Глава 54. Лишь до утра
Эвелина
Наверное, я выпила около пяти стаканов прохладной воды. В горле пересохло жутко. Мне снился Данте. И мы так прекрасно поговорили, находились вместе. В моём сне Николас оказался дерьмовым человеком. Врагом. Верить снам в целом не стоит, но я, пожалуй, буду предельно осторожна по поводу Ника. Загадочный тип. Я столкнулась с ним три раза. Парень вернулся в комнату с подозрительным видом. Николас взглянул на меня с искрами в глазах. Искры... Искры жажды и словно победы.
— Я увидел тест, — начал парень с усмешкой. — Три теста.
Гримаса Ника меня знатно насторожила. Инстинктивно прикрываю живот руками и одеялом, боясь, что он что-то сделает с моим ребёнком.
— К-каких?
— Эви, не глупи, на беременность. Данте отец?
— Я не знаю кто отец.
Да, я вру.
Сделаю вид, что у меня было много мужиков и теперь я не в курсе кто папаша. Плохое предчувствие. Ник пожал плечами и сунул тесты в карманы штанов. Э-эм...Они в моче и он сует их в карманы? Кажется, придётся кому-то стирать. Юноша обвёл серыми глазами мой облик, находящийся под покровом толстого одеяла. Шатен сделал шаг вперёд, приближаясь. Сердце застучало настолько сильно, готово пробить дыру в груди и выпрыгнуть, оставив меня без сердца. Бессердечной в прямом смысле.
— Хочешь сказать, что ты спала с многими мужчинами? — усмехнулся он, обнажая зубы. — Данте в курсе? О твоём поведении шлюхи?
— Николас, о чем ты говоришь? — ужасаюсь, замечая чехол в форме ножа на ремне. — Что это?!
Серый обзавёлся ухмылкой и показал мой телефон. Крутил его в руках и изо всех сил отбросил в стену, разбивая экран и корпус. Циглер сократил расстояние резко. Безумец! Пульс участился, пока я спрыгнула с кровати. Слабость. Мне тяжело идти. Мать вашу, что за чертовщина?! Ватные ноги проваливаются в пол. Я уязвима. Уязвимость убьёт меня. Сон оказался правдой. Я должна бежать, но не могу. Ногам больно. Голова болит и кружится, пока шатен подходил всё ближе. Ближе. И ближе. Безвыходность — ужасное чувство! Глаза падают вниз, замечая, что к ногам прикреплены утяжелители и их снять нереально, поскольку на креплении стоит замок! Ключей нет. Шпильки тоже. Я подняла голову в поисках ключей у Ника. Из-за утяжелителей я не в состоянии идти, а бежать тем более! В стаканах воды было слабительное средство — я уверена, иначе бы не кружилась голова и не хотела бы спать. Меня хватает Николас и валит на кровать, давит на меня телом, пока я всхлипываю и пытаюсь вырваться. Я подавляю слезы страха. Враги питаются страхом. Я не должна показывать страх!
Неожиданно взбрели мысли прошлого. Четыре года назад. Роскошный офис. Рабочий кабинет Данте. Я наивная и запуганная пятнадцатилетняя девчонка. И он обучает меня защищаться. Показал основные приёмы самообороны. Белая вспышка прошлого встала перед глазами, погрузив меня в парадокс. В небытие. Я отошла далеко от реальности. Вспоминаю тот самый мимолётный диалог между нами. Между моей и его любовью.
***
— Хорошо, но я совсем не умею драться.
Такая я невинная. И в розовых очках влюблённая в Данте. Его мощь казалась для меня необычной и одной из любимых. Нет, единственной и любимой, ведь благодаря ему я приобрела новизну жизни. Открыла клетку и выпустила дьяволов на свободу. Дала волю эмоциям и действиям!
— Необязательно уметь драться.
Родной голос. Я соскучилась. Безумно соскучилась. И я готова переслушивать ту запись экрана после одного звонка.
— А что нужно?
— Знать самые уязвимые места любого противника: паховая область, глаза, нос, горло, грудь и колени. В случае чего, удар всегда должен идти туда, так ты заставишь его отступить от боли.
