Глава 24.
Ранним утром того дня, когда вожди двух племён, а именно Осетра и Орла, собирались выйти на обещанную Гремиславом Бояновичем охоту, обоих вождей разбудил лай четырёх крупных сторожевых собак, которых вождь скального племени в своё время лично вырастил. Эти собаки той ночью единственные охраняли жилище вождя скального племени, ведь всем без исключения племенным воинам и охотникам Гремислав велел как следует отдохнуть и набраться сил перед долгим походом и опасной охотой.
Гремислав Боянович для постройки своего дома выбрал вовсе не середину селения, как это сделал его друг Яромир. Он, вместо этого, предпочёл куда более укромное место на окраине селения, за которым сразу же начинался обширный горный лес, полностью состоявший из елей и сосен, и в эти тихие часы рассвета такое расположение жилища вождя сыграло с его хозяином поистине жестокую и злую шутку. Яромир, владевший куда менее опасным озёрным краем, оказался более разумным, чем вождь скального народа.
Гремиславу, как человеку, владевшему горными землями, разумеется, было хорошо известно о том, что далеко не все обитатели здешних гор и хвойных лесов относились к людям мирно. Ведь те же дикие лошади или олени в те моменты, когда они собирались в большие стада, могли весьма серьёзно покалечить, а то и убить, любого, даже самого закалённого охотника, если тому не повезёт оказаться от них подальше. Волки видели в людях скального народа соперников или, что того хуже, да и чаще, свою законную добычу.
А между тем, ни одно из названных существ не могло сравниться по степени опасности для человеческой жизни с истинным правителем гарудийских лесов, существом, которое, между прочим, одно из племён, в отличие от племени Орла, считало своим покровителем. И не стоило бы забывать о том, что существо это наиболее всего облюбовало именно горные хвойные леса, что находились на землях того племени, вождём которого и был Гремислав.
Яромир и Гремислав немедленно схватили копья, которые приготовили для предстоящей охоты, и вышли из жилища вождя скального народа с целью выяснить, что же так разозлило собак. Увиденное зрелище на миг повергло этих двух немолодых и бывалых охотников в настоящий ужас, поскольку они прекрасно знали, в насколько скверном положении они оказались в этот час, когда небо едва начало постепенно светлеть на востоке.
Псы надрывались от лая, но это было всё, что они могли сделать потому, как все четверо были на привязи. А между тем не более чем в тридцати шагах от входа в избу Гремислава замерло, готовясь к прыжку, существо, которого в этих краях люди боялись больше смерти. Это был огромный пещерный лев, наверняка слишком старый для того, чтобы преследовать в здешних горных лесах оленей, свою излюбленную пищу, но при этом всё равно обладающий более чем достаточной силой, чтобы, уж, в крайнем случае, убить человека.
Двум почтенным вождям в этот страшный момент оставалось рассчитывать только на самих себя, но эти бывалые охотники быстро сумели найти выход из этого столь отчаянного положения. Яромир и Гремислав, как уже было до этого сказано, вовсе не забыли при выходе из дома владетеля скального края копья, которые они тут же направили на хищника, после чего оба вождя замерли в ожидании действий хищника. Оба вождя не сомневались в том, что они всегда могут дать отпор любому природному врагу при том условии, что при каждом из них будет оружие. И надо бы сказать, что и на самом деле это было так, ведь опыт обращения с оружием у них обоих был богатым.
Пещерный лев также замер, посмотрев прямо в глаза Гремиславу Бояновичу, и во взгляде его читалась открытая ненависть. Такое чувство можно было бы заметить в глазах человека, который долгое время шёл путём кровной мести и наконец, настиг того, кому он собирался отомстить.
Яромир Пересветович, заметил этот яростный взгляд львиных янтарных глаз, после чего невольно засомневался в намерениях дикого зверя, да и, кроме того, успел он разглядеть и то, что лев, столь неожиданно подошедший почти вплотную к дому человека, вовсе не старый. Вождь речного народа подумал, что этот зверь, возможно, напал на срединное селение племени Орла вовсе не по той причине, что его силы не позволяли ему охотиться на какую бы то ни было более подвижную добычу. Яромир, понимая, насколько умны эти огромные хищники, на миг предположил, что вполне могла найтись и другая, притом, гораздо более весомая причина для нападения на людей.
