Меломан

Минхо просыпается от щекочущих его нос длинных усов. Он чихает и открывает глаза. На его груди сидит серый кот, который скребёт мягкой лапкой его кожу и тихо мяукает. Улыбнувшись, Минхо потягивается, заставив Фантома спрыгнуть на пол, и широко зевает.

— Сколько времени? — бормочет он, прикрыв глаза локтем, ожидая, что Джисон, обычно просыпающийся раньше него, ему ответит, но встречает вопрос Ли только густая пыльная тишина. Нахмурились, Минхо смотрит на пустое, холодное место Хана справа от себя. Темно-красного цвета, любимый плед Джисона аккуратно сложен на кресле, подушка взбита и лежит в изголовье. На спинке кресла висит пижама Джисона и его красная толстовка, а в воздухе читает ощущение пустоты и брошенности. Минхо тревожно оглядывает комнату и выходит в коридор, ожидая услышать шкворчащую сковороду, бухтящую кофемашину или тихое наспевание Хана, но в доме стоит тревожная тишина.

— Фантом, — глухо зовёт Минхо. — Где Хан?

Кот трется о его ноги и машет хвостом в сторону двери.

— Он ушел?

Минхо захлёстывает паника. Что он сделал? Почему его муж, оставив все вещи на своих местах, ушел из дома? Не сказав ничего ему, Минхо?

Он судорожно обшаривает карманы в поисках телефона и кидается обрат6о в спальню, в которой его оставил.

— Хан-и, Хан-и... Куда же ты ушел? — бормочет он, набирая его номер дрожащими пальцами.

В трубке раздаются долгие гудки, от каждого из которых сердце Минхо болезненно сжимается.

После седьмого по счету губка Хан берет-таки трубку.

— Ало? — доносится приглушённый голос Хана с другой стороны провода. На заднем фоне слышны чьи-то знакомые голоса, как что-то шипит и шумит.

— Джисон! Джисон, где ты? — чуть не плача от облегчения, лепечет Минхо, сжимая телефон в руке.

— Км... Минхо, я у... Ммм... Знакомых. Прости, не могу сейчас говорить.

И он бросает трубку.

Минхо застывает с телефоном у уха, а потом медленно сползает по стене. Фантом подходит к хозяину и трется о его руку, сжимающую телефон. Ли всхлипывает и хмурится, а потом распахивает глаза и снова включает телефон.

Кот садится и обвивает хвостом лапы, с интересом наблюдая за ним, а Минхо в этот момент ищет чьи-то номера.

Снова раздаются гудки а потом слышатся бодрый голос Хенджина.

— Дружище, Минхо! Чего звонишь? Соскучился? О, я тоже! Я вот...

— Погоди, погоди... — прерывает он поток Хенджиновых фраз и, всхлипнув, продолжает: — Хенджин... Джисон из дома ушел... Я ему позвонил, но он сбросил меня... Что мне делать? Где он может быть?

В телефоне воцаряется тишина, прерываемая лишь голосами Феликса и кого-то ещё, смутно Минхо знакомого, а потом мафиози немного нервно говорит:

— Минхо, с ним все хорошо. Прости, мне пора.

И снова раздаются мучительные, смертельно ранящие гудки. Минхо пялится на стену напротив, когда в мозгу вдруг щелкает: это же был голос Хана!

— Какого, мать его, дьявола? — шепчет он, а потом всчочив, кричит в никуда, больно ударяя по стене кулаками: — Сука!

Выбежав в коридор, натягивая по пути футболку, он хватает куртку и вылетает из особняка.

Едва сумев вставить и повернуть ключ зажигания, Ли, кипя от злости и негодования, поехал в особняк мафии и его парня Феликса.

Через час он, до сих пор пылающий яростью, выходит из своего спорткар и направляется к светлым берёзовым дверям.

— Эй, ты кто? Предъяви пропуск!

Минхо резко разворачивается на двух громадных амбалов и, чуть ли не плюясь, шипит:

— У меня особое разрешение, как особо важного для Хвана поставщика.

