Орхидея Любви

Воспоминание от лица Адель...

Раз от раза я возвращаюсь к своим воспоминаниям, которые не хотят уходить ни под каким предлогом. 

Звон в ушах совершенно не заглушил, а только усилил громкость хлопка входной двери. Казалось, что он был более оглушительным чем всё, что тут происходило. В этот момент поняла, что я разрушаюсь, моё сердце разбивается на миллионы маленьких осколков.
У меня истерика, держусь за волосы и утопаю в слезах из-за того, чего даже не совершала. Какой заговор? Какой убийца? О чем говорил Эмиль?

Резко начинаю искать телефон глазами, будто наркоманка ищет дозу во спасение. Ощущение будто он испарился, когда так нужен. Помню, что он был в руках, когда открывала дверь и пыталась сопоставить фрагменты в памяти. Нахожу телефон под тумбой, набираю номер отца и вызываю под предлогом, что нужна экстренная помощь. Он до последнего не хотел соглашаться, но под уговорами сдаётся и говорит, что выезжает.

Он всегда был со мной холоден и мне так не хватало отцовской любви. Да и с мамой у них странные отношения, они как старые приятели. Она тоже не получала от него любви. Поэтому он мой папа только по документам, не более того. Представить не могу, что он может быть человеком, который лишает жизни себе подобных людей.

Постаралась не думать о том, что узнала от своего любимого человека, но всё же иногда в мою голову закрадывались страшные мысли. Раздался стук в дверь и тогда все думы испарились. Сообразила только то, что стоит записать разговор на диктофон, чтобы иметь возможность получить веские доказательства его вины. Стою перед дверью, у меня очень трясутся руки. Он постучал снова и я открыла дверь. Меня начинает накрывает паника и я понимаю, что начинает трясти уже всё тело. Возникает неосознанное, но обоснованное желание избавится от его общества.

— Почему так долго открываешь? Я тебя ещё ждать должен?

— Не успела подойти, — ответила я на его словесное нападение.

— Чего трезвонила? Что тебе нужно? — холодно спросил, ненавистно оглядывая квартиру. Я понимаю, что не знала имя настоящих родителей Эмиля, но мне нужно с чего-то начать разговор.

— Что было до моего рождения? — когда я закончила говорить, то он покосился с осуждением и закатил глаза.

— Ты для этого меня вызвала? — бурчание подтвердило его ненависть по отношению ко мне.

— Что было до моего рождения? Знаешь ли ты мальчика, который много лет назад отправился в детдом по твоей вине? — вижу его лицо, оно скривилось и его глаза с осуждением косились на меня.

— Ты пьяна? — спросил он и я буквально потеряла дар речи. Что? Это он смеет так говорить мне? Проглатываю ком обиды в горле и продолжаю дальше, но внутри уже нарастают тропы нескончаемой боли.

— Он отправился туда, потому его папу убили, а мама не выдержала и ушла в след его за отцом. Знаешь же, что убийца ходит по земле и не раскаивается, — тут-то его и пробило, он всё понял. Лицо покраснело, глаза расширились.

— И зачем ты мне это говоришь? — я чувствую, что он знает. Знает о ком я говорю. Язык его тела предаёт его и таким образом я могу понять, что он действительно был тем самым безжалостным человеком.

— Потому что убийца стоит рядом со мной, — наши враждебные взгляды слились воедино. Его лоб покрылся испариной, он и подумать не мог, что я об этом узнаю. Человек, которого я называла отцом, сейчас ударил меня. Было настолько больно, что моя голова рефлекторно отвернулась и из моих глаз полились горячие слезы. Возможно он думал,что таким образом сможет меня заткнуть, но я больше не намерена молчать. — Значит это правда? — продолжаю держать ладонь на щеке.

— Мелкий сосунок вырос? — от его вопроса мои ноги предательски подкашиваются и я чувствую, как и без того разбитое сердце разлетелось на атомы и на мелкие частицы. Я ведь не поверила ему. Я своим молчанием и своими словами ранила его — моего Эмиля. Но теперь он никогда не будет со мной и я не хочу чтобы он натворил глупостей. Я огорожу его от отца.

— Все-таки понял о чем речь?

— Как ты вообще спелась с ним? Неужто вы встретились по «любви»? — смеялся, как больной на голову человек.

— Я его люблю, — выкрикнула я. — Я люблю этого человека, ты лишил его доверия и любви к жизни. Ты лишил его семью жизни и его самого. Я ведь не поверила ему, когда он узнал, кто это, то я не поверила, — размахивала руками и плакала. — Что его семья тебе сделала?

