Глава 20.
Глава 20.
Донни.
– Давай, – сказал папа. – Надень нормальную одежду и пойдём. Мы идём в боулинг.
Я моргнул, глядя на него. Я не мог вспомнить, когда в последний раз он потрудился прийти ко мне домой и постучать в дверь, вместо того чтобы просто написать мне SMS или попросить маму, или Майка позвать меня.
– Зачем? – спросил я. – Я только что закончил смену. Я устал.
– Сегодня пятница, в Busta Lanes действует акция «два по цене одного», и я хочу поиграть в боулинг. Дядя Рики встретится с нами там. Ты же любишь играть в боулинг со мной и дядей Рики, так что пойдём. – папа был настроен так, что спорить с ним было бесполезно.
– Ладно, хорошо. Могу я просто встретиться с вами там? Мне нужно принять душ.
– Да. Но будь там через тридцать минут, – предупредил папа.
Я закрыл дверь и разделся, направляясь в ванную. Чёрт, я так не хотел выходить сегодня вечером, даже с папой и дядей Рики. Я не хотел ничего делать, кроме как напиться, посмотреть телевизор и заснуть.
Прошло почти три недели с тех пор, как Гейб и Анита уехали в свадебное путешествие, а остальные члены семьи вернулись из хаоса подготовки к свадьбе к нашему обычному повседневному хаосу.
Я боялся возвращаться на работу в первый раз после свадьбы. Но, как ни странно, ничего не произошло. Мой коллега по станции, Брайан, который был на свадьбе, считал, что все слухи о моей гомосексуальности – шутка, что я слишком большой любитель женщин, чтобы воспринимать это всерьёз. Он просто хотел услышать всё о Бет. А если высокопоставленные чиновники Cal Fire, которые были там, думали иначе, они уважали папу настолько, что держали язык за зубами.
Так что всё было в порядке. Всё, кроме одного – меня.
Я не понимал этого. Я встречался с десятками девушек, и мне никогда не было трудно расстаться. Даже в тех редких случаях, когда девушка бросала меня, я приходил в себя в течение дня. Так что, возможно, я был наивен, думая, что с Деллом будет то же самое. Я думал, что когда-нибудь это закончится… должно было закончиться. И я переживу это, избавлюсь от этой привычки. Как от курения.
Но я не мог это пережить. Вместо того, чтобы с каждым днём мне становилось легче, мне, наоборот, становилось всё хуже. У меня болела грудь, внутри всё сжималось сильнее и сильнее, я становился всё более раздражительным. Даже мой аппетит – мой Аппетит – ухудшился настолько, что даже не стоило ходить к маме и папе на ужин. Даже ради тирамису, которое мама готовила, чтобы соблазнить меня. Я даже не мог вернуться к своей старой привычке смотреть порно. Каждое видео казалось жалкой имитацией Делла. Мой член был таким же угрюмым, как и мой желудок.
Это было отстойно.
Майк не помогал. Он просто смотрел на меня с выражением, наполовину сочувственным, наполовину раздражённым, и говорил, что я могу поговорить с ним, если захочу.
Я не хотел говорить. Я хотел только одного – чёртовой амнезии.
Я поспешил принять душ, потому что папа ждал. Натянув джинсы, футболку и толстовку с капюшоном, поехал в Busta Lanes, единственное семейное развлекательное заведение в Резолюте. Там было десять дорожек для боулинга, небольшой зал со старыми играми, такими как Pac-Man и пинбол, и маленькое кафе. Мы с Майком провели там много времени, когда росли.
Папа и дядя Рики заняли дорожку. Дядя Рики тестировал шары для боулинга, а папа надевал обувь, когда я подошёл.
– Привет. – Я засунул руки в карманы худи.
– Донни! – дядя Рики положил шар, который держал в руках, и подошёл, чтобы обнять меня, похлопав по спине. – Рад, что ты смог прийти. Свободен с работы, да?
– Да. Тоже рад тебя видеть. Наверное, в последнее время мало убийц, раз у тебя есть свободное время.
– Постучи по дереву. – дядя Рики постучал костяшками пальцев по моей голове.
Это заставило меня улыбнуться, даже когда я уклонился. Он делал так, когда я был маленьким.
– У нас есть чипсы. – Па махнул пакетом чипсов со вкусом барбекю, которые он купил в кафе. – и пиво.
– Здорово. Спасибо, папа.
