Орхидея Любви

Я стучу руками по своим коленям, словно настоящий псих. Воспоминания бьют, как обухом по голове. Такая трепетная и такая же лживая. Несомненно, время которое я провёл с ней было прекрасным, но это не отменяет того, что я не могу забыть о её отце. Адель, мне плохо от осознания того, как ты поступила.

Мельком вспоминаю, как она рассказывала о её отношениях с родителями. По этим словам можно судить, что они не так уж и близки. А вдруг это всё правда? Может же быть такое, что она и правда невинна? Да ну... Выкинь эту мысль из головы, Эмиль!

Мы только подъехали к дому и я сразу выскочил из машины и начал звонить в её квартиру. Во мне всё ещё таилась надежда, что это всё подстроено и что она всё это время сидела дома. Но нет, ответа из её квартиры не было. Далее начал звонить в каждую квартиру, но в будний день никого не оказалось дома. Надежда попасть в подъезд умирала всё быстрее, но нам повезло, ведь дверь открыл мужчина, которых выходил из него. Совершенно не помню, как оказался у двери, но очнулся, когда понял, что на мои громкие стуки никто не отвечает и дверь никто не открывает. Я машинально дёрнул ручку и у нас был предоставлен вход в квартиру.

В квартире было слишком тихо и везде был выключен свет, кроме ванной комнаты. За те пару секунд, которые я подбегал к ней, я успел придумать себе всё и накрутить ситуацию до невозможного. Я боялся увидеть её там, абсолютно безжизненную. На самом деле уже в моей голове были мысли о том, что зря я всё это выдумал и она скорее всего сама оказалась чьей-то жертвой. Паника наступает и теперь я действую исключительно руководствуясь зовом сердца.

Посмотрел на сложившуюся ситуацию со стороны и если говорить честно, то я бы лучше умер, чем жил без неё. Я молю Бога о том, чтобы она была жива. Даже если её отец и замешан в этом всём, то эта маленькая девочка не должна страдать. Она же такая ранимая и я сломал её своими действиями, своей местью. Чем я тогда лучше её отца? Я такая же мразь и ничтожная тварь.

Я смог обидеть эту прекрасную девочку. Мою девочку, такую любимую. Как я мог сделать ей так больно? Ещё и не дал ей возможности говорить и высказываться, напугал её и скрылся оттуда. Почему всё случилось так? Почему именно он её отец? Почему она должна терпеть такое отношение? У меня много ужасных мыслей в голове и я стал понимать состояние мамы, которая уже извела себя. Её предчувствие зажигает во мне все чувства и поэтому у меня появилось ощущение, будто я могу её потерять.

— Мама, я боюсь за неё. А вдруг с ней что-то плохое случилось? Мама, я люблю её. Мне страшно знать правду, мама. — отчаянно говорю я и поворачиваюсь к родительнице. Она стоит около меня и что-то читает в телефоне.

— Её все потеряли. Вижу комментарии от коллег, что она никогда не пропускала работу и всегда приходила, даже если болела, то всё равно приходила на работу. Адель всегда предупреждала, если что-то не так, Эмиль, — она посмотрела на меня, заглянула в мои печальные глаза. — Я общалась с ней и знаю какая Адель хрупкая, да и по твоим рассказам можно понять, что она могла что угодно сотворить. В глубине души я понимаю эту девушку, потому что когда-то сама была в подобной ситуации, ты и сам это знаешь. — посмотрела на отца, который стоял рядом, а он в ответ протянул свою руку матери.

— Я вас безумно люблю, родные мои, — утешал нас отец. — Мы найдем её, обязательно найдем.

— Я на эмоциях причинил ей очень много боли и буквально устроил в её квартире хаос. Это всё эмоции, мама. Вы ведь знаете, как я их люблю. Я даже готов променять свою любовь, на любовь своих родителей.

— Эмиль, все мы эмоциональные люди, просто нужно научиться их контролировать. — она держала меня за руку, как я её люблю. Мою маму, которая осмелилась вместе с отцом забрать меня из детдома.

На этом наш разговор прекратился, но я стал обдумывать, как мы можем узнать о том, когда она была дома в последний раз. Я вышел на балкон и увидел, как к подъезду подходит тот самый счастливый сосед. Он то нам и поможет.

— Сосед, — вышел из квартиры и ломанулся вниз по лестнице, перепрыгивая через несколько ступенек. Встал около лифта на его этаже, чтобы перехватить его.

Вскоре дверцы открылись и я засыпал мужчину вопросами.

— Адель пропала, поэтому прошу, если ты что-то видел, то скажи мне, тебя уже допрашивали? Видел что-то подозрительное возле дома? Может какие-то непонятные люди рядом с ней крутились?