***
Дезориентация. И уязвимые места!
Возвращаюсь в реальность и со всей силы ударяю Ника в пах с колена, а после добавляю смачный удар по носу, вынудив того пасть на кровать подальше от меня. Плевать на утяжелители! Вскакиваю и убегаю. Тяжело. Больно. В глазах плывёт, но я бегу в сторону входной двери. Достигла цели и открываю дверь.
Мужчина.
Сэнс Бенедетти.
— Здравствуй, убийца.
Ухмылка Сэнса привела меня в ужас. Боже мой! Пячусь назад медленными шагами. Убежать на кухню и выпрыгнуть в окно — единственный выход.
— Ты убила мою дочь. Беспощадно. Разбила моей дочери лицо. Воткнула в неё нож. Из-за тебя, тварь, мой ребёнок мёртв!
Жёсткий и высокий тон баритона. Чётко слышатся ноты ненависти. Желания. Желания задушить меня голыми руками. Я перестаю ощущать пол и удерживать равновесие! Меня хватает Сэнс и жмёт спиной к себе. Стискивает руки и замечаю сияние иглы шприца. Нет! Только не наркота или ещё нечто худшее!
— У нас два зайца!
Из спальни вышел разъярённый Николас, потирал подбитый пах. Он бросил взгляд вызова и ухмылка вновь расползлась по лицу немца. Я рыпаюсь и кричу непристойности. Не забываю закрывать живот руками. Я не хочу, чтобы они навредили моему ребёнку! Моему, боже, ребёнку! Материнский инстинкт уже вырабатывается в крови. Любая истинная мать будет защищать ребёнка до последнего. Ценой собственной жизни!
— Мрази, вы не посмеете причинить мне малейший вред!
Никто не собирается вкалывать в меня непонятные вещества. Но это лишь вопрос времени. Давлю порыв очередных слез. Давление откладывается в груди огромным комком нитей нервной системы. С каждой полочки складывается боль. Каждая полочка мозгового отдела отдаёт мысли в грудь. Образуется спутанный и болезненный комок ниточек по всему сердечку. Хрупкому сердцу. Я поставлю непробиваемый щит на сердце. Никто не посмеет залезть и разбить!
— О-у, — слышу улыбку Сэнса. Он приблизился к моему уху и сжал горло так сильно, заставляя меня кашлять. — Какие мы грозные! Погавкай, Эвелиночка, ты же злая собачка, вот так: «Гав-гав». Нет, подожди, ты же маленькая собачка, потяфкай, вот так: «Тяф-тяф».
Что?
Собака?!
— И причинение вреда для начала обойдётся твоему исчадию. Убери ручку с животика, ты же не хочешь пострадать, — Бенедетти продолжает. — Уверен, что там девочка. И я убью её также больно, и так же сильно как ты убила мою девочку. Мою Алессию!
Нет…
— Отец ребёнка убьёт тебя, если ты что-то сделаешь со мной или с малышом!
— Кристаллически поебать. Я убью дитя и тебя, но не здесь. Приятных снов, малышка Эви.
Вскрикиваю. Вогнали иглу под кожу. Черт, слишком глубоко! Жидкость постепенно заполняет меня. Душат, лишь бы не дёргалась, но я плачу. Боль погружает в состояние трупа. Данте… Ты не спасёшь меня, верно? Ты не в курсе о ребёнке. Не в курсе о моём положении сейчас. Ты не знаешь ничего. Не знаешь где я... Я... Я умру... Я буду мертва с твоим ребёнком под сердцем...
Мои надежды разрушены в прах. В пепел.
До момента отключки от реального сектора.
***
Холод.
Едва распахнула я ресницы. Веки такие тяжёлые, будто на них наложили десяток камней, дабы я не открывала взора. Мне холодно. Холод пробрался в самый скелет. Кашляю, чувствуя привкус железа и тошноты. Адские муки ниже живота раздражают изнутри. Боль ужасна!