Я взял пиво и сделал большой глоток. Пиво из крана в Busta Lanes было не очень хорошим, и его подавали в пластиковых стаканчиках, но оно было таким знакомым, что я почувствовал себя немного лучше. Что-то внутри меня успокоилось, и вдруг боулинг не казался таким уж плохим занятием.
– Итак, вы, два старика, готовы к тому, что вам надерут задницы?
– Можешь попробовать, сынок. Можешь попробовать, – поддразнил дядя Рики.
– Большой болтун! – сказал папа немного слишком громко. – Ты забываешь, Рик, что это я научил тебя, как не бросать мяч в канаву. – он повернулся ко мне. – Ты бы видел его, Донни. В течение пары лет каждый его бросок – каждый – попадал прямо в канаву. Он набирал ноль очков за всю игру!
– Что я могу сказать? Я делаю кривую вправо, – сказал дядя Рики с нахальной улыбкой. – Но я из этого вырос – по крайней мере, в боулинге.
Впервые за несколько дней я рассмеялся. Было весело смотреть, как папа и дядя Рики подшучивают друг над другом. Дядя Рики был на четырнадцать лет моложе папы, он как бы находился между их поколением и нашим. Но они по-прежнему были близки. Помимо того, что Рики был детективом, он, по общему мнению, был самым красивым из всех Каналисов – с глубокой ямочкой на квадратном подбородке.
Я взял мяч и проверил его вес.
– Ну, я родился с талантом. Так что смотри и учись.
Мы сыграли три партии. Я выиграл первую и хорошо проводил время. Было приятно быть с папой и дядей Рики. Впервые с момента свадьбы я не хотел вылезать из своей кожи.
Но потом, в середине второй игры, на соседнюю дорожку переселилась новая компания. Это была пожилая пара и их сын. Он был в камуфляжной форме. Военный.
И всё вернулось… Делл…
Дядя Рики был на очереди, поэтому я тяжело опустился на пластиковую скамейку у нашей дорожки, пошёл допить вторую пивную бутылку, но обнаружил, что она почти пуста, и закрыл лицо руками.
– Что с тобой? – папин голос звучал раздражённо.
Я заставил себя опустить руки.
– Ничего.
Мой взгляд переместился на молодого парня в форме. Была ли форма Делла такой же? Я не разбирался в эмблемах, чтобы распознать, в каком роде войск служил этот парень. Делл был в армии. Я видел в его квартире несколько фотографий, на которых он был рядом со своим вертолётом. Он выглядел как бог.
– Донни! Твоя очередь, – рявкнул папа.
Я встал и бросил шарик. Он ушёл в канаву.
– Чёрт, – фыркнул я. Но мне было всё равно.
Папа и дядя Рики сыграли вничью во второй игре. Папа выиграл третью.
– Поздравляю, – сказал Рики, когда папа сделал победный жест, – но я всё ещё молодой и красивый.
Папа поднял брови:
– Может быть. Но я всё ещё тот, кто покорил Люсиль, обойдя всех соперников.
– С этим не поспоришь. Ты был легендой, брат. Как насчёт того, чтобы съесть гамбургер по соседству?
Я хотел пойти домой, но папа весь вечер наблюдал за мной с каким-то неподвижным выражением лица, как будто я должен был чертовски хорошо провести время. Поэтому я продолжал пытаться. Мы пошли в соседний паб «Pat's Tavern». Там было немноголюдно, и мы заняли небольшой столик. Из-за кондиционера было холодно, поэтому я надел капюшон. Я хотел бы исчезнуть под ним.
– Три корзинки с гамбургерами, – заказал папа, когда подошла официантка.
– Две, – сказал я. – Я не голоден.
Папа посмотрел на меня с укором:
– Что значит, ты не голоден? Ты всегда голоден.
– Две, – упрямо ответил я официантке. – И я возьму рюмку виски с пивом.
Она ушла, чтобы передать наш заказ. Папа постучал пальцем по столу:
– Что с тобой, чёрт возьми? – выпалил он. – Я привёл тебя сюда сегодня, чтобы поднять тебе настроение. Мы хорошо проводили время!
Я посмотрел на дядю Рики. Он смотрел на нас без выражения.
– Я хорошо провожу время, – соврал я.
– Ты уже три недели ходишь как будто у тебя собаку застрелили. Даже Рейгер говорил со мной об этом.
Мой начальник разговаривал с моим отцом обо мне?
– Что? Почему Рейгер это сделал? Что он сказал?
Па махнул рукой:
– Неважно. Я видел его на собрании, и он упомянул, что беспокоится. И ты слишком много пьёшь, Донни.
– Кто тебе это сказал? Майк? – я начинал злиться.
