Глава 21.
Томислав, и трое его друзей, преодолев за два дня значительное расстояние от того места, где они и их бывшие товарищи по несчастью приняли решение разделиться, добрались до одного из перелесков, каких было множество на границе племён Филина и Змея. Устроившись на ночлег и разведя костер, товарищи решили ещё раз обсудить план дальнейших своих действий.
- Нартиц, а начнём мы с тебя, - Томислав решил первым делом поговорить о ближайших планах на будущее с выходцем из Лакосии, который во время перехода изъявил желание вернуться на родину. – Может быть, ты хотя бы на ближайшее время всё же останешься? Ведь близится время ежегодного Совета Племён, а ведь тебе явно будет, о чём поведать нашим вождям.
- Нет, Томислав, я, конечно, благодарю тебя за гостеприимство, но сейчас я пойти с вами всё же не могу, - лакосиец в очередной раз ответил отказом на предложение наследника речного края. – Меня, между прочим, давно ждёт мой полис, мой народ и моя семья. Пожалуй, я направлюсь на запад, в земли того народа, что почитает Быка. Там же есть пристань, на которой частенько высаживаются купцы из наших земель, в том числе и с моей родины, но это, если честно сказать, не столь важно. Они меня примут на корабль, в этом я не сомневаюсь, а после плавания я намерен увидеться со своей матерью и младшим братом, ну а уже затем я собираюсь обратиться к властям моего родного полиса по вопросу того, как помочь вам и вашим народам.
- И что же, ты так и пойдёшь туда один?! – спросил самый молодой и именно поэтому самый впечатлительный человек в этой группе, сын старейшины южного селения племени Фазана. – Но ведь это очень большой риск, Нартиц, ты и сам должен это понимать. Но как же тогда возможная встреча с отрядом Василиска, который, как ты и сам это отлично знаешь, время от времени прочёсывает земли всех наших народов? А что же ты скажешь о здешней отнюдь не дружелюбной природе, а в особенности о волках, медведях и других опасных зверях, обитающих здесь? В этих местах, как ты, наверное, и сам знаешь, их особенно большое количество и, говоря прямо, слишком много, для того чтобы человек мог позволить себе путь в одиночку.
- А я возьму и пройду этот путь! – упрямо возразил Нартиц, который среди окружающих всегда был известен своей дерзостью и постоянным крайним нежеланием слушать советы других людей. – У меня это получится, вы это и сами увидите, когда я вернусь в ваши края, да ещё и не один!
- Что же ты хочешь сделать дальше? – переспросил Гордан, который, судя по всему, не до конца понял намерения лакосийца. – Есть у тебя какие бы то ни было планы или хотя бы мысли? Если да, то мне, да и, как я думаю, нам всем и, в особенности, Томиславу, было бы интересно о них узнать.
- Ещё раз объясняю тебе, Гордан, что я собираюсь вернуться в Лакосию и там добиться личной встречи с Агафитом, - постепенно начиная терять терпение, которым он, впрочем, никогда и не обладал, ответил Нартиц, который уже несколько раз до этого отвечал на этот вопрос кухаря.
- Нартиц, ну вот я, например, так и не понял до конца, с кем же ты хочешь встретиться в своих родных землях? – спросил Венцеслав, который, что было вовсе не удивительно, ранее не слышал этого имени, но без труда понял, что речь явно идёт о большом человеке. – Кто же такой этот человек по имени Агафит и какую помощь он может оказать, прежде всего, тебе лично?
- Агафит, друг мой, это царь полиса Лакосия, полисом нашим он правит уже ни много, ни мало, девять лет, и, стоило бы заметить, что уважение нашего народа он сумел заслужить быстро, - пояснил Нартиц, в голосе которого звучали нотки любви к родным краям. – Я хочу рассказать нашему царю обо всём, через что мне, да и нам всем, довелось пройти, а он, между прочим, всегда был честным, расчётливым и справедливым правителем, а посему, я уверен, что он точно сможет многое сделать для ваших народов.