— А не надо забирать чужое и твоему ублюдку я сделаю значимый подарок, — что он несёт? Теперь я чувствую всю боль моего любимого. Как он мог? — Подарю ему жизнь со своими родителями и забудешь это всё раз и навсегда, — не зря я это сделала, не зря записывала всё.

— Забирать чужое? Тогда я беру твою жизнь в свои руки, — увидя мои серьёзные намерения, он скривился ещё больше и обратил внимание на мой телефон.

— Не думал, что ты так можешь поступить. Хочешь узнать правду? — проговорил отец и кивнул в сторону моего мобильного.

— Тут узнавать ничего не надо, и так все ясно. Я посажу тебя, я докажу твою виновность. Я ненавижу тебя и мне плевать на твою правду. Правда только одна.

— Ты сейчас поедешь со мной, и мы обговорим все это.

— Никуда я не поеду, тем более с тобой, — чуть ли не кричу в истерике, мои эмоции давно смешались.

— У тебя нет выбора.

— Тебе здесь мало? — спросила я и увидела его движение в мою сторону. У нас началась борьба за телефон. Он пытался его забрать, а я же кусалась и махала руками в попытках нанести какие-то серьёзные увечья.

Всё это закончилось тем, что я заметила мелькнувшую руку перед моим лицом и после этого мои воспоминания обрываются. Очнулась, когда отец свалил меня на стул, будто я безжизненный мешок и привязал верёвкой к стулу. Чувствую, как глаза наливаются слезами от осознания, что я в ловушке. Неужели он готов поступить так со своей дочерью? Как я могла жить с ним? Как я смогла стать его дочерью? Почему я его дочь? Почему?

Плачу горькими слезами, но он не видит и не слышит моих слез. Он ушёл, как только закончил связывать меня. Я пытаюсь биться ногами, но и ноги оказались привязанными. Не думала, что он пойдет против меня, ради своей свободы.

После сильного хлопка я возвращаюсь в реальность. Пол вздрогнул настолько сильно, когда он появился здесь, что мне показалось, будто я обречена на смерть? Даже если этого не совершил бы отец, то это бы совершил он. А я настолько немощна, что скоро буду говорить глазами. Сил нет объясняться, я и так знаю, что пришел конец. Всему пришёл конец.

Смотрю на него полуживая, а он и глаз своих карих не отводит от меня. Я вижу как он приближается с оружием к нам. Перевожу свой истощённый взгляд в пол, а по моим щекам снова стекают не прошенные слезы. Отец только-только пришел в себя и достал пистолет, чтобы направить его на Эмиля.

— Нарисовался, паскудный детектив!Понятно, что кроме тебя тут никто не появится. — закричал мой биологический отец так, что в доме пропитанном плесенью, раздалось эхо. — Да... Всё же похож на своего папашу. Чего оружием машешь? — указал своим же оружием на Эмиля.

— Я уже понял, что ты полное дно, — продолжал наводить пистолет на отца. — Сейчас ты развязываешь её и мы уходим из твоей жизни, ты нас больше не увидишь, — встречаюсь своим растерянным взглядом с ним и понимаю, что мои мысли в жуткой ауре, они пропитанны гневом и страхом. Он пришел за мной? Он пришел за мной! Мыслено проговаривала я и оттого у меня открылось второе дыхание. Это мой Эмиль! Мой любимый Эмиль! Но резко всё прерывает мерзкий смех отца.

— Серьезно? Да ты гнида! Из-за тебя она привязана, ты спровоцировал всё это, — махал своим пистолетом, указывая на всё помещение. Внезапно повернулся ко мне и безжалостно оглядывал своими ненавистными глазами. — А ты со своими псевдо-чувствами, подохнешь здесь. Ты не выберешься отсюда. Ты не выйдешь из этого дома, благодаря этому ублюдку, — слушаю и от одних пистолетов я еле выдерживаю и остаюсь в этой реальности, а всё потому что пистолет направлен на моего Эмиля.

— Что тебе родная дочурка сделала? — мы смотрим друг на друга с моим любимым и я понимаю, что он простил меня. Зато отец в гневе и я боюсь за Эмиля. Он совершенно серьезно настроен, чтобы мы не вышли из этого дома, кто-то из нас точно может пострадать.