Впрочем, лев не позволил вождю речного народа вдаться в размышления в эту минуту, потому как предпринял попытку напасть на мужчин, не обращая внимания на четверых отчаянно лающих псов. Однако, псы, которые были весьма хорошо выучены своим любившим охоту хозяином, не могли так просто оставить своего хозяина. Двум из четырёх псов удалось разорвать верёвки, что удерживали их, после чего они оба набросились на хищника.
Однако силы были явно неравными, и вскоре один из этих вымуштрованных сторожевых псов был убит всего одним мощным укусом могучего зверя, а второй в следующий же момент получил серьёзную рану и бессильно слёг в траву, после чего уже не смог подняться. Впрочем, он был ещё жив, о чём ясно говорило его скуление, полное невыносимой боли и отчаяния.
Вожди не могли позволить себе ждать дальше. В один миг они оба метнули копья, и оба сделали это без промаха. После этого с привязи смог сорваться ещё один сторожевой пёс, которому было гораздо легче одолеть льва, так как дикий зверь стремительно терял кровь и слабел. Ну а вскоре лев и вовсе рухнул на землю, перестав двигаться, да и пёс с победным видом отошёл в ту сторону, где уже начала понемногу успокаиваться последняя из собак вождя скального племени, которая на сей раз так и осталась на привязи, как можно дальше от тела побеждённого врага. Вождям после этого оставалось лишь немного подождать, и понять сможет ли этот грозный зверь подняться после этого, и именно так для них и прошли следующие несколько минут, которые, однако, показались двум бывалым охотникам вечностью.
Первым из двух вождей подойдя к телу огромного хищника и убедившись, что он уже полностью испустил дух, Яромир получил подтверждение своей мимолётной догадки о том, что этот лев, как бы ни было это удивительно, был ещё достаточно молодым и сильным зверем. Такой зверь вполне мог охотиться на диких животных, вместо того, чтобы так близко подходить к людским жилищам и поселениям, ища более доступную добычу.
- Знаешь что, Гремислав, а я вот понял, почему этот лев попытался напасть на нас, причём, сделать это столь внезапно и чуть не застать нас, да и всё твоё наиболее важное селение врасплох, - задумчиво произнёс вождь речного народа, в тот момент когда вождь народа скального так же, как и он оказался на расстоянии вытянутой руки от тела льва. – И сразу могу тебе сказать, что это ещё молодой зверь, который мог бы напасть, скажем, на оленя, дикую лошадь, а то и на зубра или тура. У него, как лично, на мой взгляд, могло и не возникнуть такого намерения, как нападать даже на одиноких людей или, скажем, на группу охотников, не говоря уж о том, чтобы зайти в селение.
- И зачем же, интересно, такому зверю в таком случае нападать на людей, если в нём ещё много сил? – спросил вождь племени Орла, уже начавший догадываться, к чему клонит его близкий друг, который, как было известно, прекрасно разбирался в чувствах не только людей, но и животных.
- Это был родной брат белого льва, которого ты и твои охотники недавно убили на охоте ради его шкуры, - с долей печали в голосе ответил Яромир, который не хуже охотников Гремислава, да и его самого, знал очень многое о львах и родственных чувствах в их стаях. – Вот поэтому он и пришёл, сумев неизвестным мне образом тебя найти. И главным желанием его было, само собой, отомстить за своего родича, который был убит вами.
- Честно говоря, Яромир, после того, как я встретил рассвет столь необычным образом, у меня такое чувство, - на удивление смиренным тоном произнёс в ответ на эти слова своего близкого друга обычно вспыльчивый, дерзкий и неукротимый вождь племени Орла. – Что даже сама природа в последнее время пытается найти способ мне помешать, и вот в такие моменты я никак не могу понять, что именно в этой жизни я делаю не так?
