Необычное утро
***
Наступило ранее утро. Еле заметные и теплые лучи солнца мягко падали на землю, блекло освещая её и принося утренний уют, из-за которого появлялась надежда на хороший и продуктивный день. Местная природа только-только начинала просыпаться после долгого сна под покровом ночи, но петухи где-то далеко в селах уже прокричали своё, будто бы заставляя сонное солнце быстрее подняться на небосвод и принести своё незаменимое тепло в этот холодный мир. Постепенно стали просыпаться маленькие птицы, что своим звонким пением будили остальных, предвещая хорошую погоду. Они вылетали из своих гнезд и, собираясь в небольшие стаи, летели по безоблачному и голубому небу, разрезая прохладный воздух своими крыльями. Многие люди в это время уже проснулись и уже занялись своими делами — кто на работу шел, а кто на кухню, имея дела, еле перебирал ногами, желая как можно быстрее испить кофе из своей любимой чашки.
Но это все не касалось Финляндии. Он так и не смог уснуть. Поэтому альфа, сидя на всё том же удобном диване, дочитывал уже вторую небольшую книгу, после тихо закрывая её и кладя на своё место. Часы показывали ровно 5:00, что не могло не радовать, ведь снова возвращаться в давно надоевшую школу не хотелось никому. А когда есть время, появляются новые возможности, но на данный момент Фину было совершенно нечем заняться. Поэтому он, сев обратно, просто продолжил смотреть во тьму, что все еще царила в гостиной. Вокруг была полная тишина, и лишь деревья одни шумели за окном. Пока что ни одной души не было на улице, но уже через пару минут на неприветливых дорогах стали появляться различные люди, которые уже наверняка успели пожалеть о том, что они сегодня проснулись. Но не смотря на то, что эти персоны выглядели хмуро и бесчувственно, финн понимал одно: каждый из них имел свою историю и на разбитых реальностью дорогах уличных фонарей нет ни одного человека, что не имел бы в своей жизни радостных веселых моментов. Каждый счастлив по-своему, и благодаря одному из своих друзей он в этом убедился, прекращая думать об остальных, как о простых игрушках или пустых куклах с шаблонными мыслями.
Вдруг, услышав тихий звон, что исходил из мобильного телефона, Холодная страна повернулся и, взяв в руки свой телефон, быстро выключил будильник, что таки успел сработать ровно в 5:05, после чего, коротко вздохнув и встав на ноги, альфа сложил своё одеяло и положил его на место, выходя из комнаты. Покинув гостиную, парень, тихо ступая по, благо, что не скрипящим, половицам, выглянул из-за угла, при этом продолжая вслушиваться в любые посторонние шорохи. Но весь легких страх быть обнаруженным тут же исчез без следа, как только Фин увидел, что Эстония все так же спал на кухонном столе, при этом немного повернув голову направо, оголяя сторону лица, что до этого была надежно скрыта за его сложенными руками. Тихо подойдя ближе, Финляндия сел на небольшой стул с правой стороны от хозяина квартиры, при этом не спуская с него глаз. Его взгляд будто приковало к спящему омеге, что мелко подрагивал из-за утреней прохлады. На его бледном лице были все еще видны высохшие и прозрачные дорожки после слез, что вызывало в душе смешанные эмоции. Они, в основном, состояли из всего того, что никогда нельзя было проявлять финну: сопереживания, сожаления и чувства вины, которое заставляло ощущать себя, как не в своей тарелке рядом с европейцем. Но сейчас альфе было глубоко плевать на то, что о нем мог бы подумать его покойный отец. Хотелось просто быть собой и с теми, кто не судил лишь по внешнему виду, при этом без всякой опаски предлагая свою помощь и дружбу. Фин невольно вспомнил свою недавнюю прогулку по парку, в ходе которой он узнал много чего интересного. Например о том, что эстонец до жути боится увидеть чужую кровь. Он просто её не любит и признается, что его внутри пробирает до костей, когда он видит раны других. А еще он скучает по отцу и по тем временам, когда он и его семья были всё еще вместе, полагаясь на друг друга во всем и помогая близким даже в самых трудных ситуациях. Тогда он боялся, что потеряв всё это, он никогда не сможет быть счастлив так же, как и раньше. Никогда больше не сможет улыбнуться без страха или посмеяться, не закрывая рот рукой. Он вырос слишком замкнутым, и это было хорошо видно. Даже сейчас Фин жалеет, что так зверски себя с ним вел. Унижал, смотрел и улыбался над тем, что в эстонце буквально зверски уничтожали личность, каждый раз доводили до слез и заставляли бояться каждый раз, когда в класс кто-то заходил. А сейчас, видя все те плоды, которые породили обидчики внутри европейца, финну плохо, ведь он уже никогда не сможет исправить свои ошибки и ошибки других людей, что плевать хотели на личную жизнь обычных подстилок.
Но не смотря на это, финн все еще видит в Эсте человека. Пусть, и частичного сломанного, но все еще доброго и веселого человека, что никогда не откажет в помощи своим друзьям и близким, готовясь пойти даже на то, чего он боится больше всего. От этих мыслей стало даже как-то теплее — будто тот самый холодный лед, что окутывал сердце Финляндии, начал медленно таять. Будто бы Эстония действительно был единственной страной, которая могла выслушать и быть всегда рядом. И именно ради него почему-то хотелось остановить всех тех обидчиков, что переходили все границы жестокости. Остановить их всех только ради того, чтобы снова услышать этот ненавязчивый, легкий и благодарный, тихий смех, обладатель которого наверняка бы снова закрывал рот рукой, стараясь не слишком сильно подавать свой голос. Это было чувство, которое нельзя было передать словами. Финн просто не знал, что он сейчас ощущает: вину, легкую радость, спокойствие или же что-то еще, название чего он уже давно не помнит. Он просто находился в полной тишине, смотря на своего одноклассника немного сонным, из-за недосыпа, взглядом, при этом попутно вспоминая прошлое. Однако теперь оно не было для Финляндии чем-то болезненным и ужасным, от чего хотелось всё забыть. Это были воспоминания о тех моментах, когда он мог быть действительно собой, не боясь окружения. Но главное, так это с тем, кому он доверяет и дорожит... Постойте...
