Глава 3
Я просыпаюсь от тёплого света, пробивающегося сквозь маленькое окно землянки. Лучи солнца мягко ложатся на моё лицо, согревая кожу, но внутри меня всё ещё холодно.
Прошло три дня с той ночи. С той боли. С того момента, когда я впервые взяла на руки нашего сына.
Теодор. Теодор Райсандор.
Я медленно сажусь на кровати, чувствуя, как натянулась уставшая кожа на животе, и прислушиваюсь к тишине. В дальнем углу комнаты, в небольшой деревянной колыбели, которую сам смастерил Сириан, спит наш сын. Его крохотная грудка медленно поднимается и опускается, а губы едва заметно шевелятся, будто он что-то видит во сне.
Я улыбаюсь, проводя ладонью по его маленькой щеке. Он такой тёплый. Живой.
Я поднимаюсь, ноги подкашиваются, но я удерживаю равновесие. В груди странное ощущение тревоги – будто что-то не так.
— Сириан? — зову я, выходя из комнаты.
Костёр в очаге догорает, оставляя после себя слабые алые язычки огня. Дров больше нет. Значит, он ушёл за хворостом.
Я глубоко вдыхаю. Сегодня нам пора уходить. Достаточно отдыха. Я уже чувствую себя лучше.
Мы не можем оставаться здесь. Император не оставит нас в покое.
Я поправляю светло-зеленую сорочку, иду к двери и открываю её.
Резкий блеск металла.
Острая боль пронзает меня между рёбрами.
Я не успеваю закричать – только резко всхлипываю, отшатываясь назад, глядя вниз на лезвие, торчащее из моей груди. Горячая, липкая кровь растекается по ткани сорочки, окрашивая её в алый цвет.
Я медленно поднимаю голову. Передо мной – стражник в тяжёлых доспехах, его лицо скрыто под шлемом, но в его глазах – равнодушие.
За его спиной...
Я чувствую, как моё сердце останавливается. На траве, в луже крови, лежит Сириан.
Нет.
Нет.
Нет.
Я не дышу. Время будто замерло. Сириан не двигается.
Я спотыкаюсь, падаю на колени, кровь продолжает течь из моей груди, но боль уже не имеет значения.
— Сириан... — шепчу я. Голос едва слышен, разбитый, сломанный.
Грубая рука хватает меня за волосы, заставляя поднять голову.
— Приказ императора исполнен. Предатели мертвы.— говорит второй стражник.
— Тогда уходим. С ней уже всё ясно.
Меня толкают, и я падаю на землю. Холод проникает в кости, но я почти не чувствую его. Всё, что я чувствую – это пустоту.
Я умираю. Но это не страшно. Страшно другое. Я поворачиваю голову, взглядом ища вход в землянку.
Теодор.
Мой сын.
Они его не нашли.
Надеюсь он выживет в этом страшном мире.
Я хочу закричать, хочу сказать хоть слово, но кровь заполняет горло.
Перед глазами темнеет. Всё становится размытым, далеким.
Последнее, что я слышу, прежде чем погрузиться в вечную тьму, – это холодный голос стражника:
— Сириан Райсандор и Ария Райсандор были казнены за предательство.
И мир исчезает.