— Хуже нет ничего, чем предать родных. Собственная дочь хочет посадить отца, — слушаю и буквально ненавижу его, всего его, даже его взгляд который смотрит на меня. — Не понимаю, совершено не понимаю, было бы из-за кого свою жизнь губить! Вступать со мной в войну опасно, но ты перешла все возможные и невозможные границы, доча! Запомни, любовь губит, а иногда и полностью убивает.

— Любовь мне подарила самые светлые моменты и подарила мне те чувства, которые  я никогда в своей жизни не испытывала, — перевожу взгляд на Эмиля, снова мы пересеклись ими, но не надолго.

— Хочу задать вопрос, который крутится в голове всю жизнь, почему ты убил моего отца? Почему ты убил моего отца? — повторил так, что сердце уже словно перестаёт биться. Оно плачет и очень сожалеет, что ему, такому маленькому пришлось пережить боль утраты. Оно плачет, потому что не справедливо жить человеку, который забрал жизни двух людей и душу моего Эмиля. Этот убийца меня растил, этот убийца жил с нами. Этот убийца убил меня. Он убил не только меня, он убил всех нас.

— Твой папаша, забрал моё, но я боролся и не отдавал, а он всё равно забрал её, — что с ним? Почему он так сморщился будто заплакать хочет. Эмиль, не понимал, о чем говорит этот человек. В этот момент уже оба опустили оружие.

— Кого забрал? — задал вопрос Эмиль, не отрывая от него взгляда.

— Забрал мою любовь — Нину, которую я любил с самого детства. Я так долго добивался её расположения, она уже практически была моя. Но появился твой отец, как гром среди ясного неба и одурманил разум твоей матери. Я пытался смириться с этим, думал, что эта влюблённость пройдёт. Мы же детдомовские, мы так хотим любви, так хотим быть любимыми. Но она любила его. Она не хотела любить меня. Конечно, это сыграло огромную роль и я понял, что хочу мести. Наблюдал за ними и мне становилось противно от мысли, что она с ним. Их любовь буквально ослепила меня и я не хотел, чтобы они также вместе любили мир. Хотел, чтобы этот подонок не мог жить.

Я думал, что Нина поплачется в моё плечо и вернётся, но она глупенькая у меня, не захотела ничего этого. Вместо того, чтобы вместе быть счастливыми, я вновь остался с разбитым и израненным сердцем.

Эмиль, молчит и моё секундное замешательство, выводит меня из реальности. Зачем он это все говорит? Для чего всё это? Я и до этого понимала, что я не особо желанный ребёнок, но теперь моя жизнь никогда не станет прежней.

— Нельзя держать того, кто не хочет остаться, — с трудом мой голос был слышен в этом разрушенном доме.

— Она могла остаться! — повысил на меня голос отец. — Она могла быть со мной, хоть и мелкая была, но я бы смог спустя годы осчастливить её.

— Ты не любил её, ты не любил нас, ты просто одержим мыслью, что у тебя увели женщину. Ты помешался на этом. — с отчаянием произнесла я.

— Так получилось, что ты была зачата весьма случайно, так и решил жениться по залету на твоей матери. Я люблю только Нину, я правда люблю её, что бы ты там не говорила. — после этих слов я заплакала.

— Убить того, кого она любила — это не любовь. Ты всех нас убил! Всех! Ты и любовь свою убил! Ты во всём этом виноват! Ненавижу тебя! Лучше бы ты нас бросил с мамой, лучше бы оставил нас на произвол судьбы, чем мы жили с тобой и с твоей грязной совестью.

— Как я мог убить, когда я был рядом, в день его убийства, - начал нести чушь отец, но меня это уже не особо волновало, потому что я знаю правду.

— Ты сам признался в этом, ты сам мне признался в этом, когда мы были в квартире.

— Какая же ты дурочка, дочка! Ещё руки не марал, на это есть специальные люди.

— Всё, что ты сказал сейчас смахивает на больного человека, который давно уже нуждался в помощи, — Эмиля, до безумия жаль. Хоть он и не подаёт виду, но я понимаю, какого ему сейчас. — Дай нам уйти с Адель. Мы уйдем и чихал, я на эту месть, ты уже сам убил себя изнутри.

Я уже медленно реагирую на движения. Он подошел ко мне и начал развязывать руки, а затем ноги. Я хочу встать, но не могу, ноги онемели, и ужасная слабость. Пытаюсь встать, но уже готова рухнуть на пол от дикой слабости. Мне помогают такие тёплые, родные руки, Эмиль не даёт мне упасть.

— Прости, — шепчу ему, это всё, что я сейчас могу сказать.