— Как пропала? — стоит в полной растерянности и хлопает глазами, пытаясь переварить уйму вопросов. — Ко мне никто не приходил.

— Ты понимаешь, что это странно? — слышу голос своего отца ща спиной. Поворачиваюсь к нему и понимаю, что тут дело в другом. Обратно обращаю своё внимание на соседушку и начинаю дальше задавать вопросы:

— Ты видел её вчера, или может сегодня?

— Вчера вечером я видел из окна, как она выходила с мужчиной, — какой мужчина? Какого чёрта она делала с этим мужчиной? Задаюсь вопросами, как резко ответ приходит на ум.

— Машина? Они уехали на машине?

— Да... — он начал описывать эту машину и паника начала глушить все разумные мысли в моей голове.

Поворачиваюсь к родителям и еле сдерживаю себя, чтобы не ругаться благим матом на лестничной площадке.

— Это он, — эта тачка принадлежит этому ублюдку. Готов был зареветь белугой, от того что лечу в бездну.

— Это не есть хорошо, несмотря на то что он её отец, — мама словно прочла мои мысли.

Я убежал оттуда также быстро, как и пришёл, но за мной следовали родители, которые не хотели оставлять меня одного.

— Мы с тобой, — я кивнул в знак согласия отцу и мы втроем вышли из подъезда.

Направились туда, где проживает мой злейший враг. Сообщил ребятам куда именно мы поехали и попросил их быть в квартире Адель, чтобы они не мешались под ногами.

Трасса на удивление пустая и мы едем с большой скоростью. Как хорошо, что мои родные рядом, они не дают мне натворить глупостей, но я не хочу подвергать их жизнь опасности. Я своих родных уже потерял, и не намерен терять из-за себя мне близких людей.

— Бедная моя девочка... Надеюсь она сможет меня простить. Я грёбаный эгоист! — хотелось рвать волосы на голове, лишь бы заглушить эту душевную боль.

Подъехали к дому, но притаились, будто хищники ожидавшую жертву. Сложил руки в замок и притянул их к губам. Как бы мне не сорваться, когда увижу эту мерзкую рожу. Мне нелегко приспособиться, что нету её рядом. И мне нелегко приспособиться, что я рядом с убийцей.

Сердце бесшумно взывает, когда на парковке появляется та самая долгожданная машина. Вижу его, выходящего из машины, и меня моментально распирает от неконтролируемой дрожи.

— Эмиль, он один, — утверждает факт мой отец. А я продолжаю провожать своим взглядом этого хрыща. — Он с работы, одет по классике. Я ничего не понимаю, — но зато я включил функцию идиота.

— Может, он её спрятал от меня? Чтобы я не смог повлиять на неё? Я ничего не понимаю, — я сейчас вдохнул от мыслей.

— Спрятал, что бы что? Она с ним точно не в сговоре. Идет, будто дочь его и не пропала вовсе, — моя мама сейчас весьма зла.

— Мама! Так, а я о чем? Значит, он спрятал её. А может, она вовсе сейчас у них? — смотрю мама снова в телефоне, что-то читает.

— Не дома, — уверенно заявила моя мама. От чего покосился вопросительно в её сторону и перед моими глазами сейчас комментарий от её матери: «Вчера вечером моя девочка перестала выходить на связь, и если кто-то видел или знает местонахождение, то прошу сообщить нам. Распространите, пожалуйста, эту информацию, чтобы моя любимая дочка нашлась».

— Лучше бы она и правда предала меня, — тяжело выдохнул, уже представлял себе наихудший сценарий. Подпираю лоб рукой и не смыслю.

— Ливия права, — слышу вновь голос отца. — Во первых, зачем матери светиться, если их дочь с ними? Во вторых, нам уже известно, что она уехала с отцом. В третьих, она не сними, и этот факт говорит о том, что их встреча была явно не афиширована. Я сам не понимаю уже, что несу. Сейчас понимаю одно! Мы должны устроить слежку за ним, тогда возможно и выйдем на истину. В общем, я остаюсь в качестве охраны. А ты Эмиль, — повернулся ко мне. — Едете с Ливией домой.

— Отец, я никуда не поеду. Почему я?

— Потому что в одиночку ты наломаешь дров.

— Тогда давай я маму отправляю домой и приеду.

— Ладно, — вызвали такси и уехали домой. Но про свой дом я тоже не забыл. Заехал за одной манящей вещью. Достал из комода пистолет, осмотрев его, я с жаждой спрятал его у себя под кофтой.