- Значит так, Нартиц, послушай, что я скажу, - сказал наследник речного края, который, как известно, весьма лояльно и понимающе относился к подобным изъявлениям желаний беглых невольников. – Как только ты вернёшься на наши земли, держи путь в земли племени Осетра, из которого я родом, но если ты так и не пересечёшь океан, то я бы тебе советовал направиться прямиком в Великую Долину, тебе здесь любой скажет, где она находится.
- А вы, парни, тогда куда планируете пойти? – задал вопрос Нартиц, который полагал, что вероятнее всего трое его ближайших товарищей отправятся в первую очередь на стык юга и востока, в родные земли Томислава.
- Ну а вот я теперь предлагаю тем людям, которые останутся со мной, пойти не в мои края, а как раз на запад, - надо сказать, что таким своим ответом Томислав довольно сильно удивил лакосийца. Ведь ему было не понять, почему знатный юноша с озёрного стыка юга и востока материка столь резко решил направиться совершенно в другую сторону, а именно в западную часть этой земли, которую, как известно, занимал огромный горный массив.
- Не могу понять, Томислав, что же тебе так понадобилось в горах на западе, ведь твои родные края находятся в другой стороне? – не без радости, но и не без удивления спросил Нартиц, который в тот момент, само собой, понял, что ещё некоторую часть пути он и трое его товарищей пройдут вместе.
- Я уверен, что у Манты было предостаточно времени и подчинённых для того, чтобы разведать племенные земли, - резонно ответил на этот вопрос друга старший сын вождя племени Осетра. – Скажу тебе честно, что я бы с радостью отправился в родные края, но в таком случае, боюсь, что Манта сразу поймёт, где меня искать, да и всем остальным нашим товарищам в таком случае будет грозить опасность. Так что сейчас я собираюсь пойти в земли племени Орла, так как Манта вряд ли знает о том, что мой отец всю жизнь был близким другом вождя скального народа, и полагаю, что такой мой ход должен сбить с толку пиратского адмирала и его ищеек.
- Признаюсь, я об этом и не подумал, - с большой долей восторга отозвался на такое изъявление воли наследника речного края юный Венцеслав, снова испытывая восхищение умом лидера их группы. – Да уж, похоже, что самим Творцам или же нашим животным покровителям было угодно, чтобы этим небывалым и дерзким побегом руководил именно ты, Томислав, потому как настолько точно всё высчитать и продумать лично я бы никогда не смог.
- А ведь ты весьма вовремя дал о себе знать, Венцеслав, так как теперь мы поговорим насчёт тебя, да и тебя, Гордан, тоже, - сын вождя речного народа всё же перевёл беседу в нужное русло. – Вы отправитесь со мной или у вас тоже есть мысль о том, чтобы отправиться в свободный путь?
- Ну, нет уж, Томислав, я направлюсь только туда же, куда и ты, и никаких других мыслей у меня сейчас нет, - ответил юный Венцеслав, который в силу своего возраста ещё явно нуждался в сильном и мудром покровителе, коим в его глазах, собственно, и был наследник речного края.
- Мне остаётся лишь тоже пойти с вами, парни, я бы никогда не рискнул идти по тем местам без попутчиков, - отозвался Гордан, который при всех своих достоинствах явно был не способен справиться со всеми трудностями сам, а потому тоже очень нуждался в компании. – Тем более что дом Гремислава Бояновича находится почти, что ровно на полпути между этой местностью и родными для меня племенными землями Ворона. Так что выходит, что мне в любом случае с вами по пути, и никуда я от вас уходить не собираюсь.
- Тебе же будет лучше, кухарь, - резонно, но при этом несколько надменным тоном отозвался выходец из Лакосии. – Три пары глаз в этих местах, знаешь ли, будут уж точно лучше, чем одна. А вот с меня ты пример лучше не бери, не в твоих это интересах, ведь я не всегда располагаю здравым смыслом.
