Лотос на спине

Моей комнатой в доме Благородного и Древнего рода Блэк, стало большое помещение в зеленых успокаивающих тонах. Кричер, домовой эльф рода Блэк, единственный оставшийся в живых за это время, был в общем рад видеть новую часть рода, потому что «Неблагодарный Лорд глуп, и ничего в честь рода не делает», как ворчал он, при мне убирая комнату. Правда, убирал он все щелчком пальцев, больше ворча о том, какой плохой Лорд Блэк, и как грустит из-за этого ка-сан профессора, Вальбурга Блэк, которая запечатлена на портрете, и которая имела достаточно сложный характер. Мне пришлось познакомиться с нею, когда она перешла из своего портрета в раму в коридоре, где как раз проходил я. Прекрасная взрослая женщина, с бледной кожей и уверенным взглядом темных как ночь глаз, которые будто метали молнии, что смешивались с внутренним безумием. Моя магия бунтовала при взгляде на нее, при виде кудрявых темных волос, что даже на вид были тяжелыми, при виде на черное неизменное платье, я едва держал лицо спокойным. И, несмотря на явную нелюбовь миссис Блэк ко мне, другие портреты с легкостью находили со мной общий язык. Например, супруг ныне покойной, как и он, миссис Вальбурги, Орион Блэк, был не против рассказать о том, каким бунтовщиком был профессор Блэк, всегда сваливая это на Альфарда Блэка, также находившегося в коллекции портретов, — он любил поговорить о магглах, и не видя во мне неприязни к ним, как у родни, уверенно считал меня прекрасным собеседником. Поллукс Блэк, отец миссис Вальбурги, общался сквозь зубы, но сам искал этого общения, а миссис Ирма, которая из рода Крэбб, супруга мистера Поллукса, лучилась добром и уверенно заявляла, что миссис Вальбурга стесняется. На портретах было множество людей, большая часть которых Блэки, некоторые входили в род как мужья или жены, но почти все они были не против пообщаться со мной, объяснить, кто есть кто, и на вскользь брошенный вопрос «Почему», спокойно обходили тему, добавляя, что я член семьи.

Профессор все это время был занят чем-то, что-то подсчитывал и сбегал из дома, приказывая домовому эльфу присматривать за мной и во всем слушаться.

Я не был против. Свобода действий, множество хороших книг для изучения, прекрасные учителя, которые могут объяснить, но не помочь, этого было более чем достаточно, чтобы я был благодарен крестному... Тем более, что это неплохо. Я был в доме практически один, и мало кто мог мне помешать, как например в обычных семьях в моей стране, в мое время.

В мое время в одном доме жило множество людей, одна большая семья, начиная с маленького правнука, и заканчивая дедушкой-бабушкой, если они до этого момента доживали, и самый старший мужчина в семье — был Главой. Это было нормально, и только после того, как сын Главы доказывал, что состоятельный и внимательный, что может нести ответственность за семью, он становился Главой. Иерархия магов была чем-то схожа с менталитетом японцев, и это было удобно — самый сильный мужчина в доме Лорд, ему подчинялись все в семье, и младшие подчинялись старшим. Здесь также было принято до трех-пяти лет потакать ребенку, в зависимости от магического рода и древности традиций рода, но до этого времени ребенка никому не показывали — не принято. Потакать маленьким капризам наследников до пяти лет, потом бал в честь пятилетия ребенка и его выход в свет, чтобы познакомиться с другими детьми и людьми. Но после пяти лет детей чистокровных родов начинают обучать всему, что им пригодится — этикет, малое фехтование, малые чары, понятие рода, кодекс рода, некоторые науки, разные рода и отношения с ними. Как отдать ребенка в школу после пяти лет, когда тот начинает подчиняться давно прописанной системе традициям .

В свое время я обошел все это, будучи одним из воспитанников Ёсивары. Не познал сложности жизни с большой семьей как первый или второй ребенок, не узнал — каково это — подчиняться строгим нормам. Я просто обучался, чтобы стать кем-то, и не погубить жизнь, а этого было в моем случае достаточно.

***

— Доброе утро, профессор Блэк. Сегодня чудесная погода за окном, сэр, — заметил я, слегка улыбаясь.

