sixteen
pov Jaden
Смотреть игру в лакросс, не имея возможности в нее играть, – просто мучение.
Команда заряжена жгучим адреналином, выходя из раздевалки, каждый по очереди бодро хлопал меня по плечу, а я стоял как зритель на краю игрового поля между трибунами. Я позволял себя жалеть, но в тот момент я просто жалел обо всем, а в первую очередь о решении вмешаться в вечеринку «Снова в школу».
Хуже всего то, что Гэвин Минор, один из новичков, занял мою позицию и бил так хорошо, что может составить мне конкуренцию. Будь он плох, место в команде оставалось бы за мной, а теперь что? Откуда мне знать, захочет ли тренер принять меня обратно в команду, когда закончится срок наказания? Тем более что Гэвин в последнее время уже, кажется, сыгрался с Блейком и другими парнями.
Когда он появился и протянул мне ободрительный кулак, я поневоле ответил тем же и сел на скамейку запасных у края поля. Сцепив пальцы, я наблюдал, как на поле выбегает команда противников и выстраивается в шеренгу напротив моих ребят. Команда хорошая, я знаю многих игроков по прошлому сезону.
Особенно нападающего, непредсказуемого и невероятно быстрого. Надеюсь, Блейк не упустит его из виду.
– Привет, Хосслер. Жаль, что ты не играешь, – сказал вдруг один из запасных. Его зовут Мэйсон, но что-то не припомню, чтобы мы хоть раз разговаривали.
– Да, слушай. Полный отстой, – поддакнул ему другой.
– Я вообще не понимаю, за что такое наказание. Представление было классным.
– Тем более, это же твой последний год. Ужасно, просидеть финальный сезон на лавке.
О’кей, с меня хватит. Я вскочил. Не говоря ни слова, пошел к игровому полю. Хорошо, что на мне темные очки. Не потому, что солнце сегодня светит не по-октябрьски ярко, а потому, что никто не видит, как мне паршиво.
Я встал на небольшое расстояние от тренера Фримана и, скрестив руки, осмотрел все поле. Это просто зверство – смотреть на команду, не имея возможности что-нибудь сделать. После свистка не прошло и пяти минут, как нам забили первый гол.
Вдруг я услышал шаги за спиной. Оглянувшись, я увидел подбегающих к полю Руби и ее подругу Амели. Обе покраснели от бега, волосы растрепались. Они остановились, и Руби громко выругалась. Она меня еще не увидела, появилась возможность незаметно на нее посмотреть.
Она была в школьной форме, хотя большинство из нашей школы приходят на игру в повседневной одежде или в футболках команды. В одной руке она держала штатив, в другой блокнот, а на спине у нее, как всегда, висел этот мерзкий рюкзак, который того и гляди развалится. Он в точности цвета блевоты, но Руби выглядела при этом очень мило и была похожа на черепашку-ниндзя, только растрепанную и красную как рак.
Я поплелся к ним, глядя на то, как они устанавливают штатив и ставят на него довольно тяжелую камеру.
– Вам помочь? – спросил я.
Руби повернулась ко мне и вытаращила глаза. Она явно пока не привыкла к моим попыткам с ней подружиться. Я всю неделю здоровался с Руби в коридоре, и всякий раз она вздрагивала, как будто никогда не случалась, чтобы кто-нибудь заговаривал с ней вне уроков.
– Мы что-то пропустили? – лихорадочно спросила она. Взгляд ее быстро пробежал по игровому полю и остановился на тренере Фримане. Но тот был настолько погружен в игру, что не заметил опоздания Руби и Амели.
– Риджевью забросили один гол. Вколотили, – ответил я.
Руби кивнула и что-то записала в блокнотик.
– Супер, спасибо.
Амели в это время навела камеру и проверила настройки перед тем, как начать снимать.
После этого обе погрузились в документирование игры.
Я обнаружил, что мне вообще-то интереснее смотреть на Руби, чем на команду. Ее вид, по крайней мере, не причинял такой боли. Мы уже давно наверстали упущенное время и вовсю уделывали Риджевью – но я при всем желании не мог этому радоваться. Когда Гэвин давал пас для двух голов, а во второй половине даже сам забросил один, стало ясно, что ребята прекрасно без меня обходятся. Да лучше б мне было сквозь землю провалиться, непонятно только, почему я это до сих пор не сделал.
Вместо этого я с каменным лицом стоял у края игрового поля, хлопал, когда наши забрасывали мяч, ругался, когда противники атаковали, и между делом отвечал на вопросы, которые задавали Руби и Амели.