Нижнее бельё. Больше ничего. Только бельё. Ледяной бетон и заброшенное здание. Ветер пробирается через разбитые окна и вызывает табун мурашек. Я замёрзла. Я не чувствую рук. Не чувствую ног. Вижу только выпирающие ребра. В целом себя худую. Бледную. И даже чутка синюю из-за мороза. Сколько я здесь лежу? Плачу. Не могу больше копить в себе. Меня бросили здесь. Голую. В холод. Я буду умирать от переохлаждения? Пневмония мне обеспечена.
Кладу ладонь на живот и потираю. В голове только одно вертится — согреть ребёнка. Иначе он умрет! Я не позволю… Не позволю моей кровиночке умереть. И плевать, что сейчас это просто эмбрион! Просто сгусток клеток! Мне плевать, я не позволю плоду умереть! Я едва привстала на локтях и упёрлась спиной в стену, сижу на холодном бетоне и вновь всхлипываю. Холодно. Мутным взглядом я окинула помещение в поисках хотя бы маленькой ткани, чтобы укрыть живот и ляжки с промежностью. Защитить растущего ребёнка. Ничего не обнаружено.
Боже…
— Замёрзла?
Противный голос Николаса ударил в голову эхом. Вдали замечаю его силуэт. Он подходит ближе. И не один…
— Могу разогреть тебя приятным способом! — развратная улыбочка расходится по лицу.
Нет…
Я не перенесу ещё одно изнасилование…
Пожалуйста, нет…
— Н-нет… — едва вымаливаю.
Еле ползаю куда-то в сторону. Я ползаю задом. Стëкла и камни больно впиваются в кожу, но я мужественно терплю всю физическую боль. Никогда физическая боль не сравнится с моральной болью!
Он идёт медленно. Дразнит меня. И жутко пугает.
— Ударила меня в член. Не боишься, что этим же членом я ударю тебя? Ты бы неплохо смотрелась на коленях. Стоя на них и отсасывая мне до тех пор, пока не надоест мне! До тех пор, пока ты не захлебнëшься в сперме.
Данте никогда не позволял себе обращаться со мной как с продажной проституткой! Никогда не говорил грязные неприятные слова. Относился бережно, как к цветку, который вот-вот обязан распуститься и раскрыть красоту лепестков!
Его действия. Его поступки. Слова. Голос и любовь в глазах.
Он меня любит? Любит! Он найдёт меня! И убьёт выродков!
— Папочка прибудет с минуты на минуту явно. Оставь её мне! Эй, Ник, ты должен заснять следующие мои действия и отправить их папочке Данте! — старик Сэнс вовсе не старик! Передвигается быстро. Уверенно и без капли старческого маразма. — Повеселимся с нежной девичьей кожей. И ножик. Напоследок затронем животик. Как жаль… Как говорится, не родился — не умер! Переживёшь болючий аборт.
Нет…
Истерики хлынула ураганом. Слезы навернулись и покатились по щекам, горячая и одновременно холодная жидкость щекочет кожу шеи и ключиц, проходят между грудей и впитывались в ткань бюстгальтера.
Я окаменела. Мороз заставил меня деградировать. Безжалостно хватают и впечатывают в стену.
Бог…
За что? Я не совершала никакие грехи, почему?! Почему со мной постоянно происходит полное дерьмо?! Избивают на протяжении пятнадцати лет, почти четыре года насилуют, следом убивают настоящих родителей, а теперь издеваются! Я — игрушка в этом мире? Со мной играются. Ненужная вещица. Поиграют и выбросят...
Меня будут выносить ногами вперёд отсюда.
Лезвие ножа скользнуло по ногам. Кровь сочится во всю. Раны жутко щиплет! Ник уходит, оставив меня наедине с монстром… С Сэнсом Бенедетти. Старик режет меня! Неглубоко, но до крови. Боль пронзает, пока я всеми возможными силами закрываю живот. Что угодно, но не во вред ребёнку! Меня волнует только ребёнок! Не я. Ребёнок.