- Да и вряд ли поймёшь, дружище, - ответил Яромир Пересветович, из чьего тона при этих словах исчезла печаль. – В этой жизни все люди хотя бы один раз совершают ошибки, причём, различные по величине и последствиям.
- Но чем, же я неугоден Творцам? – тоном, полным непонимания и горечи, задал Гремислав этот тяжёлый для него вопрос. – Ты же и сам видишь, что против меня уже сама природа выступает, детей своих на меня напускает.
- А я вот полагаю, что на этом гнев природы на тебя будет окончен, так как только что она попыталась тебя наказать, - вождь речного народа, произнося эти слова, смотрел на друга, пусть и с достаточно заметным неодобрением, но при этом без прямого осуждения. – И заметь, друг мой, что наказать тебя она на этот раз пыталась за дело. Ведь ты и твои товарищи в ходе последней вашей охоты уничтожили, на мой взгляд, одно из настоящих её чудес, этого очень редкого и, пожалуй, просто бесценного белого льва.
- Что же, мне остаётся надеяться, что после этого природа сможет, пусть и со временем, меня простить за это, - ответил Гремислав, отойдя от убитого льва и направляясь к раненому псу, который всё ещё был жив, осмотреть своего верного сторожа и, вероятнее всего прирезать. – Этот лев, так к слову, лишил меня двух лучших моих собак. Одной уж точно, сам видишь, а вот со второй я не знаю, что и делать теперь. Рана его очень тяжела, и я не знаю, сможет ли он выжить и поправиться после такого. А эти два пса, которые уцелели, хоть и тоже очень хороши, но были всё же слабее, чем как убитый, так и раненый.
Несмотря на растерянный внешний вид, вождь скального народа действовал очень разумно по отношению к увечному псу. Очень быстрым шагом вошёл он в избу и вышел из неё меньше чем через минуту, а в руках его была ткань, пропитанная родниковой водой и щедро сдобренная солью.
- Значит, на охоту я возьму этих двух псов, - указал вождь племени Орла на победителя грозного хищника и на второго пса, который так и оставался на привязи, которые понемногу приходили в себя после всего того, что им довелось пережить этим ранним утром. – Да и у моих охотников собаки тоже есть, поэтому можно не беспокоиться об их количестве, а этому я попробую хоть как помочь, вот, например, эту рану обработаю. Вот мне и в самом деле интересно, переживёт ли он последствия этой схватки?
- Даже если он поправится, я не думаю, что он сможет тебя защищать так, как он делал это до схватки, - ответил Яромир Пересветович после того, как сам осмотрел страшную рану на теле собаки. – Впрочем, ты уж ему помоги, ведь он верой и правдой служил тебе всю жизнь. Между прочим, эта помощь псу может быть твоим искуплением вины перед самой природой.
Вождь скального народа ответил кратким кивком, после чего провёл тканью по телу пса, тем самым омыв его. Пёс взвыл от боли, когда эта просоленная ткань в первый раз прошлась по его ране, но всё, же он послушно позволил хозяину устранить возможное заражение. Ну а после этого вождь скального народа, без труда взяв довольно тяжёлого пса на руки, отнёс его в укромное место, где раненый зверь мог хотя бы немного прийти в себя.
Гремислав Боянович, как опытный охотник, проведший не меньше половины своей жизни в походах, всегда с особым трепетом относился к собакам и лошадям, которые из всех представителей животного мира стали наиболее близкими друзьями людей, как и быки. Вот только вождь скального народа всегда выделял для себя именно тех зверей, которые помогали ему и его людям в охоте, которая была для него едва ли не главным делом жизни.
По этой самой причине, к зверям бычьего рода вождь племени Орла всегда относился куда более прохладно, чем к собакам и лошадям, при этом время от времени принося с охоты туши диких родственников домашних быков, а именно зубров и туров, охота на которых также была трудна и опасна.
- А теперь, Яромир, надо бы нам начинать собирать народ и отправляться на охоту, которую я тебе и обещал, - вернувшись, решительным тоном произнёс вождь скального народа, и в тоне этом чётко слышалось, что он не желает больше оставаться в родном своём селении. – Вот ты, друг мой, пока что мог бы заняться сборами, а я тем временем пойду и подниму моих товарищей.