После полуторачасовой игры я не чувствовал, будто штурмом взял этот мир, а ведь так было всегда, когда мы выигрывали. Я был весь выжат и не мог больше здесь оставаться ни на секунду. Сама мысль о том, чтобы отправиться сегодня на вечеринку к Блейку и там выслушивать соболезнования от всех, кто видел меня стоящим у края поля, делала мне больно. Не дожидаясь, когда команда покинет поле, я молча пошел в сторону школы. Я вынул из кармана телефон и нажал кнопку быстрого вызова Перси, чтобы он приехал за мной.
– Джейден!
Я обернулся.
Ко мне бежала Руби. Ее челка и ветер не особо ладят друг с другом, и отдельные пряди волос поднимались вверх. Она заметила мой взгляд и пригладила челку ко лбу. Это ее странность, на которую я в очередной раз обратил внимание. Я теперь знал про маленький гребешок, который она носит в пенале и использует, когда ей кажется, что ее никто не видит.
– Чего тебе? – спросил я.
– У тебя все в порядке?
Почему она спросила? Никто не спрашивал меня о таком – потому что никого не интересует, что со мной. И даже если бы кого-то и интересовало, то большинство из них не осмелились бы задать подобный вопрос – кто-то от страха, а кто-то из уважения.
– Должно быть, противно смотреть, как играют другие? – мягко спросила она.
– Ну…
Она переступала с ноги на ногу:
– Тебе хочется побыть одному?
Я неуверенно потер затылок и пожал плечами. Слава богу, Энтони спас меня от ответа на этот вопрос. С красной мордой он бежал по траве, не разбирая дороги, и остановился перед нами.
– Хосслер! Куда путь держишь, дружище?
О’кей, вопрос еще дерьмовее того, что задала Руби.
– Домой.
– Ты что, забыл? Сегодня собираемся у Блейка.
Я не забыл, только, к сожалению, вечеринка у Блейка – последнее, чего бы мне сейчас хотелось. Но я не мог сказать об этом Энтони. Команда выиграла, и я все еще ее капитан, пусть временно и отстраненный. Не отпраздновать эту победу вместе с ребятами было бы неправильно. Тем более что у меня нет никакой охоты выслушивать вопросы, которые наверняка последуют, если я не появлюсь там вечером.
– Конечно же, я буду. – Краем глаза я видел, как меняется выражение лица Руби. Я старался не глядеть на нее прямо.
– Да не кривись ты так, слышь. Будет суперски. Весь дом в нашем распоряжении.
Я только пробурчал что-то невнятное.
– Эй, а ты что, не с нами, Руби?
Я предостерегающе посмотрел на Энтони, но он только ухмыльнулся.
– Не стоит туда идти, – быстро сказал я. – Вечеринка у Блейка определенно не место для человека твоих убеждений. Не думаю, что тебе там понравится.
Я понял, что выдал что-то не то, когда Руби нахмурилась. Она выглядела так, будто я бросил ей вызов, а ведь хотел я прямо противоположного.
– Откуда тебе знать, что мне понравится, а что нет?
Энтони сдержанно покашлял, и я бросил на него испепеляющий взгляд. Он сделал это намеренно. Он прекрасно знает, что происходит на этих вечеринках и в каком состоянии там люди.
– Я с удовольствием буду, Энтони. Спасибо за приглашение, – сказала Руби с улыбкой, слишком очаровательной, чтобы быть настоящей. – Во сколько и куда приходить?
Энтони хотел было ответить, но тут подключился я.
– Я заеду за тобой.
Руби напряглась.
– В этом нет необходимости, Джейден.
– Для меня не проблема.
Она подняла бровь:
– А у тебя вообще есть права?
Энтони уважительно присвистнул. Судя по всему, ему нравилось смотреть, как я вербально получил оплеуху. Я уставился на Руби, отрицательно мотая головой.
– Нас отвезет Перси, если ты не против.
Она широко улыбнулась:
– Я совсем не против.
– Перси, хм? Мне он тоже кажется красавчиком. В нем есть что-то от Антонио Бандераса, – прокомментировал Энтони.
– Я сказала то же самое! – Руби засмеялась – и мне стало жарко.
Проклятье. Почему я не могу в ее присутствии сохранять ясный рассудок? Я обещал Софи, что буду присматривать за ней – и это все, что есть между нами. Мне надо почаще напоминать себе об этом.
– Хорошо, Перси заедет за тобой в восемь.
Руби кивнула:
– Чудесно
pov Rubi
Блейк Грей жил в самом большом и самом роскошном доме, какой мне только приходилось видеть. Я даже не вполне уверена, корректно ли использовать существительное «дом» в отношении того, что было передо мной. Сам участок, на который мы попали только после того, как охранник через камеру проверил номер машины Перси, казался бесконечным. Озираясь по сторонам, я не видела ничего, кроме подстриженного газона и симметрично посаженных кустов и деревьев.
Когда Джейден и я вышли из машины, я остановилась, запрокинула голову и залюбовалась фасадом. Высокие колонны по обе стороны от входа и просторный балкон над ним напоминали усадьбу из другой эпохи.