- Ну ладно, полно нам это всё обсуждать, - довольно резко оборвал данную беседу Томислав, как известно, не любивший высокомерия, которое в этот момент ясно слышалось в голосе Нартица. – На том и порешили, так что вот как вы все сейчас сказали, так и будет. Да и вообще, если вы не заметили, то уже темнеет, а посему, пора бы нам всем устраиваться на ночлег.
Трём же товарищам Томислава после этих слов негласного лидера ничего не оставалось, кроме того, как подчиниться, ну а после подготовки ко сну все четверо молодых людей бросили жребий, который и показал, что первым нести ночной караул предстоит самому юному человеку из этого маленького отряда, сыну старейшины южного селения племени Фазана.
Вскоре вся маленькая стоянка, за исключением, разумеется, Венцеслава, несшего свой караул, погрузилась в крепкий сон, ну а знатный юноша из племени Фазана добросовестно приступил к своему караулу, причём, сна у него не было ни в одном глазу. И, что самое удивительное, как показала эта ясная лунная ночь, караульного поставить на время первого спокойного сна беглых невольников и в самом деле следовало. Потому как не прошло и часа с того момента, как юный выходец из полевого народа заступил на свой наблюдательный пост, как рядом со стоянкой отчётливо послышалось, как некое существо неспешно крадётся по направлению именно к тому месту, где спали трое остальных беглецов, в том числе и Томислав.
Сын старейшины из племени Фазана немедленно схватился за копьё и свой факел, и не прошло и минуты с того момента, как он встал со своего места, как к кострищу подошёл огромный белый волк с необыкновенно красивыми и очень ясными янтарными глазами. И что было самым удивительным, это гордое создание явно не питало злости к путникам, и возникало ощущение, что этот могучий и прекрасный обладатель белоснежной шерсти хотел, но, к сожалению, не мог сказать беглецам нечто очень важное.
В это самое мгновение Венцеслав ясно понял, что перед ним стоит далеко не простой зверь, а посланник Творцов или же самих животных покровителей, и страх его перед этим могучим зверем немедленно прошёл, оставляя лишь благоговение и желание выяснить, что же хочет передать им белый волк.
Ответ на этот вопрос знатный выходец из полевого народа обнаружил сразу же, как только заглянул в глаза зверя. Появилось чувство, что под действием этого пронзительного, умного и вполне человеческого взгляда в голове юноши зазвучали слова, которые сливались в единый текст.
«Тебе, как и всем твоим товарищам, предстоит пройти в этой жизни ещё множество отнюдь не самых лёгких путей», - всё раздавался внутри разума знатного юноши из племени Фазана этот твёрдый, с хрипотцой, но в то же время певучий и мелодичный, неземной голос. - «Но у вас есть всё для того, чтобы преодолеть эти пути, это вне сомнений. Каждый из вас займет своё и притом весьма достойное место в жизни. Ну а человеку, спасшему вас всех от неволи, суждено достичь такого величия, о каком пока что никто в ваших племенных землях и мечтать не смеет. Тебе же, юноша, уготована, пусть и не связанная с правлением народами, но не менее важная роль не только в твоей жизни, но и в жизни твоего племени, да и многих остальных тоже».
В этот самый момент проснулся Томислав, который, заметив волка, поначалу немного испугался, но затем эту боязнь у него словно рукой сняло, так как юный наследник речного края, подобно Венцеславу, оказался в состоянии понять, что их ночной гость является отнюдь не обычным зверем.
Впрочем, прекрасный белый волк не соизволил задерживаться у ночного костра дольше, чем ему это было нужно. Заглянув своими янтарными очами в яркие зелёные глаза Томислава всего лишь на один миг, этот чудесный зверь счёл за нужное как можно скорее скрыться среди деревьев.
