотрели направо и парень незаметил ничего кроме стены.

  Казахстан не пил, не курил, никогда где-нибудь не пропадал. По темным кварталам не шлялся, почему часто задумывался: а правильно ли это? Вроде и пропускает самое интересное в жизни. А как ему еще поступать? Он был вполне счастлив, что все так. Но мучал его еще один, – но теперь на самом деле важный – единственный вопрос: правильный выбор он делал когда говорил "да"?.. Всегда, когда он задает его себе, закусывает нижнюю губу и смотрит на кольцо. Любит. А ему всего 22... Но правильно ли? Не было никогда конфликтов. Никогда! Повторяемся: Казахстан не пил, не курил, никогда где-нибудь не пропадал. Просто оставался на серьезный разговор с собой. Если это было серьезно необходимо. Оставаться на едине с собой ему помогал Россия. Столько времени, сколько только понадобиться или зажочет Казахстан, он отделял комнату чуть ли не от жизни. Казахстан был очень благодарен ему. Ведь это время – оно не вечно, но единственно, когда он слышит тишину. Казах снова присел. Таким его не часто увидешь. Укрышись крыльями и чуть ли не сжимаясь в клубок, он закрывал рукой глаза. Обычно он весел и не плачет по пустякам. А сейчас через ладонь на пол падали крупные слезы. На пустом месте ему разболелась голова. Поэтому и слезы эти пустые, без эмоций и прочего.
 

      — Каз...
        — Отстань. - сказал Казахстан. Кыргызстан остановился в дверях и немного выламывал руки до хруста в пальцах. Он мялся на месте и это было заметно. Было видно, что он нервничает: глаза бегали по комнате, а яркие, желтые, как у брата крылья тоже еле заметно дергались, создавая впечатление, что в комнате проходит сквозняк и переменался с ноги на ногу. Он подошел к Казахстану и дотронулся до его плеча, а тот резко поднялся и отошел к стене.
        — Отстань... - прошипел Казах. Киргизия посмотрел в окно, а потом на брата. Он показался ему мрачнее обычного и состояние его было взволнованным не меньше, хоть Кыргыз и не замечал этого. Казахстан тоже смотрел в окно. Тревогу Казахстан всегда мог затмить своим внешним видом, который передавал полное спокойствие и уверенность: в таких случаях, широкие плечи расправились, осанка была будто бы не человеческая - ровная, красивая и не просто прямая. Руки сложены, а его глаза могли быть закрыты, но, если они открывались и парень смотрел в одну точку в помещении, то ощущение того, что он смотрит именно на тебя, заставляло дрожать. Кыргызстан не боялся. Он на секунды влюблялся в этот вид.
  Кыргызстан подошел к нему. Как ни странно, а ему доверяли и Казахстан, и Монголия, а последняя и вовсе разрешила им "общаться", если ее нет. Подойдя к ниму, Кыргыз смотрел в его глаза и молчал, молчал... Он ничего не говорил, не словами, не диалогом. Казахстан вздохнул и на мгновение улыбнувшись, прижал его к стене.
        — Каз, может не надо...
Казах молчал и просто смотрел на него. Было так тихо, что тишина переливалася в неловкость.
        — Ты такой странный... Вспоминаешь то, что мы с тобой тысячу раз обговаривали. Разве это не так? Ты же знаешь, что я буду злиться, обижаться и делая все это на зло, ты потом пытаешься просить прощения. О, солнышко, ну что с тобой последнее время?
Кыргызстан лишь промолчал, но понял: Казахстан уже вряд ли на него злиться. Кыргыз обнял его вокруг шеи и закрыл глаза:
        — Мне просто надоело быть сильным...