Слова Гремислава Бояновича тем утром, как впрочем, и всегда, не слишком уж и расходились с делом, а потому не прошло и часа, как все его охотники и воины племени собрались у его избы. Яромир обратил своё внимание на то, что во главе этой группы его друг поставил двух людей, и одним из них, само собой, был племенной воин Возгарь. Вторым же оказался молодой, если не сказать, юный охотник по имени Найдан, и назначение во главе почти что половины охотничьего отряда этого, можно сказать, совсем ещё мальчишки вызвало у вождя речного народа искреннее удивление, которое ему на этот раз оказалось не по силам скрыть. Яромиру до этого ещё не доводилось видеть среди доверенных лиц ни у одного из вождей местных племён столь молодых и казавшихся неопытными людей. Сам же вождь племени Осетра всегда, когда дело касалось охоты или дальних походов, как и, насколько он сам знал, все вожди и старейшины, отдавал предпочтение людям как можно более опытным и, как из этого следовало, уже достаточно пожилым.
- Вот это ты зря, друг мой, - со смехом произнёс Гремислав, когда обратил своё внимание на выражение лица Яромира. – Ты бы сейчас лучше закрыл глаза на столь юный возраст этого парня. Если бы ты знал, сколько раз до этого Найдан меня выручал на охоте и в походах, ты бы так не удивлялся, а кроме того, ты ничего не знаешь о его чутье. На поисках добычи оно его ещё ни разу не подвело за последние четыре года, ведь именно столько этот молодой человек мне служит, причём, отмечу, служит весьма верно.
- Что же, это твоя свита, Гремислав, - произнёс в ответ на эти слова друга вождь племени Осетра, после этого резко начавший сознавать, что молодые охотники и воины и в самом деле довольно часто могут представлять для вождей достаточно большую ценность. Порой не меньшую ценность, чем куда более пожилые и опытные люди. – И ты волен распоряжаться ею так, как сам же и сочтёшь нужным. Ну а мне было бы интересно посмотреть на то, как Найдан проявит себя в этом походе. К слову, этому юному охотнику уже приходилось до этого участвовать в охоте на медведя?
- Вот, между прочим, пока ещё нет, - произнёс вождь племени Орла, похоже, ранее не задумывавшийся об этом. – Да и среди охотников, добывших шкуру белого льва, его тоже не было. Я по возможности стараюсь брать его лишь на охоту на тех зверей, которые важны в первую очередь для моего народа, а не для любителя трофеев, вроде меня. Но если я беру его с собой, на столах людей моего народа всегда оказываются свежая оленина и конина, так как этих зверей Найдан находит всегда. У него нюх, как, на мой взгляд, ничуть не хуже, чем у моих собак, если, конечно, не лучше.
- А ведь у этого юноши, между прочим, и имя весьма подходящее, если ты ранее не придавал этому значения, - не без ощутимой доли иронии в голосе при этих словах заметил Яромир. – Это самое имя, насколько мне известно, обозначает человека, который, если уж взялся за поиски, чего бы то ни было, то рано или поздно, но всё же обязательно это найдёт.
- Тут ты прав, вот это уж точно про него, - громко рассмеялся в ответ на слова своего друга вождь скального народа, после чего решил прекратить эту столь интересную беседу и обратился к своей группе. – Ну что же, друзья мои, не будем затягивать с началом нашего похода! Нам пора бы уже отправиться в путь, и, притом, давно уже пора! Вот не стоит нам всем здесь собравшимся забывать о том, что косолапый сам себя никогда в жизни не изловит, так что нам придётся далеко пройти и изрядно постараться на самой охоте!
Охотники и племенные воины, возглавляемые по поручению Гремислава Возгарём и Найданом, бодрым шагом двинулись к выходу из селения вслед за своим вспыльчивым и нетерпеливым вождём. И лишь войдя в тот самый бор, откуда на рассвете к дому вождя племени Орла пожаловал незваный и очень грозный лесной гость, Найдан неожиданно замер и, уставив взгляд в землю, по которой они шли, несколько минут осматривал её.
