Глава 5: Сложности изучения... Поттеров?
POV Severus Snape
Возможно, мне не следовало быть столь самонадеянным, что хотя бы один Поттер в этой Мордредом любимой семейке может быть хоть чуточку нормальнее других. И даже Лили, ее добрейший образ в детских мечтах, и противный гадкий привкус лжи во взрослой жизни, стала «Поттер», в почти полном значении этого слова. Только не Леди, и никогда Леди не станет.
Я все еще помню каждый ее смех, когда мы были младше одиннадцати, когда она протянула мне тонкие бледные руки, маленькому замухрышке, практически — волчонку. Приручала, с самого детства умеющая это делать, маленькая стерва. И повезло мне попасть именно на Слизерин, единственный самый скрытный факультет, где мне качественно промыли мозги любым боевым заклятием, показав, где и в чем я не прав. Я инстинктивно скривился, вспоминая, как Люциус, эта фарфоровая прекрасная статуя снаружи, ругается на маленького меня, который привык мыться не больше раза в неделю или две. О, это время я запомню на долгий час, и не забуду, наверное, даже из-за Обливейта. Тем не менее, даже так я успел сцепиться с Джеймсом, самовлюбленным придурком, по уши влюбленным в Лили, которую тогда любил и я. Или думал, что любил, а был привязан. Тем не менее, это испортило мне множество нервов, как и каждый раз меняющая «Сторону» Эванс. И слава Мерлину, что она выбрала Поттера, а я остался свободен в выборе.
Магический мир был велик и неизведан, и там не было места нищему полукровке из не менее нищего рода. И только благодаря Люциусу да Темному Лорду, что взял тогда меня под свое крыло, я стал Мастером так быстро и легко. Мой талант и старание, и деньги и учителя, Мастера — это действительно было удобно.
И надо было мне вляпаться в эту войну?
Я тяжело вздохнул, потерев запястье, где было клеймо, знак ближнего круга Темного Лорда, череп со змеею. Клейменный тогда, как раб, я был счастлив, только в более взрослом возрасте осознав, насколько это... Унизительно и сколько приносит проблем, в отличии от простой, например, маски. А когда пришла заплаканная Лили, с просьбой помочь, спасти ее, ее семью и нерожденных детей? Мне хотелось рассмеяться от того, как все это звучало — что нужно Темному Лорду от ребенка?! А если предсказание — правда, почему бы ему просто не воспитать Избранного так, как будет удобно именно ему? Именно так я думал. А потом родилось два мальчика, у этого гребанного Джеймса, у милой Лили. Младший, Андреа Фините Поттер, был слишком похож на невыносимого Джеймса, даже глаза — карие. А второй ребенок... Почти полная копия Поттера, но — глаза, такие дорогие через детские воспоминания, изумрудные и счастливые, яркие...
А потом нападение на их дом, Северус помогал Джеймсу, — какие драки, когда здесь такое, что заставляет даже Снейпа сменить сторону? — вылечиться, его не подпускали к Лили и детям, а на следующий день он узнал, что Гарольд Поттер, один из Мальчишек-что-выжили, сквиб, никогда не сможет колдовать, и его отдали сестре Лили, Петунье. Петунье, что ненавидела магию всей своей маггловской душой, И это было... Неожиданно больно. Последний осколок бывшей привязанности разбился о жестокую правду...
Хмыкнул, прикрыв всего на секунду глаза, чтобы добавить корень асфоделя в зелье. Еще через пять часов перемешать, и оно будет готово.
В этом году поступило два Поттера. Сквиб-Поттер-Гарольд, и самодовольная-Звезда-Поттер-Андреа, и если младший пошел по канону предвиденных событий, не уступая своему отцу... То второй очень сильно выбивался. Хотя бы тем, что уже пять поколений Поттеров не попадают никуда, кроме Гриффиндора, а на Слизерин уже как пятнадцать поколений, если верить книге! Этот Поттер был привязан к своей семье, в виде Петуньи и Дурслей, он был тих и спокоен, буквально олицетворяя спокойствие. Он подстраивался под новый для него мир, иногда только хмурясь от непонимания, едва заметно. Иногда это действительно интересно смотреть за тем, как он приспосабливается, осторожно изучает, обходит острые углы, подстраивается сам и заставляет незаметно подстраиваться других. Это как наблюдать за тем, как иноземец изучает чужую культуру. Плавно и осторожно...
О-ча-ро-ва-тель-но.
Я даже вошел единожды в ту комнату, что обустраивала моя маленькая змейка, не замечая слежки, пока Блэк сам не начал наведываться к крестнику, наложив на дверь такое количество чар, будто там, как минимум, темномагический артефакт высокой степени опасности. А ведь там всего лишь было недошитое кимоно, чайный сервиз, предполагаю, для чаепитий Азиатского стиля, да множество книг, вместе с той, что я, не удержавшись, отправил ему. И ветка сакуры... С каким-то странным музыкальным инструментом. Идеальная комната для отдыха, тренировок, учебы и хобби. В свое время, у меня было такое же, хах. Только не было Блэка, что зачаровывал бы так дверь. Мимолетно кривлюсь, посмотрев на часы. Хм... Кажется, в это время обычно Поттер берет под белы рученьки мистера Перка, чтобы вместе с ним постигать азы Магических традиций? Иногда, смотря на них, вспоминаю себя и Люциуса. То же самое, только здесь одногодки, мистеру Перку страдать на три года больше, чем мне. Это вызывает тонкую ухмылку — Перк сирота, вполне возможно, попадет как вассал в какую-то семью, или станет мастером в Трансфигурации, в которой показывает неплохие результаты. Или он, как я в свое время, окажется полукровкой...
Неожиданно в дверь раздается легкий, но требовательный стук. Я вновь недовольно морщусь, подходя к большой дубовой двери, достаточно резко открывая ее, чтобы увидеть предмет моего размышления с моим крестником. Гарольд выглядел безукоризненно уверенным и спокойным, в то время как Драко был слишком бледным и взволнованным, у него едва заметно, но дрожали руки. Что могло произойти за три дня, что я провел в Ирландии, в поисках златоуски?
— Мистер Малфой, Мистер Поттер?
— Сэр, — почти сразу же взял роль собеседника Поттер, даже не посмотрев на Драко, только на меня, чуть правее глаз. — После вчерашней отработки у Драко немного изменилось поведение, как и поведение некоторых моих однокурсников в гостиной Слизерина. Вы не могли бы помочь, профессор Снейп?
Даже если хотел бы отказаться, это мой крестник, Поттер!
— Ни одного спокойного дня, — прошипел я, отходя, чтобы позволить детям войти в кабинет.