- Ты это тоже видел, друг мой? – спросил негласный лидер этого маленького отряда у самого юного из своих товарищей. – Судя по его поведению, этот зверь пришёл к нам вовсе не случайно. Мне ведь уже и до этого приходилось слышать о подобных посланниках, которые пытаются донести до людей нечто важное, но вот понять, чего они хотят, дано, к сожалению, не всем.
- Но вот я его понял, Томислав, - искренне и с заметным удивлением ответил знатный юноша из племени Фазана. – Этот белый волк, несмотря ни на что, всё же сумел мне сказать то, что должен был сказать, а кроме того, я могу твёрдо сказать, что голос, которым он со мной говорил, был женским.
- И что же она сумела тебе передать? – Томислав, знавший со слов многих старых и умудрённых жизненным опытом людей, каким может быть смысл подобных посланий, почувствовал волнение. – Она могла сказать нам о том, что нас может подстерегать опасность. Или, может быть, о том, что нам будет крайне нелегко в нашей дальнейшей жизни. И вот ещё что, Венцеслав, я, как только заглянул этой волчице в глаза, почувствовал себя так, как будто снова увидел мою покойную мать и снова смог посмотреть в её глаза.
- Но вот я скажу тебе, что, между прочим, послание этого необыкновенного зверя было намного приятнее, чем ты мог подумать, Томислав, но из двух твоих версий вторая к истине ближе, - загадочно произнёс в ответ знатный юноша из полевого народа. – Конечно, он, то есть, прошу меня простить, она однозначно дала мне, да и нам всем понять, что легко нам уж точно не будет, но обещала, что в том случае, если мы всё это сможем преодолеть, а мы это можем, то нас всех ждёт награда. И так, к слову, Томислав, то, о чём ты сейчас подумал, вполне может оказаться правдой, тем более что, как мне известно, твоя покойная мать была родом именно из племени Волка.
- Так сделаем же всё для того, чтобы получить её! – как можно тише, однако весьма твёрдым тоном произнёс Томислав. – Тем более что мы и правда, в состоянии преодолеть все эти трудности. И теперь я верю в то, что сейчас я видел мою мать, и она дала нам силы. А пока что, Венцеслав, ты можешь отдохнуть, ты это заслужил, ну а я тебя на это время сменю в карауле.
В свою очередь, Томислава в ночном карауле сменил Нартиц, затем Нартица точно так же сменил Гордан, но после посещения стоянки столь необычным гостем, ничего больше за эту ночь так и не произошло. И как бы это ни было странно, за все это время к кострищу Томислава и его друзей по несчастью не то что, звери не подходили, но даже не пролетали мимо птицы.
А затем наступило второе утро беглецов на свободе, которое выдалось хоть и пасмурным, но не слишком уж холодным, и настало время продолжить путь, который в течение почти всего светлого времени суток лежал через всё такие же небольшие леса и, конечно же, холмы. К вечеру же пейзаж сменился, и леса уступили место куда более высокому и обрывистому нагорью, которое одним своим видом давало понять, что дальнейший путь будет сопряжён с куда большей опасностью, чем до этого. Четверо путников за этот день почти что не останавливались, а всё шли вперёд и шли они вплоть до того момента, когда начало темнеть и пришло время устраиваться на очередной ночлег.
На этот раз ночь для путников прошла без происшествий, но вот уже ранним утром начался небольшой дождь, который почти сразу же погасил и без того слабо тлевший к тому времени костёр. Кроме того, это было утро того дня, когда Нартиц должен был достичь того места на их с Томиславом общем пути, после преодоления которого он планировал продолжить свой путь уже в одиночку, и создавалось впечатление, что с этим юным бунтарём, пусть и несколько преждевременно, решила попрощаться сама природа.