Джейден, казалось, был абсолютно не впечатлен, когда мы поднимались по белокаменной лестнице к парадному входу в здание. Но это и неудивительно. Во-первых, Блейк один из его лучших друзей, во-вторых, дом, в котором живет он сам, наверняка такой же огромный. Я чувствую, как ладони похолодели, а потом стали влажными.
Что я здесь вообще делаю?
Я же клялась себе никогда не ходить на такие странные вечеринки. И достаточно было одного дурацкого комментария Джейдена, чтобы пробудить дух противоречия. Мне просто хотелось поступить ему наперекор, что впоследствии стало казаться совершенной глупостью. Я с понедельника злилась на себя за то, что поездка с Джейденом свела на нет мою невидимость в Макстон-холле – и теперь я иду с ним на вечеринку, на которой будут в основном люди из школы. Сегодня я ни секунды не раздумывала о том, что это будет значить для меня. Они обязательно снова начнут судачить о нас – может быть, даже больше прежнего.
Уже отсюда, снаружи, была слышна музыка и громкие голоса гостей. На долю секунды я подумала о том, не разыграть ли внезапную дурноту и слинять отсюда. Но я не хотела дарить Джейдену такое удовольствие. Итак, я лишь вытерла мокрые ладони об юбку и откашлялась. Джеймс бросил на меня косой взгляд, который я проигнорировала. Потом он открыл дверь ключом, который почему-то носил на своей связке.
Мы вошли в холл прихожей, такой величественный, что я даже на минутку отвлеклась от нервозности. Выложенное мрамором и роскошно обставленное пространство прихожей; сдержанный цвет мебели дополняли акценты золотого и белого. С потолка свисала огромная люстра, а справа и слева две лестницы под асимметричным углом вели наверх к галерее.
На первый взгляд все выглядело так, будто вечеринка проходит во всех частях дома. Музыка, казалось, доносилась из другого помещения, но и здесь, в холле, топтались несколько гостей. Ни один из них не обратил на нас внимания. Я с облегчением вздохнула.
– Что они там делают наверху? – спросила я Джейдена, указывая на два десятка парней и девушек, которые стояли на балконе.
– Они играют в одну любопытную версию бирпонга, какая бывает только на вечеринках у Блейка, – ответил он.
Я наблюдала, как один тип бросал что-то сверху – шарики для настольного тенниса, как я потом заметила. Они летели вниз в холл, где был выставлен ряд бокалов. Пара шариков попала точно в бокалы, но большинство падали мимо, после чего парни ликовали, а несколько девушек визжали, и, по ощущению, все они пили.
– Я не понимаю.
– Я тоже, – ответил он.
– Ты это сделал! – прокричал внезапно кто-то над нами. Я посмотрела вверх и успела увидеть, как Блейк вскочил на перила. Он ухватился за них и сиганул вниз. Одного этого вида было достаточно, чтобы мне стало дурно. Позади него вынырнул Джош, но он выбрал более безопасный вариант и сбежал по ступеням. На бегу он запрокинул голову и осушил свой стакан.
Блейк первым оказался возле нас и поприветствовал Джейдена полуобъятием, похлопав его по спине.
– Я надеюсь, мы заставили тебя гордиться нами.
Я прямо-таки почувствовала, как Джейден напрягся, стоя рядом со мной.
– Заставили, – сказал он нейтральным тоном, не выражающим избыточной радости, но и не выдававшим, как сильно было его огорчение.
Взгляд Блейка остановился на мне.
– А ты? – спросил он, оглядывая меня сверху донизу своими ледяными голубыми глазами. Он посмотрел на белую блузу в голубую продольную полоску и на черную плиссированную юбку. Казалось, он вот-вот сморщит нос.
Придурок. Как будто он выглядит лучше оттого, что его черная рубашка стоит, по всей видимости, больше, чем все, что надето на мне.
– Руби, – подоспел Джейден и представил нас друг другу: – Руби, это Блейк.
– Руби! Энтони рассказал, что он пригласил тебя. – Джош подошел к нам, улыбаясь. Я подавила желание отвернуться.
– Привет, – ответила я с вымученной улыбкой.
Он поприветствовал Джейдена и снова посмотрел на меня. Сигнал, который он передавал своей грязной, заносчивой улыбочкой, я поняла сразу: здесь мое царство. Здесь я всем заправляю.
Тут Джейден положил руку мне на спину.
– Блейк, будь гостеприимным хозяином и предложи нам что-нибудь выпить.Он говорил обычным тоном, и если я никогда не позволила бы так командовать мной, его друзья, казалось, были не против. Они посмеялись и провели нас мимо лестницы в конец холла. На ходу Блейк
поднял пару шариков и бросил их вверх, затем открыл дверь, ведущую в просторный салон.