– У меня есть глаза, Донато.
– Я почти не бывал у тебя дома! – воскликнул я. Па не мог видеть, как я пью.
– Мусорные баки переполнены твоими пустыми бутылками! – отрезал папа.
О. Верно. К чёрту переработку отходов, чувак.
– Твоя мать не даёт мне проходу. Клянётся, что ты влюблён, но это смешно. Ты сказал, что это не имеет значения. Эта... эта история с Деллом. Ты сказал, что ты не... – папа огляделся и понизил голос: ...гей.
Что-то сломалось во мне, и тёмная волна выплеснулась наружу.
– Чего, чёрт возьми, ты от меня хочешь? – крикнул я. – Ты не хочешь, чтобы я с ним виделся, так я и сказал, что не буду! Ты хотел, чтобы я пришёл сегодня вечером, так я и пришёл. Прости, что я не могу быть идеальным сыном, каким ты хочешь меня видеть!
Я никогда не буду таким. Это наконец стало ясно. Меня осенило то, что сказал Майк о том, что папа наконец-то обратил на него внимание, когда он влюбился в Шейна. Что происходит, когда ты, наконец, получаешь то, что всегда хотел, только чтобы понять, что это не стоит таких затрат?
– Эй, эй, эй! – дядя Рики поднял руки, говоря тихим голосом. – Потише, вы, двое.
Лицо папы покраснело, и я понял, что люди смотрят на нас. Я вытер рот рукой.
– Извините. Мне лучше уйти.
Я встал, но дядя Рики схватил меня за рукав. Он ткнул пальцем в мой стул:
– Донни, садись. – я сел. Официантка принесла нам напитки. Но после того, что папа сказал о моем пьянстве, рюмка и кружка пива выглядели как обвинение, отражающееся в заиндевелом стекле. Я держал руки засунутыми в карманы.
– Ладно, во-первых, Энг, – сказал дядя Рики низким и твёрдым тоном, – Так не бывает. Донни не может просто сказать, что он не гей, и всё будет хорошо.
– Что ты об этом знаешь? – резко спросил папа, что было странно. Я никогда раньше не видел, чтобы он так резко отвечал дяде Рики. – Тебя там не было. Донни сказал нам...
– Я знаю, потому что я гей, – сказал дядя Рики в гневе и раздражении. Его взгляд блуждал по залу, и он выглядел слегка возмущённым, хотя не было ясно кем: собой, мной или папой.
Папа и я уставились на него.
Что?
– Почему ты так говоришь? Ты не гей. – хмуро сказал папа.
Дядя Рики повернул пивную кружку на столе, на его лице появилась неловкая гримаса:
– Ты знаешь, что я люблю держать свою личную жизнь в секрете. Чёрт, моя сексуальная жизнь и моя семья, насколько я понимаю, существуют в разных вселенных. Но... – он провёл рукой по густым черным волосам. – Это правда. Я сплю с мужчинами. Всегда спал.
Папа насмешливо фыркнул:
– Чушь. Я не верю.
Дядя Рики поднял брови:
– Думаю, ты бы знал, брат. Не припомню, чтобы я видел тебя в своей спальне. Слава Богу.
– Чёрт возьми, пробормотал я. – дядя Рики был настоящим копом, старой закалки. И он был геем?
– Но... – лицо папы покраснело. – Я никогда не замечал никаких признаков...
– Ты знаешь моего лучшего друга по школе, Поли?
– Да. И что?
Дядя Рики ухмыльнулся:
– Ну, все те разы, когда он ночевал у меня в домике на дереве, мы не играли в GI Joe.
Папа выглядел потрясённым и несколько ужаснувшимся:
– Но... если это правда, почему мы никогда не знали?
Дядя Рики пожал плечами:
– Это не твоё дело. Я же не хочу знать, чем ты занимаешься в спальне, верно?
Папа потеребил голову, как будто ему было больно.
– Господи Иисусе. Что происходит? Я больше ничего не понимаю.
Дядя Рики наклонился вперёд, понизил голос и пристально посмотрел на него:
– Слушай, я рассказал тебе об этом только для того, чтобы ты понял, что это не имеет значения. Я тот же человек, что и раньше. Майк тоже. Донни тоже. – он посмотрел на меня с сочувствием в глазах.
И я понял, что дядя Рики рассказал папе об этом сейчас, ради меня – чтобы поддержать меня. И от этого у меня в груди стало так тяжело, что я думал, что задохнусь. Кроме того, дядя Рики был геем!!!