Впрочем, четыре человека решили не медлить и вот уже менее чем через час после влажного рассвета они выдвинулись в путь. В этот день у них не всегда получалось идти быстро, но всё же путники весьма уверенно шли в сторону срединного селения скального народа и в сторону развилки, после которой одна из двух тропинок вела на север, в сторону дома вождя племени Орла, куда и собирались направиться трое из четырёх. Вторая же тропинка вела на юг, а именно в земли племени Быка, в которые так нужно было Нартицу.
- Нартиц, расскажи мне вот о чем, - юный Венцеслав завёл разговор с целью скрасить путешествие, да и просто решил поговорить с лакосийцем о его родных землях и об их общем облике. – Так что же представляет собой твой родной край, что за Алмазным океаном? Как он выглядит, если говорить об общих чертах, и каковы в нём обыденная жизнь и устройство власти, ведь и то, и другое, как я понимаю, весьма заметно отличаются от быта всех наших народов, вот только я никак не могу разобраться, чем же именно?
- И в самом деле, это не помешало бы, - у сына вождя речного народа данная тема тоже вызвала живой интерес. – Не знаю, почему, но я вот чувствую, что знание ответа на этот вопрос самого младшего из наших товарищей вполне может со временем оказаться полезным для меня и моего родного края.
- Ну, тогда я должен буду начать с того, что Лакосия занимает меньшую область, чем то расстояние, которое мы успели преодолеть после того, как смогли сбежать из крепости Манты. То же самое я могу сказать и про все остальные полисы, коих ещё одиннадцать, - Нартиц, пусть и с неохотой, но всё же вполне себе спокойно принялся отвечать на этот общий вопрос двух юношей, представлявших племенную знать. – Состоит же мой родной полис, как и все соседние, из одного крупного главного города, ну а кроме него ещё нескольких менее крупных поселений. Царей же во всех тамошних полисах в последние сто с небольшим лет принято избирать, а не передавать этот титул от отца к сыну, как это было в течение почти четырёх веков.
- Ну, так что же такое город, не объяснишь? – вмешался в разговор при этих словах лакосийца Гордан, которому, как и Томиславу и Венцеславу, прежде уже далеко не единожды приходилось слышать это слово от варунийских и куберийских купцов, но при этом он всё ещё не понимал его смысла.
- Нартиц, если ты сможешь, то объясни, - Томислав предпочёл перейти на тот же спокойный, твёрдый и рассудительный тон. – Чем ваши города так резко отличаются от, например, племенных селений наших народов?
- По сути, отличия состоят разве что в размерах, - на минуту задумавшись, всё же сумел ответить Нартиц на данный вопрос. – Кроме размеров город может отличаться от селения разве что внешним своим обликом, разница в котором в главном нашем городе и других селениях, как моего полиса, так и соседних с ним полисов и царств весьма ощутима. Вот честно вам сказать, друзья мои, наши поселения куда более развиты. К примеру, в отличие от всех здешних племён, наши народы, подобно Манте и его людям предпочитают в плане строительства жилищ камень, в то время как представители ваших племён им не пользуются, предпочитая дерево. Кроме того, в наших краях имеются мощёные камнем дороги, а вот в здешних землях я видел только тропы, такие, как та, по которой мы сейчас идём. На этом, можно сказать, различия и заканчиваются, и прошу не воспринимать мои слова как оскорбление, я лишь выразил своё мнение насчёт быта двух, на мой взгляд, совершенно разных культур, ещё и находящихся на различных ступенях развития.
- Не могу тебя не спросить, а что же происходило с властью в вашем полисе те самые сто лет назад? – юный и любознательный Венцеслав всё никак не мог умерить свой пыл и интерес. – Хотелось бы знать, что она представляла собой в ваших землях в те не слишком далёкие времена?
- Вплоть до той поры власть в моём родном краю была наследственной, но волей случая это было изменено, - с чувством любви к своим родным местам принялся за этот рассказ лакосиец. – Дело в том, что в то время мой народ не устроило то, как относились к своему долгу перед народом последние два из тех самых наследственных правителей тогда ещё не полиса, а царства.