Помещение было меньше, чем холл, но в нем находилось человек пятьдесят: одни танцевали, другие разговаривали. Музыка громко гремела, и от дыма у меня начали слезиться глаза.
Вечеринки, на которых я бывала до сих пор, можно пересчитать по пальцам одной руки. То были небольшие встречи в нашем парке в Гормси и – один-единственный раз – празднование пятнадцатилетия одноклассницы. Она пригласила меня из лживой вежливости, а я пошла, потому что мама настояла на том, чтобы я предприняла попытку как-то сблизиться с одноклассниками. Все кончилось тем, что я половину вечера простояла в углу, дергаясь под ужасную музыку, про себя отсчитывая минуты, когда же можно будет уйти домой.
То, что происходило здесь, вообще не имело ничего общего с моим опытом. Вместо дешевого пива в пластиковых стаканчиках гости пили дорогое спиртное из хрустальных бокалов. Музыка играла не из бумбокса, а из стереосистемы, колонки которой встроили в стены. Кроме того, здесь было много обнаженных частей тела.
В общем, элитная вечеринка.
Я огляделась, пытаясь осознать все происходящее. Басы были настолько громкие, что пол у меня под ногами вибрировал.
Не сразу я обнаружила застекленный зимний сад, примыкающий к этому залу. Там находился огромный подсвеченный бассейн, к которому я ни в коем случае не должна приближаться.
Несколько гостей плавали в нижнем белье и брызгали водой на людей, расположившихся у бассейна. Другие сидели, покуривая сигареты и потягивая напитки, на диванчиках антикварного вида, обитых бархатом и наверняка стоящих целое состояние.
Я была настолько захвачена происходящим, что не сразу заметила, что Джейден о чем-то спрашивал.
– Что-что?
Джейден немного наклонился ко мне, и его рот оказался на уровне с моим ухом:
– Чего ты хочешь выпить, Руби Баретт?
Мурашки пробежали по спине и дошли до рук. Я проигнорировала это.
– Колу. А если ее нет, то воду.
Джейден слегка отклонился назад:
– Ты не против, если я выпью?
Я отрицательно помотала головой:
– Нет.
– Отлично. Сейчас вернусь.
И они с Блейком тут же исчезли. Джош остался и посмотрел на меня с ухмылкой всезнающего.
– Ты вообще не пьешь? – Это прозвучало как провокация.
Стоило огромного усилия тут же не развернуться и не уйти. Или наорать на него при всех? Но мне два года удавалось его игнорировать – и я не позволю теперь из-за пары глупых высказываний вывести меня из себя.
– Нет, – коротко ответила я.
Джош на шаг приблизился, я тут же отступила.
– А почему нет, Руби? – спросил он и сделал еще один шаг, пока я не почувствовала спиной стену. – У тебя был плохой опыт с алкоголем?
Я распознала алкоголь в его дыхании, кроме того, мне бросились в глаза расширенные зрачки. Интересно, не принял ли он что-то, помимо скотча.
– Ты прекрасно знаешь, почему я не пью, Джош, – холодно ответила я, напрягшись. Если он не оставит меня в покое, я за себя не ручаюсь. Слева я боковым зрением заметила темный деревянный комод, на котором стояли несколько статуэток и лампа.
Я знаю, как защититься.
– Я прекрасно помню тот вечер, – возразил Джош. Он поднял левую руку и уперся ею в стену у моей головы.
– А я нет, – произнесла я, стиснув зубы. До сих пор в школе он не трогал меня. Он ни разу не сделал ни одного намека на то, что произошло в тот вечер два года назад – тогда зачем же он делает это сегодня?
– Правда не помнишь? – прошептал он и придвинулся ближе.
Короткое замыкание. Я обеими руками оттолкнула его от себя.
– Нет никакого желания повторять это, Джош.
Он больно схватил меня. Я в панике озиралась по сторонам. Но тщетно.
– А я до сих пор помню, что ты тогда шептала.
– Все из-за того, что ты меня напоил.
– Ах, в самом деле? – На его лице опять возникла грязная ухмылка: – Алкоголь дает свободу затаенным мыслям, Руби. Ты хотела этого так же сильно, как и я.
Я окаменела, вспомнив о той ночи: учащенное дыхание Джоша, беспокойные руки на моем теле. При мысли об этом бросило в жар. С одной стороны, от жгучего стыда, с другой, оттого, что я действительно испытывала наслаждение. Только то, как это происходило, смущало меня до сих пор.
Джош хотел что-то сказать, но тут позади нас послышался голос, строгий, но вместе с тем уставший:
– Оставь ее в покое, Ричардс.
Глаза Джоша расширились. Я с удивлением посмотрела за его плечи. К нам решительно подошла Софи. Она молча взяла меня за руку и увела от него подальше. И только когда мы оказались за пределами видимости парня, она удивленно произнесла