— Любимая, это ты меня прости, — обнимает крепко-крепко, прижимая меня к себе, в то время как я ногами даже не достаю до пола. Он будто моё зарядное устройство, мои батарейки рядом с ним заряжаются. Это моё тепло. Только моё.

— Ты бы мог быть моим сыном, — четко и громко с ненавистью произносит он и поворачивается к нам. — Но эти гены ублюдка я чувствую за километр, — навел пистолет на меня. Моё сердце начинает биться настолько сильно, что я рёбрами чувствую это давление.

Ощущаю, что обстановка становится ещё хуже, но мою ослабленную руку сжимает Эмиль, и спиной пытается меня закрыть.

— Как хорошо, что я сын честного человека, да? — зачем ты провоцируешь его? Вырываюсь вперед и нагло смотрю отцу в глаза.

— Ты направил на меня пистолет, я так понимаю, ты готов проститься со мной?

— Что ты творишь? — слышу нашептывание Эмиля. Мы оба действуем на эмоциях.

— Я знаю, какого потерять любовь, мучился всю жизнь, когда потерял Нину. А он, — переводит свой ужасающий и гневный взгляд на Эмиля. — Любишь? — обратился к Эмилю, от чего закрыл меня снова за своей сильной спиной.

— Она мне подарила жизнь. Настоящая жизнь наступает, когда она рядом, — вцепилась крепко за его руку и понимаю, что этих слов-то и ждал отец. Улыбается стоит, я вновь закрываю его мощное тело, своим крохотным и уже безжизненным. Его слова крутятся в голове и встаю на защиту.

— Дочка не глупа, — смотрит на Эмиля. — раз ты в этом жесточайшем мире любишь именно её, то я заставлю тебя мучиться, как это делал я всю свою жизнь без Нины.

Раздается выстрел, только не в меня. Этот громкий хлопок сначала заставил меня зажмуриться, но когда пришло осознание, что пострадала не я, то из меня вырвался вскрик. После слов моего отца, Эмиль прикрыл меня собой. Я вижу, как мой любимый постепенно оседает на пол и как ему трудно даётся каждое движение.

Падаю рядом с ним и пытаюсь сделать хоть что-то, что может ему облегчить боль. Сквозь туманные мысли слышу крики Ливии, которые становятся всё ближе ко мне. Они уже давно рядом, но из-за прострации, в которую я попала, не могу перевести на них своё внимание.

Моя неопытная помощь, была словно бесполезной. Он кашлял и смотрел на меня так, будто смотрит в последний раз. Взглядом он попрощался со мной, но я знаю, что мы будем жить. Взяла его большую ладонь в свою окровавленную руку, которой до этого зажимала рану, поднесла её к губам и оставила лёгкий поцелуй, после которого дала волю слезам. Ливия упала на колени рядом с нами и перехватила лоскут, которым я сдерживала кровь. Эмиль впивался в нас взглядом и будто хватался за жизнь. Моё сердце замирает, когда представляю, что может быть дальше.

— Поцелуй меня. — жалобным шепотом просит он.

Голова окунается в прошлое, в мои слова перед ним в лесу, от чего я резко мотаю отрицательно головой. Мои слёзы упали на его куртку, они пропитывались и оставляли горький след моей слабости. Он жмурится от боли и умоляет глазами, чтобы я прикоснулась к нему. Хрипло дыша он смотрел мне прямо в глаза, молил чтобы я сделала то о чем просил. Я вижу кровь, которая растекалась на лоскуте ткани от раны на его плече.

— Эмиль, ты будешь жить! Слышишь меня? Ты будешь жиль! Я тебя поцелую ещё много-много раз. — говорю я и мой голос срывается от пережитых эмоций.

— Поцелуй меня. Подари мне поцелуй, тогда сразу спокойно смогу умереть здесь.

Снова мотаю головой. Я не собираюсь дарить последний поцелуй, потому что он будет жить. Будет жить.

— Я люблю тебя, просто знай об этом. А ещё прости меня. Надеюсь, что ты простишь, — его глаза медленно прикрываются. Мой крик вырывается наружу и я думала, что от этого он очнется, но нет. Он меня не услышал и он меня больше не видел.

Его тело расслабилось и он больше не откликался ни на какие действия. Голова мотнулась в сторону, рука выпала из моей и глухо ударилась об деревянный пол. Тогда я потеряла себя. Моё сердце окончательно рассыпалось и я поняла, что скорее всего — это конец.

Эстетика последней главы