Хотя, если подумать, это как-то объясняло некоторые вещи. Это было как одна из тех странных картинок, на которых ты всё время видишь женщину, сидящую перед зеркалом, но как только твоё зрение меняет фокус, и ты видишь череп, ты уже не можешь не видеть его. Дядя Рики никогда не приводил домой женщин. Никогда. Когда кто-то спрашивал его об этом, он всегда отвечал, что любит свою свободу. Мы всегда думали, что он просто развлекается, ведь он такой красивый. Или слишком много работал. Мы никогда не видели его ни с одной женщиной. Вау. Странно.
Дядя Рики продолжил:
– Мужчины не однозначны, Энг. Они не любят только одно в сексе. Даже крутые парни.
– Но дело не только в том, что происходит в спальне, верно? – горько сказал папа. – Дело в том, как нас воспринимает мир.
– Это их проблема, – пожал плечами дядя Рики. – Я знаю, что я лицемер, потому что я не размахивал радужным флагом на работе. Но ты меня знаешь, я закрытый человек. В конце концов, если другие люди хотят быть предвзятыми и невежественными, это их дело. Это не влияет на то, как я отношусь к себе, или как я отношусь к Майку или Донни.
– Но Донни сказал, что он не такой! – Па посмотрел на меня. В его глазах читалось отчаяние. – Правда? Ты сказал, что тебе нравятся женщины. Чёрт, ты встречался со многими женщинами. Ты сказал, что с Делл это было скорее одноразовое явление. Почему бы тебе не вернуться к встречам с женщинами, если ты можешь? Я не понимаю.
Я сделал большой глоток пива, не в силах больше сопротивляться.
– Мне нравятся женщины. Просто...
Да, проблема была не в мелочах. Проблема была в том, что я никогда не встречал женщину, которая могла бы вызвать у меня те чувства, которые вызывал Делл. И, может быть, были женщины, которые могли бы вести себя жёстко, пытаться доминировать надо мной или что-то в этом роде. Но это было бы не то же самое. Потому что они не были бы Деллом. Но я ни за что не стал бы объяснять свою странность папе или кому-либо ещё.
– Слушай, ты просто не понимаешь и никогда не поймёшь.
Дядя Рики пожал плечами.
– Энг, это не имеет значения. Каким бы ни был Донни, просто позволь ему быть таким. – он наклонился вперёд. – Что касается мнения других людей, то дело обстоит так. Допустим, надвигается ураган, и он должен пройти прямо над комплексом Resolute.
– В Калифорнии не бывает ураганов, – нетерпеливо сказал папа.
– Ну, в наши дни, кто, чёрт возьми, знает. Как я уже говорил, приближается ураган. Теперь у вас есть два варианта. Вы можете стоять на улице, грозить кулаком небу и кричать, что не хотите урагана, или вы можете запереть все люки и сделать всё необходимое, чтобы ваша семья благополучно пережила его. Что из этого более продуктивно, а что – полная трата времени и нервов?
Папа сердито покачал головой. Он достал кошелёк и бросил на стол две двадцатки.
– Я устал пытаться понять всё это. Увидимся позже в комплексе. – он встал.
Я не мог смотреть, как он так злится и унывает.
– Папа, я дал тебе обещание, и я его выполню.
Он махнул мне рукой и вышел. Дядя Рики смотрел ему вслед с грустным лицом, а затем он посмотрел на меня:
– Не стоит давать обещаний, которые не можешь выполнить, Донни. Поверь мне, это того не стоит.
И это тоже меня разозлило.
– Да, лучше ничего не говорить, верно? Никогда. Ты знаешь, через что прошёл Майк? А ты ни слова не сказал.
Дядя Рики сжал челюсти:
– Я здесь сейчас для этого.
Я не знал, что на это ответить. Моя голова была полна мыслями о Делле и папе, о сожалениях и каком-то ужасе, что я никогда не буду в порядке, никогда не буду достаточно хорош для кого-либо. И дядя Рики сегодня вечером признался папе, и я был ему за это благодарен. Но также – дядя Рики был геем! – я хотел, чтобы он сделал это много лет назад. Может быть, если бы мы росли в мире с таким дядей Рики, всё это не было бы так чертовски сложно.
– Спасибо за это, – сказал я, теперь просто уставший. – Увидимся.
Я ушёл, как раз, когда растерянная официантка принесла две корзинки с гамбургерами.
Я не мог вынести мысли о том, чтобы ехать домой. Я обнаружил, что еду на машине. А потом я обнаружил, что съезжаю на съезд к дому Делла. Я остановился напротив его дома, как в первый раз, когда следовал за ним домой. Я припарковался и выключил фары.