— Так моя дочь истекала кровью?! Нет, она гораздо сильнее истекала! В твоей голове сейчас одно: «Приди и спаси меня, папочка Данте. Убей Сэнса точно также, как убил его друга Клода. Точно также как я убила дочку Сэнса!». Дурная! Дура! Тварь! Мразь ходячая! Твой папочка не спасёт тебе, а знаешь почему? Ты создаёшь ему одни проблемы, приедет только чтоб меня прибить, но не на того напал! Его ребёнок. Я убью и тебя и ребёнка. Хотя, погоди, ему категорически похуй. Он не искал тебя. А если бы искал и очень хотел — нашёл бы уже в первую неделю. Не тешь себя надеждами. Прими ситуацию и тихонько сдохни со своим дитя.
***
Германия. Берлин.
40 минутами ранее
Данте
Местоположение пропало. Твою мать! Я уже на месте и это крайне радует. Я влетел в подъезд и на нужный этаж. Дверь открыта. Блять. Она совсем не умеет беречь себя?! Открываю дверь, и меня сжирает злость.
На полу валяется шприц.
Она не могла…
Она не могла колоться наркотиками, вашу мать! Немерено тяжёлыми шагами я зашёл в одну из комнат, не забыв приказать охранникам осмотреть шприц и сказать что за вещество было в нём. Телефон разбит вдребезги и кольцо, подаренное мной, одиноко и неаккуратно валяется на полу. Они были здесь! Я не успел, блять, не успел!
Кольцо убрал в карман и свирепо посмотрел на парней.
— Дело хуево, — прокомментировал Вильям, сняв парик. — Блять, жарко. Ужасно жарко.
— Пахнет лекарством. Чисто снотворное. Я принимал такое от бессонницы лет шесть назад, — подтвердил Натан.
На половину процента мои нервишки успокоились. Однако я бы не обольщался. Эвелины нет здесь! В квартире должна быть зацепка, поэтому я бесцеремонно залезаю по всем полочкам и шкафам, раскидывал вещи в поисках нужной информации.
— Сука!
Вслух я ругаюсь и шлю всё и всех! Моя Эвелина. Ну где же ты?! Девочка моя любимая, где мне искать тебя, черт тебя возьми?! В гневе я ударил по шкафу, и дверца треснула пол напором кулака.
— Это съёмная квартира, владельцу возмещать придётся за поломку!
Предупреждение со стороны Демьяна отвлекли от жажды разнести всю квартиру. Ничего, блять! Никакой зацепки! Герцогов держал в руках бумажку с контрактом с хозяином квартиры.
— Похуй. Хоть новую квартиру я ему куплю! Эвелина моя цель! Найти её и всё!
На мой крик сбежались бы соседи. И как мне не злиться?! Я не успокоюсь, пока в моих руках не окажется моя любимая! Я буду рвать и метать. Я буду орать и срываться на всех. Глубоко плевать что обо мне подумают и как сильно рухнет репутация. Мой долг найти ту девушку, которой принадлежит моё сердце. Меня разрывает внутри волнение и смешанный гнев. И прерывает эмоции один паренёк. Тайлер. Он прилетел с нами. Без его помощи хакера вряд ли справимся.
— Здесь камеры в подъезде, — самодовольно улыбнулся блондин с ноутбуком в руках. — Я их взломал и глянь последнюю запись.
Тайлер отдал мне ноутбук с записью.
Последняя запись. Короткая. Но ужасает.
Моя Эвелина…
Брыкается в руках Сэнса. Звука нет, но отчётливо видны её протесты. Ей вкалывают тот шприц и утаскивают из квартиры. Никто из соседей даже не шелохнулся на её крики! Или здесь соседей нет? На этом этаже только две квартиры.
— Есть варианты куда её могли повезти?
Я не успеваю ответить Натану, поскольку телефон решил своим долгом вибрировать приходом смс неизвестного ноунейма.
« Твоя Эви покамест жива, однако, ты можешь не успеть. Приезжай на заброшенный Белиц-Хайльштеттен и тогда, вероятно, она останется в живых. Поторопись, дорогой Моретти. »
И…фотография. Эвелина. На холодном ледяном полу без сознания. Исхудавшая и ужасно бледная, похожа на труп! И…она отрезала волосы и перекрасилась?! Чего?!