Еду за рулем и не представляю, где она может быть. Дома так и не появлялась. Ярик с Сёмой и Сашей остались у неё, вдруг она появится. Алина уехала к ребенку, но сама держит связь с Яриком.

Её мистическая пропажа дает понять, что это я во всем виноват. Если она что-то сделала с собой, я никогда себе не прощу свое психофизическое состояние по отношению к орхидеи любви. Или «орхидеи зла»? Кто она? Она могла, что угодно натворить. Потому что я стер её в порошок, вспоминаю её глаза, страх на тот момент и паршивое отношение к себе моментально нарастает. И правда. Разве кто-то виноват, что он убийца? Моя девочка и так фарфоровая куколка. Я боюсь, что этот фарфор я разбил окончательно в ней.

Авто припарковал в другом дворе, а сам пешочком направился к отцу. Открыл дверь и сел на заднее сиденье. Мой отец и глаза не спускает с подъезда убийцы.

— Не выходил за это время. Свет не горит, точно уже спят.

— Отец, большое тебе спасибо, — потянулся своей рукой к моей и сжал крепко.

— Я тебя не оставлю. Всех вас люблю, — во имя своей любви, мои биологические родители подарили мне их. Спасибо, что они осчастливили меня.

— Спасибо, — что за резкая сентиментальность? Не надо, Эмиль! Не надо! — Может, ты поедешь к матери?

— Я скажу честно. Боюсь, что ты глупостей натворишь. Моя Ливия меня поймёт, и я должен быть с тобой. Сегодня мы останемся в ночь, завтра утром он явно поедет на работу. Будем следить за ним.

— Уверен, что он причастен? Раз её пропажа выставлена в соцсети. Её ищут?

— Конечно, ищут. Только как? Мы этого не знаем, но можем узнать. Когда проявим инициативу в поисках, а это уже будет вторым планом. Если он не имеет отношение к пропаже. Но почему-то я в этом глубоко сомневаюсь. Теряем время, но делать поспешные действия и бегать и звать на помощь будет неуместно. Ты успокоился в сторону Адель?

— Я люблю её, пап. Если она сотворила сама что-то с собой. То убийца тут точно с тобой рядом. И это я, папа, — ноги ужасно дрожат от слабости. И сердце щемит от отсутствия и незнания, где она, та самая орхидея.

Папа спит, а я смотрю в тьму того самого окна. Вспоминаю всё наше начало с ней. Безумство на катке, как в роддоме, дубасила меня сумкой. Когда танцевали страстный танец в ресторане. Всё, что было между нами, говорит одно. Что мне было хорошо с ней, не смотря на то, что я старался держаться от неё подальше. Эта больная любовь, но истинная. Я бы сейчас мог касаться её нежнейших губ, касаться её тела. Но сам опроверг любовь. Самая значимая ошибка в моей жизни. Я молю, чтобы она нашлась жива и невредима. Пускай к ней путь будет навсегда закрыт. Лучше не быть с ней, но знать, что она жива.

Раннее утро настало. Явно этому уроду, ещё пару часиков надо, и он поедет на работу. Всю ночь я следил и глаз не спускал. Решил отпустить отца, но он, кремень, продолжает сидеть и ждать его вместе со мной.

— Я ничего не натворю, мне главное знать, где Адель. Он сейчас явно поедет скоро на работу, я прослежу за ним, — уговорил, вышел из машины и пошел в соседний двор. Подъехал к дому, отец уехал. А я таинственно наблюдал за окном, в котором загорелся свет через пятнадцать минут, как уехал отец.

— Не спится? — от злости шиплю, как змея перед атакой. Как через минуту гаснет свет и из подъезда выходит он. В такую рань? А он точно на работу? Задался мысленно.

Мне начинает не нравится сюжет. Понимаю, что отца зря отпустил. Выехал, и через мгновенье я нажал на газ. Звоню отцу и понимаю, что у меня вызывают глубочайшие сомнения, что он едет именно на работу. Какая работа в пять часов утра? Когда нет пробок и когда его работа находится рядом с домом. Отец уже дома, попросил скинуть геолокацию, чтобы он подходил нас на дороге.

Спустя двадцать пять минут мы оказываемся в какой-то глуши от города. Мокрый снег вперемешку с грязью. Вязкая дорога по колдобинам. Машину шатает в разные в стороны от таких скачек. Заехал на заброшенный участок. Осмотрелся вокруг и вальяжными шагами направляется в заброшенный дом. Руки сложены в карманах брюк, открывает ключом замок, еле стоящую дверь и в целом весь дом. Медленно подкрадываюсь к двери, она была неприкрыта полностью. Меня наводят мрачные мысли. Зачем ему с утра заявляться в какую-то глушь?