Меня удерживало от того, чтобы постучать в дверь, даже не столько обещание, данное отцу, сколько тот факт, что Делл, вероятно, бросил бы на меня самый холодный взгляд, который только может бросить один человек на другого, а затем хлопнул бы дверью прямо перед моим носом. Поэтому я просто сидел там и представлял, как я вхожу, и вспоминал, каково это было, когда я мог войти – приходить счастливым и взволнованным, чтобы увидеть Делла, и предвкушать… что? Я обманывал себя, что это был просто секс. Чёрт, даже просто проводить с ним время и смотреть телевизор было здорово, или готовить буррито в микроволновке, или его фирменный сырный омлет. Когда Делл был в комнате, казалось, что больше ничего не существует. Быть с ним означало полное освобождение от всего. От самого себя. Он вёл, а я следовал, и всё просто работало.
Теперь не было возможности убежать от самого себя. Но всё же сидеть там было лучше, чем быть где-либо ещё. Просто быть так близко к Деллу заставляло меня чувствовать себя более человечным – развязывало узлы в животе. Знать, что он там, представлять его в его большой кровати с бежевым одеялом, тёплым и сонным. Это помогало.
Я думал о том, что сказал дядя Рики. Собирался ли я потратить годы своей жизни на борьбу с чем-то глубоко укоренившимся во мне, только чтобы быть несчастным и в конечном итоге потерпеть неудачу? Но дядя Рики был одним из краев спектра. Он скрывал свою сексуальную жизнь от всех.
На другом конце спектра были Майк и Шейн. Они были абсолютно открытыми в отношении того, кто они есть. Было уместно, что они вместе получили медаль за отвагу ещё до того, как начали встречаться. Потому что речь шла о том, чтобы противостоять давлению. Конечно, я поддерживал его на станции, как и шеф Рейгер. Но всё равно для этого нужна была смелость, даже если я знал, что он долго боролся, прежде чем наконец признался всему семейству.
А ещё был Делл. Он служил в армии. Он был настолько чертовски совершенен, настолько хорош во всем, настолько уверен в себе и самоуверен, что люди не могли не уважать его, как бы неохотно они это ни делали.
Я не был таким совершенным, как Делл. Я не был таким смелым, как Майк. И я не мог просто скрывать свою сексуальную жизнь, как дядя Рики. Лошадь уже выбежала из конюшни. Так где же я оказался? По-видимому, я оказался сидящим в своей чёртовой машине всю ночь, наблюдая за домом моего бывшего любовника, как жалкий неудачник.
Меня разбудил громкий стук. Я поднял голову. Кто-то стоял снаружи. При ярком дневном свете. Чёрт. Я заснул.
Гала стояла у окна водителя, держа в руках кружку и глядя на меня. Она не выглядела довольной.
Смущённо я опустил окно:
– Эм... привет.
Она просунула кружку в окно:
– Кофе с собой. Не за что. И, кстати, ты испортишь себе спину, спать в грузовике. Не думаю, что Cal Fire это понравится.
Я взял чашку.
– Спасибо. Я... – я посмотрел на подъездную дорожку к их дому. Джип Делла исчез. На часах было 7 утра. – Делл уже уехал?
– Конечно. Поэтому его машина и пропала.
– Он... он видел меня сидящим здесь, когда уезжал утром?
Гала подняла бровь:
– Учитывая, что мой брат не слепой, как ты думаешь?
Я сделал глоток кофе. Он был отличный, как всегда.
– Он что-нибудь говорил обо мне? О том, что я здесь? Или вообще?
– Нет. Он торопился на работу. Там какой-то большой пожар. Но, вот сумасшедшая идея – почему бы тебе просто не поговорить с ним? – Гала закатила глаза.
– Он, наверное, меня ненавидит. – я со вздохом опустил плечи.
– Он тебя не ненавидит. Просто поговори с ним. Но не води его за нос, Донни. Хочешь верь, хочешь нет, но у моего старшего брата нежное сердце, и ты уже нанёс ему много вреда. Я серьёзно. – Гала угрожающе посмотрела на меня, прежде чем вернуться в дом.
Я взял свой телефон с пассажирского сиденья. Чёрт. У меня была куча сообщений, в том числе несколько оповещений от Cal Fire.
Пожар в округе Бьют. Вызвали следующие подразделения: Оровилл, Стирлинг-Сити, Гридли, Лорна-Рика...
– О, чёрт. – я включил передачу…