- И, как я понимаю, недовольство простого народа твоей родной Лакосии привело, в конце концов, к бунту? – тут в разговор вновь вступил Гордан, который, судя по всему, знал множество историй из тех, что рассказывали представителям здешних народов заморские купцы, а ещё знал весьма дерзкий характер самого Нартица. – И закончилось время царей, которые наследовали власть тем, что младший из этих двоих был, свергнут, после чего следующий ваш правитель впервые за всю историю твоей родины был выбран, хоть и всё ещё простым, но уже свободным народом.
- Я так вижу, кухарь, что ты многое знаешь, - ехидно и при этом не без доли удивления отозвался выходец из Лакосии. – Ну, так может быть ты в таком случае ещё и в состоянии догадаться о причинах столь скверного моего поведения во время заточения в крепости? Впрочем, ты не утруждай себя, Гордан, я и сам не прочь об этом рассказать. Тут, друг мой, всё дело обстоит в том, что последние потомственные цари, отец и сын, всячески поощряли процветавшее в тогдашней Лакосии рабовладение. Само собой, надо бы мне сказать о том, что после свержения младшего из этих царей рабовладение было немедленно и строжайше запрещено, а бывшие невольники, став свободными, либо вернулись в свои родные края, либо смогли довольно легко ужиться с коренными лакосийцами. С тех пор у моего народа, можно сказать, ненависть к рабству в крови, а потому и я не желал быть чьим бы то ни было рабом и как мог это показывал. Судя по тому, сколько раз я побывал в той самой яме, у меня это получалось очень даже неплохо.
- Ну а кто может быть избран царём вашего полиса? – этот вопрос со стороны Томислава был вполне справедлив, тем более что наследник речного края постепенно начинал интересоваться жизнью народов, что населяли земли, что находились за обоими океанами от его родных мест.
- Наиболее часто царём Лакосии становится представитель одной из знатных семей, как например, наш нынешний царь, - как можно подробнее принялся отвечать на данный вопрос Нартиц. – Да, так бывает чаще всего, но вот его предшественник был выходцем из несколько иной знати.
- А у тебя на родине знать бывает разная? – живо поинтересовался обычно всезнающий Гордан, который, похоже, обо всём том, что касалось уклада в обществе полисов Куберии, как ни странно, ничего не слышал.
- Да, я хотел бы заметить, что в наших землях знать отличается от той знати, какая она в ваших племенах, - немедленно подтвердил эту догадку повара из племени Ворона выходец из Лакосии. – Это у вас, по сути, всей племенной землёй правят представители одной семьи, в то время как в моём родном краю есть множество влиятельных семейств. Так вот, кухарь, некоторые из выходцев из таких семей получили такое положение по рождению, но есть и такие, кто поднялся за счёт, например, военного дела или, же того, что долго трудился и нажил состояние, которое тоже многое значит, и любого из них наш народ может избрать царём. Да, предшественник царя Агафита не был человеком знатного происхождения, но в своё время он сумел стать богатым купцом, а во время его правления очень высоко поднялась торговля нашего полиса с нашими соседями, вашими народами и, конечно же, с Радинаром, самой великой из известных держав. Да, и тут вы не ослышались, речь о той самой империи, в которой наш мучитель давно уже значится в розыске.
Этот весьма интересный разговор продолжался долго, и наследник речного края постепенно узнавал всё больше и больше об особенностях быта полиса Лакосия и соседних с ним полисов и царств. Томислав успел узнать и о таком ремесле, как кораблестроение, а также структуре торгового флота, которым славился родной полис Нартица, и об отношениях Лакосии с соседними полисами, которые, к счастью, в большинстве случаев были вполне мирные, если не сказать, что они были дружескими. Впрочем, узнавал он пока что об этом понемногу, ведь Нартиц был всего лишь простым жителем этой земли, не менее удивительной, чем родные края Томислава и двух остальных его товарищей, ни одному из которых, как уже было известно, ещё ни разу не приходилось бывать по ту сторону океана. Однако тех сведений, которые он получил от лакосийца в ходе этой беседы, сыну вождя речного народа явно хватало, по крайней мере, на первое время, так как он прекрасно знал, что теперь у него ещё будет время продолжить развивать данную тему.