- Медведь недавно прошёл здесь, - произнёс, наконец, молодой охотник, после чего подошёл к ближайшему дереву, молодой и ещё растущей сосне и осмотрел ствол в поисках ориентира. – Значит, нам нужно будет направиться к югу, так как этот зверь направился в сторону, прямо противоположную от той части дерева, на которой разросся мох. Ну что же, нам сейчас придётся направиться в сторону равнин, то есть, примерно на границу земель трёх племён или, что тоже возможно, несколько восточнее.
- Странно, что медведь находился так близко к нашему селению, потому как подходить к нашим жилищам им не свойственно, - заметил в ответ на такие выводы Найдана Возгарь, которому, в отличие от юноши, охотиться на этих зверей приходилось и притом не единожды. – И об этом знает любой из наших же охотников, имеющий какой бы то ни было опыт за плечами.
- Да, это и в самом деле имеет место быть. Не знаю, почему, но в последние дни, Яромир, ты и сам видишь, что некоторые из обитателей леса слишком уж сильно облюбовали моё селение, - ответил вождь скального народа с задумчивостью о том, что бы это значило. – И лично мне, говоря совсем уж честно, это совершенно не по душе. Я всё никак не могу взять в толк, чем же я так умудрился заинтересовать всё это зверьё? Вот не думаю я, что всё дело в диковинном звере, которого я и мои люди убили ради шкуры.
- Не стоит винить себя, Гремислав, - ответил на слова своего друга Яромир Пересветович, заметив, его задумчивость. – Ведь вполне возможно и такое, что лесных обитателей интересуешь вовсе не ты, а нечто совсем иного рода, ведь, если верить мудрости наших кудесников, звери просто так не станут беспокоить даже одиноких путников или охотников, не говоря уже о людских зимовьях, стойбищах и, тем более, селениях. Вот мудрецы говорят, что когда такое случается, грядут великие события. Как мне было в своё время весьма подробно разъяснено, здоровые и сильные животные сторонятся наших поселений в обычное время, а вот сейчас некоторые звери, как мы все здесь видим, нисколько не боятся подходить к нам всё ближе и ближе.
- Да и нападать они тоже не боятся, - гневно произнёс в ответ вождь племени Орла, все ещё переживая случай на рассвете. – И вот если бы не мои собаки, неизвестно, чем бы всё это закончилось. Смогли бы мы пойти на охоту, или она, как и всё прочее, перестала бы нас интересовать, вот вопрос?
- Если ты сейчас говоришь про убитого, можно сказать, только что льва, друг мой, то это отдельный разговор, - при этих словах осадил своего не в меру разгорячённого друга вождь племени Осетра. – Я тебе уже объяснял, что ты, охотясь на льва с белой шерстью, потревожил его семейную стаю, и вообще, ты лучше благодари Творцов, что мстить пришёл только один лев, брат его, а не все особи из этой львиной семьи. Так что вот это твоё упоминание об этом происшествии при обсуждении того, о чём говорю я, неуместно.
- Что же, я вынужден с тобой согласиться, - Гремислав принял эти пламенные слова Яромира стойко для своей пламенной натуры и всё с той же иронией направил эту беседу в нужное русло. – Яромир, нам пора двигаться дальше, нечего сейчас понапрасну терять время? Я всё же не думаю, что зверь, на которого мы охотимся, сам придёт на это место, и должен сразу сказать, что идти нам, по крайней мере, некоторое время придётся очень быстро.
- Да, пусть так оно и будет, Гремислав, - более спокойно отозвался Яромир, у которого неожиданно иссяк весь запал, который был в его голосе и словах всего лишь несколько мгновений назад. – Я же тебя знаю уже очень много лет, так что знаю и ту черту в тебе, что ты любишь, да и всегда любил быстро преодолевать большие расстояния, поэтому я к этому уже готов.