Я отчаянно хотел спать. Этой ночью я изучал книги, что мне подарили на Рождество, больше оглавления и обсуждал с портретами что лучше читать сначала. Миссис Вальбурга категорически была против любой книги, кроме урезанной версии кодекса рода Блэк, как и хорошая половина собравшихся родственников, по стороне Джеймса, ибо здесь была даже миссис Дорея, мать моего кровного отца, и Карлус, его отец. От них я и узнал, что миссис Поттер, была против портретов «Этих стариков», и заставила Джеймса спрятать их. Неуважение к старшим я не понимал, но промолчал, — эти двое, и еще пара волшебников в портретах были за урезанную версию кодекса рода Поттер. Мистер Альфард был за то, чтобы я прочел книгу «Древнейшие традиции Магических Родов», как подарок от Блейза, или «Чары для искусства» от Дафны, а вместе с тем был «Сборник магических трав» от Винсента и «Самые распространенные яды мира» от, предположительно, профессора Снейпа. Иногда я ласково гладил по цветам сакуры в канзаши Панси, писал красивым черным пером от Грегори, и один-единственный раз закутался в шарф факультетских цветов, когда выходил на крыльцо дома. Любовался веточкой сакуры, подпитывая ее магией, и совершенно мягко гладил по голове стеклянного кота, с изумрудными глазами. Стеклянный кот был заколдован мурчать и ночью издавать легкий мягкий свет изумрудного окраса, как ночник. Это подарок от Драко.

И вчера поздно вечером я был занят именно всем этим, уснув лишь в три часа ночи, что было действительно поздним временем.

— Да, Гарольд, — взволнованно говорит профессор, дергая плечом, и кусая губу. — Нам нужно поговорить. Кричер, принеси чай и печенье!

Я послушно киваю, садясь в кресло, подгибая привычно ноги, что не мог делать в гостиной Слизерина из-за косых взглядов, и смотрю как появляется Кричер, что ворча ставит две чашки, чайник и вазочку с печеньем. Серьезный разговор, — второй за время обучения именно с профессором, — будет, наверное, о том, что он считается моим отцом. Профессор вновь, как первый раз, волнуется, раздумывает, бросает не слишком уверенные взгляды на спокойного меня, который был готов ждать сколько угодно.

— Как ты уже читал, Гарольд, — осторожно начинает он. — Я — твой магический отец... Кхм... Ты уже успел прочитать обо всем этом? Кажется, дядя Сигнус что-то говорил о том, что ты интересовался... — да, я интересовался, но почтенные родственники не хотели помогать в этом деле. Мужчина вздохнул, и кашлянув, продолжил спокойным учительским тоном. — В нашем мире дети развиваются с самого начала за счет магии родителей. Чистокровные до трех лет привязываются к магии родителей, чтобы развиваться дальше за их и алтаря семьи счет, магглорожденные развиваются самостоятельно, и часто не достигают уровня некоторых полукровок и чистокровных. После этого до десяти лет ядро молодого мага формируется, прекращаются магические всплески и магия начинает саморазвитие, запоминает в каком количестве и как быстро должна возобновляться, и еще больше привязывается к магии Рода. Но теперь они более слабо привязаны к родительской магии. И, в зависимости от того, кто твой родитель, и к кому ты был привязан магически, ты будешь реагировать на другую магию. Я... Я не мог смириться, что мой крестник не может быть магом, жить среди магов, и сам приходил к тебе. Ты, кхм, помнишь такого большого пса, черного? Ты меня еще называл странно, я переводил, звучало как Кофуку, да? — я почти сразу кивнул. Черный большой пес был моей компанией в некоторые дни, слушал как я играю на инструментах и как прошел мой день. Не зря профессор так его напоминал. — Вот, и... Твое магическое ядро привязалось к моему, именно поэтому я считаюсь твоим отцом по Магии.

Я молчу, немного выпив чаю из чашки. Мужчина смотрит уже уверенно и внимательно, ожидает моих действий. Второй отец за полгода обучения — это немного сложно. Только, Джеймс мне не станет отцом, как и профессор Блэк, разве что родственниками. Профессор понял это еще в тот момент, когда назвал себя моим крестным, он и был не против, но сейчас... Девушка должна уметь быть благодарной, а он верил в меня до конца, приходил и слушал, радовался магии вокруг меня. Кофуку был для меня верным товарищем, не другом, но тем кто слушал, пускай и был псом, а профессор Блэк был родственником, человеком что искренне желает мне счастья, приходит каждую неделю, помогает и обучает. Джеймс был возможным учителем.

— Я не приму отказа, — вдруг произнес профессор. Думаю, я должен был сказать, что не против, да? — Ты можешь быть злым за то, что я так решаю сам, но у Джея уже есть наследник, тем более что магия Поттеров определенно хуже резонирует с твоей, соответственно, ты не стал бы Лордом...

— Все в порядке, профессор, я не против, — спокойно кивнул я. — Думаю, я могу вам доверять, — и прикрыл глаза, будучи уверенным, что мужчина облегченно вздыхает.

***

А на следующий день я вновь сижу в купе экспресса в Хогвартс, полный внутреннего спокойствия и уверенности. Кайши лежал на коленях, Драко с восторгом рассказывал о том, что Лорд Малфой собирается дать прием в середине лета всем чистокровным семьям Англии, а Блейз с усмешкой рассказал о том, что его мать вновь выходит замуж. Пэнси, смеясь, рассказывала о том, что ее мать хочет как-то встретиться со мной, чтобы я сделал ей схожую прическу, вместе с тем Дафна хвастается красивой зимней мантией. Поездка к крестному не была лишней...