За этой беседой путники не заметили, как преодолели немалое расстояние от места их ночлега до той самой развилки, на которой им предстояло на некоторое время попрощаться с Нартицем. Венцеслав, который за всё время, проведённое изначально в неволе, а затем и в пути, успел достаточно близко сдружиться с лакосийцем, воспринимал предстоящее с заметной грустью.
- Ну что же, Нартиц, желаю тебе, чтобы путь твой в родные края был легким и лишённым каких бы то ни было опасностей, - произнёс сын вождя племени Осетра, когда он и его друзья подошли вплотную к месту, где широкая тропа делилась на две более узких. – Тебе сейчас предстоит пойти по той тропе, что ведёт влево, а вот нам сейчас правая нужна. Ты, самое главное, теперь никуда не сворачивай с этой дороги, дружище, ну а до срединного селения племени Быка ты можешь дойти дня за три или четыре, не больше того.
- Надеюсь, мы скоро снова увидимся, дружище, - тепло и искренне, при этом с грустной улыбкой произнёс Венцеслав, которому явно не хотелось, чтобы лакосиец покидал группу в этот момент. – Будь осторожен в этих местах, они ведь вовсе не такие тихие и спокойные, какими выглядят.
- Пусть тебе помогут Хозяева Солнца и Молнии и животные покровители тех народов, через чьи земли пройдёт твой путь, - вступил в эту, по сути своей, прощальную беседу кухарь Гордан. – И возвращайся в наши края как можно скорее, ведь ты нам здесь, я так чувствую, скоро будешь очень нужен.
Сам Нартиц от слов, как ни странно, воздержался, он только лишь кивнул и искренне и широко улыбнулся своим друзьям, после чего быстро зашагал по довольно широкой и прямой тропе, которая вела в земли народа, который из всех зверей более всего чтил Быка. Шёл он, к слову, настолько быстро и таким широким шагом, что вскоре скрылся из виду, так и не сказав своим друзьям по несчастью ни слова. Ну а в это время Томислав и оставшиеся двое из числа его спутников, напротив, пошли весьма неспешным шагом по второй тропе, которая, к слову сказать, была куда более узкой и извилистой, чем та, по которой только что направился выходец из Лакосии.
- Что вы об этом думаете, мужики? – спросил Гордан, когда они сделали первые несколько шагов от места развилки. – Нартиц, на ваш взгляд, сможет преодолеть столь длинный путь в одиночку? Я, конечно же, думаю, что это будет нелегко, и сам бы я так уж точно не смог. Но я и никогда не был таким, как он, так что ему вполне может больше повезти, и всё же я не уверен.
- А вот я точно уверен, что он справится, - твёрдо произнёс юный Венцеслав, который в этот момент испытывал странное чувство, схожее с тем, что было у него при встрече с белой волчицей. – И, кроме того, я уверен ещё и в том, что довольно скоро мы снова его увидим, чему вот лично я буду весьма рад.
- Я тоже буду рад его видеть, - очень уж спокойным тоном отозвался лидер группы, идя впереди, но при этом добавил. – Однако лишь время покажет, сможет ли Нартиц вернуться или, же нет. Хотя, я тоже думаю, что уж он это сможет, для этого он всегда был достаточно силён, и даже слишком.
После этого путники ускорили шаг и погрузились в глубокое молчание, на ходу наблюдая за тем, что их ждёт впереди на столь узкой, непрямой и к тому же на редкость неприветливой дороге, словно сулившей им одним своим видом множество далеко не самых лёгких испытаний.