Два вождя и сопровождавшая их процессия двинулись в сторону границы между землями племён Орла, Быка и Змея, как и указал поставленный во главе группы юный, но успешный охотник. И вот, уже к тому моменту, когда солнце пришло в зенит, охотники оставили родное срединное селение далеко позади, вёрстах в пятнадцати, если не больше того.
Но пройти им предстояло намного больше. Ведь главное селение племени Орла находилось на расстоянии порядка восьмидесяти вёрст от границы, упомянутой юным Найданом только что. И это означало, что путь у двух вождей и их воинов и охотников должен был занять, по меньшей мере, два или три дня, да и то, столько времени выходило бы у них лишь в том случае, если не задерживаться на привалах. И стоило бы отметить, что купеческие караваны, при их неспешности, такое расстояние проходили дней за пять.
Именно по этой причине вождь племени Орла старался в этом походе почти не останавливаться и пройти до того, как наступят сумерки первого дня их охоты, как можно большее расстояние. К тому времени, как солнце начало клониться к закату, группа прошла около тридцати вёрст, и только лишь тогда неукротимый вождь скального народа, наконец, решил, впервые, за день остановиться для отдыха и ночлега. В тот день сил почти всех охотников из этой группы, как впрочем, и обоих вождей, с трудом хватило лишь на приём пищи, но никак не на обсуждение дальнейшего похода, после чего всю эту немаленькую группу почти одновременно сразил крепкий мужицкий сон.
Сон напал и на вождя речного народа, которого, к слову сказать, в течение всего пройденного за этот день пути одолевали мысли о его старшем сыне, Томиславе, который, как прекрасно помнил его отец, очень любил охоту и всегда принимал участие в вылазках. Особенно же это касалось последнего года до того, как юноша пропал без вести на берегу Рубинового океана, и именно воспоминание об этом ранило сердце Яромира, а кроме того, ему вспомнилось и о том, что тогда была ещё жива его Цветана.
Яромир почти всегда брал Томислава, а впоследствии и своего младшего сына, Судислава, в такие походы, и оба его наследника всегда были полны юношеского восторга не столько от самого хода охоты а, как бы это ни было удивительно, от весьма длительного пути на охотничьи угодья.
Вождь племени Осетра, который за прошедшие два года впервые принял участие в охоте, теперь в полной мере осознал, как ему не хватает в этом походе старшего из его сыновей. Именно по этой причине он почти весь этот первый день совместного с вождём племени Орла похода пребывал в глубоком молчании, всё больше и больше предаваясь воспоминаниям о пропавшем юноше, а в особенности, воспоминаниям о том, каким был его старший сын в последний год до момента своего исчезновения.
Гремислав Боянович, понимая или, по меньшей мере, догадываясь, почему его ближайший друг и соратник предаётся грусти, весь этот день старался не заговаривать с Яромиром, зная, что толку от этого не будет, но всё же, уже под конец дня он решился на беседу с вождём речного народа.
- Я знаю, о чём ты сейчас думаешь, Яромир, - тихо, но при этом достаточно твёрдым тоном произнёс его друг, который в этот момент не выглядел, как всегда, весёлым и дерзким, а, наоборот, куда более задумчивым.
- Да, я сейчас думаю о старшем своём сыне, - Яромир при этих словах, как и всегда, мог лишь сокрушённо вздохнуть. – Уверен, будь он сейчас со мной, он был бы полон радости от похода, в который ты нас сейчас ведёшь.
- У тебя и у Томислава не всё ещё потеряно. Да и, в конце концов, тебе и мне ещё предстоит долгая, но явно стоящая того беседа со Светозаром, касаемо твоего сына и его племянника, - в очередной раз ответил на слова вождя племени Осетра вождь племени Орла. И после этих его слов тяжёлый для обоих вождей разговор на сей раз, так и не начавшись, был окончен.
Если бы вождь речного народа знал, что примерно в то же самое время происходит совсем неподалёку от того места, куда направлялась группа охотников племени Орла, его печали и переживания, вне всякого сомнения, исчезли бы в мгновенье ока. И, конечно же, Яромир немедленно вернулся бы ко всем радостям пусть и нелёгкой, но такой прекрасной жизни.