Немного отойдя от своих мыслей и приподняв голову с руки, на которую парень частично облокотился, Фин будто снова вернулся в реальность, при этом чувствуя себя действительно странно. Было такое ощущение, что он на самом деле не ошибся в том успел принять за все это время раздумий. Он понял, что начинает действительно боятся чего-то. Боятся того, что с его единственным другом может что-то случиться. Что он может его больше не увидеть, больше не услышать его голос, белоснежные глаза и тот самый давно знакомый трехцветный флаг холодных оттенков, что так гармонично шли другу другу. Но это было настолько странное чувство, что финн в первые секунды даже списал все это на обычную тревогу из-за недосыпов, мол, с Эстонией ничего не может плохого случиться. Вот только это самое ощущение небольшого страха за чужую жизнь никак не давало покоя. С одной стороны, это нормально, что ты заботишься о тех, кто является тебе другом. Но с другой, ты так же заботишься и переживаешь за тех, кто тебе дорог. Но ведь по-настоящему дорогими для человека могут быть только лучшие друзья, верно? Или же кто-то повыше, чем просто знакомый и надежный человек. На самом деле, финн уже и сам запутался. Он просто сидел в гробовой тишине и уже десять, битых, минут думал о своём, при этом только спустя такое немалое время переведя свой взгляд на настенные часы, что висели в коридоре. Слегка приглядевшись, Фин убедился в том, что механизм показывал 5:16, после чего решил немного отойти от своих накрученных и сложных мыслей, при этом вставая с места.
Тихо покинув кухню и снова вернувшись в свою комнату, Финляндия вдруг остановился. Он прекрасно видел, что его одноклассник мелко дрожал из-за холода, а оставлять все так, как есть, было бы неправильно. Все же, он все еще болеет, а это значит, что даже такое переохлаждение может довольно негативно отразиться на здоровье эстонца. Поэтому не долго думая, финн, взяв с собой покрывало, вернулся обратно на кухню. Осторожно приблизившись к хозяину квартиры, альфа так же предельно аккуратно, чтобы случайно не разбудить, накинул на чужие холодные плечи теплую ткань, после быстро убирая руки и делая шаг назад. То, что он делает — неправильно, но по-другому отблагодарить Эста за перевязку ран он не может. Все таки, ответить тем же он был вынужден. Хотя бы потому что это было необходимо.
Сев обратно на уже полюбившиеся диван, Финляндия, успев перед этим захватить с собой еще одну небольшую книгу, стал снова читать, невольно замечая то, что ранние солнечные лучи начали постепенно пронизывать всю гостиную, при этом принося с собой некое тепло и яркий свет. Это было все, что нужно для хорошего чтения и полного погружения в атмосферу, переданную автором в книге, за что финн несомненно благодарен солнцу. Пусть, и в не серьезных целях. Ему нравится читать. Нравится раз за разом вникать в различные истории, что не были лишёны смысла и имели в себе логику, что, тем не менее, граничила с тем, что герои в один момент могли резко переступить черту дозволенного и отдаться тому, что человечество никогда не могло изучить достаточно идеально, чтобы предугадать их появление каждый раз, — чувствам. Благодаря им создается многое на планете. Благодаря им живет любовь. Вот только Финляндия в это не верит. Для него чуждо это все.
Хотя не смотря на все это, альфа все еще не может избавиться от какого-то, казалось бы, настолько незначительного ощущения легкого тепла, что начинало больно жечь, если удавалось думать о нём достаточно долго. Но на такое непонятно чувство северянин предпочел сразу забить, так как сейчас было не до того, чтобы снова копаться в себе. Было намного интереснее снова продолжить своё не менее увлекательное чтение, которое наполняло мир вокруг всем тем, чего он был давно лишен ранее...
***
Прошло, порядком, около двадцати минут. Но этого времени вполне хватило Эстонии на то, чтобы более-менее прийти в себя и немного отойти ото сна, при этом все еще сонно зевая и поднимаясь со стола, слегка прикрывая рот рукой. Но не успел европеец как следует осмотреться, как он тут же почувствовал на своей спине инородный объект, что, тем не менее, весьма хорошо согревал его спину и тело. Но это все равно не смогло убить в Эсте то самое чувство крайней неловкости и даже стыда. Разумеется, что тот, кто укрыл эстонца, не мог быть никем иным, как Фином. И от этого становилось лишь еще хуже. До такой степени, что лицо еле заметно покраснело, предательски выдавая эмоции своего владельца. Вся эта легкая забота и доброта просто не могли не довести до такого состояния.
Но сейчас было не время просто сидеть и ожидать чего-либо, поэтому встав со стула и немного привыкнув к вертикальному положению тела, Эстония решительно вздохнул, тихо выходя из кухни, но тем не менее продолжая сжимая в правой руке оба конца своего покрывала, не давая ткани упасть с тела на пол...
Продолжение следует...