То ли тон Минхо и сквозящий в каждом его слове гнев, то ли револьвер, направленный на вышибал убеждают их пропустить бывшего убийцу внутрь.

Внутри царит бедлам, о котором Минхо даже не мог подумать в самых дурных снах. Хенджин отчаянно пытается воткнуть свечи в кривой торт, который всем своим видом говорит, что долго не протянет. Феликс, измазанный в муке, отчаянно листает кулинарную книгу, словно надеется найти там чудо-рецепт праздничного настроения. А Джисон… Джисон сидит на полу, окруженный горой конфетти и наполовину надутых шариков, и, кажется, вот-вот расплачется.

— Да что здесь, черт возьми, происходит?! — рявкает Минхо, заставив всех троих подскочить.

Хенджин роняет свечу, Феликс захлопывает книгу, из которой вылетает облако муки, а Джисон вздрагивает и смотрит на Минхо виноватым щенячьим взглядом.

— М-Минхо! — запинается Джисон. — Ты… ты приехал!

— А куда мне было деваться? — огрызается Минхо. — Ты ушел, ничего не сказал, заставил меня поседеть! А тут… что это за цирк?

— Мы… мы хотели сделать тебе сюрприз, — тихо говорит Феликс, вытирая муку с лица.

— Сюрприз? — Минхо обводит взглядом комнату. — Феликс, ты хоть раз в жизни пек пирог?

— Ну… нет… Но я смотрел видео!

— Это видно, — отрезает Минхо. Он поворачивается к Джисону. — А ты? Что ты тут делаешь? Завалил все конфетти?

Джисон поджимает губы и опускает голову.

— Мы хотели… чтобы у тебя был нормальный день рождения, — шепчет он. — Хенджин сказал, что ты никогда их не празднуешь… Я хотел сделать что-то хорошее... Для тебя.

В этот момент Минхо видит все: и неуклюжие попытки друзей, и старания Джисона, и всю ту любовь, которую они пытались выразить таким кривым, но искренним способом. Он вздыхает и проводит рукой по волосам.

— Ладно, — говорит он, смягчаясь. — Так, все успокоились. Что у нас тут вообще планировалось?

— Торт… предполагался торт, — неуверенно говорит Хенджин, указывая на несчастную гору, валяющуюся на полу.

— Шарики… и гирлянды, — добавляет Феликс.

— И… хорошее настроение? — с надеждой в голосе спрашивает Джисон.

Минхо хмыкает.

— Хорошее настроение мы себе сделаем сами. Так, Хенджин, прекращай рыдать над тортом. Есть запасные продукты?

— В холодильнике… кажется, да.

— Феликс, найди нормальный рецепт пиццы. Заказывать не будем, итак дел полно.

Феликс радостно подхватывает книгу и убегает на кухню.

— А ты, Хан-и… — Минхо подходит к Джисону и присаживается рядом с ним на пол. — Давай-ка надуем эти шарики. Расскажи мне, что ты задумал.

И вот, вместо ругани и разочарования, в доме воцаряется командная работа. Минхо оказывается отличным организатором и быстро распределяет обязанности. Хенджин, под его чутким руководством, умудряется испечь вполне съедобный торт. Феликс, хоть и с небольшими погрешностями, все же готовит вкусную пиццу. А Джисон… Джисон просто сияет, надувая шарики и украшая комнату.

Когда комната, наконец, приобретает вид праздничной, когда на столе стоит торт, а на стенах висят гирлянды, Минхо оглядывает все это дело и не может сдержать улыбку.

— Ну что, — говорит он. — Вроде что-то получилось.

Джисон подбегает к нему и крепко обнимает, уткнувшись лицом в его шею.

— С днем рождения, Минхо-ша! — шепчет он.

Минхо обнимает его в ответ и чувствует, как в груди разливается тепло.

— Спасибо, Хан-и, — говорит он. — Спасибо, ребята.

В этот момент он понимает, что неважно, насколько кривым получился торт и насколько запутались гирлянды. Важно лишь то, что рядом с ним люди, которые его любят и которые готовы сделать все, чтобы он был счастлив.

И это, пожалуй, лучший подарок на день рождения, который он когда-либо получал.