Приоткрываю бесшумно дверь и вижу в центре дома то, что показалось мне мимолетной галлюцинацией. Острый мысленный скальпель проводили по моему сердцу, когда увидел, что она привязана к стулу. Безжизненная, почти что мертва. Она не смотрит в его сторону, с полузакрытыми глазами смотрит куда-то вдаль. Измотанная, но не тронута внешне. С моим хорошим зрением виднеются её синяки. С того дня она здесь? Я намереваюсь ворваться и пристрелить его, как слышу:

— Хорошая мысль пришла за ночь? — отрезал так, будто он заклятый враг для неё. Непримиримые взгляды летали между ними. Отвернулась, еле жива. Сидит, будто вовсе медленно уходит из мира. Но держится из последних сил, — Молчишь, значит, умные и верные действия не посетили. Будешь играть в молчанку? — её лицо скривилось, сморщилась, словно внутривенно вставляют укол.

— Да пошел ты! — процедила так яростно, что все сомнения внутри улетучились. И стало все ясно как божий день.

- Погналась за инстинктами? — воскликнул во весь голос. — За отпрыском, который ничего тебе не обещал. Благодаря мне ты на свет родилась и сейчас пытаешься выбрать неизвестность? — пытался доказать что-то обратное ей. Но она уже не слышала и речь, я так понимаю, идет обо мне.

— Благодаря тебе и уйду из него. Раз ты намерен уберечь себя от закона таким способом. То делай, что тебе вздумается. Почему неизвестность? Ты уже решил за меня мою же судьбу. Считай, вторая. Нет! Третья смерть за твоей ущербной кармой, — стиснула зубы. — Было бы у меня оружие, я сама бы тебя пристрелила.

— Дочурка! — взмахнул руками в высь, подойдя ближе, он наглумятся своей мерзкой улыбкой процедил. — Не забывай, что я вооружен. И могу в эту же секунду пристрелить твое смазливое личико. А потом твой отпрыск пойдет следом. Мне не нужен свидетель.

— И я тебе не нужна, как оказалось, — её язык еле величает.

— Ой! — взмахнул руками, как вольная птица. С секунды на секунду я потеряю сознание, руки уже потеряли стимул. Они воздушен и легкие, в них вся сила исчерпалась. — Ты сама накликала беду.

— Зато твой мир построенный на крови и горе людей, папочка, вскрылся наружу. Оказывается, что у нас всё не так гладко, как было раньше. Я думала, что ты любишь меня и маму, но оказалось, что мы просто для тебя удобные. Ты привязал меня к стулу — собственную дочь. Готов скормить крысам и морить голодом, а всё потому что ты убийца. Ты безжалостный и самый чудовищный человек, которого я знаю. Лучше бы я не рождалась вовсе, чем была бы твоей дочерью. Знай, папа, я тебя презираю! Мне даже дышать трудно рядом с тобой. Хочется вывернуть желудок от одного твоего вида. — её измученный вид отдавался в моём сердце ужасными болями. — Я родилась, чтобы прочувствовать все то, чем живут нормальные люди, но жаль что счастье было недолгим. Поэтому делай со мной всё, что хочешь, точнее всё, что тебе вздумается. Я бы могла раньше лежать в этой холодной земле, но видимо время пришло только сейчас. Давай, папуля, избавь меня от своего тошнотворного присутствия. Жаль только, перед своей смертью, я не хочу видеть тебя. Ненавижу!

После сказанного он вцепился в её волосы. И я не намерен стоять за кулисами. Достаю пистолет и выхожу. Плевал я на это разбитое имущество, стреляю ввысь. Отчего эта мразь прикрылась, когда раздался выстрел. Выпрямился, когда наступила полная тишина, он повернулся ко мне. Но взгляд точно прикован не к нему. Я ведь мог это предотвратить? Я мог уберечь её. Тогда это время настало.

Мы встречаемся взглядами и вижу отчетливо её разбитые глаза, в которых полный шок. Абсурдная ситуация, может она вовсе думает. Что я пришел их обоих пристрелить? Девочка моя, знала бы ты, что я себе уже могилу вырыл, если бы тебя не нашел. Моё немое оцепенение не дает сделать то, что нужно. Слёзы машинально пошли, смотря на её бледное лицо, как мел. Перепуганная, что признаки жизни подавала только своими печальными глазами, но до боли любимыми. Мои глаза не привыкли к такому мраку, но самое главное в них, что я довел их до такого состояния.

Я доигрался со своей местью.

Эстетика  главы