Последовала вторая, где её… Безжалостно режут. И слезы на фиалковых глазах током ударили в сердце. Злость прильнула к крови.
Я убью их всех!
— В заброшенном госпитале Белиц-Хайльштеттен, примерно шестьдесят километров от нас. В машину и вызовите Харриса! Эвелина в ранах. Пусть прилетает на вертолёте. Соберёт персонал ассистентов и приборы. Лечение в случае необходимости должно быть в наивысшем качестве! Заранее подготовит VIP палату. Дорогую! Не бесплатную, дорогую со всеми удобствами для моей жены. Я заплачу ему с чаевыми.
***
Успели арендовать машину «Hyundai Equus». Светлое авто, чтобы сливался со снегом, иначе чёрный заметят и произойдёт нечто худшее. Минуя машины и нарушая любые правила словили около трёх штрафов за превышение скорости и езду на красный. Далеко за городом есть госпиталь. Раннее она предназначалась для больных туберкулёзом, а после во время Первой и Второй мировой войны его использовали как военную больницу. После Второй мировой войны госпиталь оказался в зоне советской оккупации. В настоящее время комплекс зданий заброшен. Он использовался и, возможно, продолжает использоваться для съёмок ряда фильмов.
Машина гонит за сто пятьдесят. За рулём Демьян, пока я, сидя на переднем пассажирском сиденье, заряжал кучу пистолетов патронами. Вильям с Натаном готовили винтовки. Харрис уже в пути на место назначения. Столько штрафов я в жизни не ловил, как за эти гребаные двадцать минут!
— Поражаюсь твоим похуизмом на штрафы, — насмехается Герцогов и тормозит недалеко от здания.
— Цветочками я срал на штрафы!
Зеленоглазый хмыкнул и ткнул пальцем в Николаса. Никого кроме него.
— Отпиздить бы пару пидоров, — косо глядя на ходячего около убитого здания Николаса, возмущаюсь.
Демьян прокашлялся и перевёл взгляд на меня, пока я заряжал магазин патронами.
— И каков план? Я с удовольствием разукрашу личико выродку! Заебло всё уже.
И вправду, бля, всё заебло. Николасу следует преподать урок, что нельзя прикасаться к тому, что принадлежит мне!
— Натан и Вильям берут снаружи, мы с тобой и Тайлером врываемся внутрь, ты и Тайлер разберешься с Сэнсом, я забираю Эви и уношу в вертолёт. Похуй на машину, бросайте её здесь и марш в вертолёт! Мы улетаем в Италию и никогда сюда больше не возвращаемся, ясно?
Парни кивнули, и тогда мы вышли из машины. Тихо и по очереди. Светлая одежда. Немного сливаемся со снегом. Хруст снега, пока Натан и Вильям выходят вперёд перед Ником.
— Какая встреча! — театральным добродушием поприветствовал Циглер их. — Где же ваш босс? Неужто бросил?
— Представляешь… Бросил! Сказал, что ему плевать на всех нас. И уехал. Уволил. А мы должны находиться без работы и неизвестно сколько будет скитаться, поэтому…
— Поэтому мы не будем против войти в твой клан, Ник, — улыбнулся Вильямс, протягивая руку. Невооружённым глазом невозможно заметить серебряные пистолеты.
Идеальная скрытность. Они отвлекут его. Хоть где-то клоунада Натана пригодилась!
Его отвлекут и убьют.
Негромкими, но довольно шустрыми шагами направились к входу по одному, толпой заметнее. И с разных сторон. Анализ территории прошёл быстро, поэтому без затруднений мы зашли в здание. Эвелина. Моя Эвелина. Полуобнаженная, блять! Я поднялся на второй этаж, видя стекла и небольшие размеры снега, снежинки залетали сюда через разбитые окна и убитые стены.
Эвелина.
Я вижу её.
Твою мать!
Бледная как поганка. Дрожит одновременно от страха и от холода, слезы бегут по всему лицу. Глаза опухшие и красные. Волосы действительно ужасно короткие и другого цвета. Ангелочек мой… Куда ты дела те карамельные локоны, которые я так любил гладить и наматывать на руку во время близости? Больше нет той прошлой моей Эвелины. Маленькая моя…
Я убью их всех.
Я подставлю тебе десять телохранителей.
Я увезу тебя далеко за город, где тебя не найдёт ни один враг!
Мигом скрываюсь за одной из стен, наблюдая за изрезанной женой. Она жива. Едва в сознании. Мать вашу! Плачет так сильно и истощенно, что моё сердце разрывается. Сэнс встал и обернулся, оставив её лежать в крови. Жива, но в крови. Ноги в ранах, руки в ранах.
— Я уж было хотел вонзить нож в живот также, как вонзила она моей дочери.
Противный голос Бенедетти старшего уничтожил барьеры самообладания. Я вышел из-за стены и решительно направился к нему. Демьян и Тайлер держали его на прицеле в других углах помещния.
— Благодарно, что ты дождался меня, — ядовито произношу. — Наигрался?
— Хотел бы ещё её выебать. Она сильно узкая?
— Выебут тебя в задницу геи борделя!
Махнув рукой я подал знак о стрельбе. Выстрелы. И их много. Не только мои, но и объявились люди Сэнса. Я знал, что никто не будет здесь в одиночку без подмоги — одна из причин почему я заряжал магазины стольких пистолетов и вдобавок винтовки. Пока мои разбираются, я, уворачиваясь от пуль, сам стреляю из двух рук. Рывком срываю куртку и обматываю ею Эвелину. Ребра выпирают так сильно…
Да она ходячий скелет!
Она тяжело дышит. Твою мать! Ей точно грозит температура под сорок! Неизвестно сколько она находилась здесь! Под прикрытием охранника и хакера, я вылетаю из здания. Натан и Вильям также не отстают, расстреливают испанцев и немцев. Людей Ника и Сэнса. Вертолёт уже на нужном месте. Прекрасно! Всё вовремя! Взлёт вертолёта в сторону Флоренции немного оглушил, но терпимо.
Она без сознания. На каталках. Её переложили в медицинский вертолёт, пока я ждал результатов от врачей и смотрел на неё. Прелестные глаза фиолетового цвета закрыты веками. Моё сердце стучит бешено, готовясь пробить огромную дыру в груди и обливается кровью, видя её не в лучшем состоянии и от волнения. Жуткого волнения, мать вашу! Я готов отбросить всех этих людей по разным сторонам и прижать её к себе. Сильно. Крепко. И никогда больше не отпускать ни на секунду. Я полный урод, ангел, из-за меня ты страдаешь уже не впервые. Сука, из-за меня!
Я не нахожу себе места! Хожу вокруг Харриса и поглядываю на Эви. Мы не вернёмся сюда. Никогда. Я увезу тебя, ангел, далеко. Очень далеко увезу. Ты перестанешь знать о страданиях. Боже, ты должна перестать помнить, что я чертов мафиози! Будешь жить спокойной жизнью. Той жизнью, о которой ты мечтаешь. В защите. За городом. В уютном доме. Я сел на сиденье и смотрел. Просто смотрел. Её осматривают и обрабатывают все успевшие порезы.
— Стабильно, — Харрис подошёл ко мне и снял окровавленные медицинские перчатки. — Жить будет. Она спит. До утра уж точно будет спать. Никакие органы не повреждены. Но есть нюанс.
Нюанс?
Я напрягся от его слов.
— Что за нюанс? Не смей ни о чем умалчивать!
— Худоба. Уверяю, что присутствует недовес, поэтому по приезде в больницу ей следовало бы полежать под наблюдением врачей. Взвешивание, узи, анализы. Помимо прочего, ей явно нужен психолог. И медлить нельзя. Не беспокойся, ты можешь находиться с ней всё время, у тебя неограниченное время на приёмные часы. Палата готова, так что, будем лечить и другого варианта нет.
Недовес…
Нехватка денег или ты сама решила не есть, желая помереть с голоду?
Откормлю. Чем захочет! Она наберёт вес в норму. Станет здоровой. Я позабочусь о ней.
Обещаю.