До скорой бесконечности

Фарерские острова в это время года были особенно прекрасны. Проливной дождь в посёлке Вестманна на острове Стреймой, казался поистине чем-то удивительным. Такое единение с природой Алексис чувствовала впервые. Она не могла перестать оглядывать на утесы и острые скалы, за которыми разливался атлантический океан. В нем можно было разглядеть скалистые клифы и выступающие из воды скалы, и шхеры. Тучи сгущались, где-то вдали гремела гроза, лишь на секунду освещая небо едва заметными вспышками света.

Это был словно отдельный кусочек мира.

— Я не собираюсь торчать тут весь день, — недовольно ворчал Том Реддл под созданным защитным куполом от дождя.

Алекс обернулась на него через плечо, ей хватало капюшона мантии, чтобы спрятаться от капель.

— Сейчас, — выдохнула девушка, аккурат ступая по холмистой земле. — Если он здесь, то забери меня отсюда не больше, чем через час, хорошо?

Выждав кивок головы, девушка поплелась следом.

Навязчивая мысль встретится с Оминисом не давала ей покоя. Даже в Хогвартсе найти омут памяти было задачей не из простых. В кабинет директора проникать конечно было бы не впервой, но Диппет был не Блэком, вряд ли такой трюк остался бы незамеченным.

Верно рассудив, Алекс решила заменить омут памяти на легилименцию. Так было проще, аппарировать в этом времени она не могла, а кто мог помочь как не «соратник». Всего-то пол дня уговоров и припоминаний о том, как Том говорил на балу, что их цели равносильны и Алекс могла наслаждаться видами, которые открывались с западного побережья Стреймой.

Она репетировала диалог с Оминисом всю ночь, но в голове упорно бился главный вопрос: как так вышло, что он перестал опекать Себастьяна.

Поселок расстилался меж больших гор. Домов было не так много, она шла по каменной кладки вертя головой в разные стороны читая названия улиц. На отдаленной местности стоял ничем не примечательный двухэтажный домик, аккуратный из белого камня. Перед его окном вся земля была усеяна цветами, в таком-то влажном климате это было удивительно. Кивнув Тому с просьбой подождать её, она постучала. Сомнения закрались в голову, Оминис не стал бы ухаживать за садом, впрочем, многое могло измениться.

Её сердце отбивало такой же ритм, как и приглушенные шаги из-за двери.

— Добрый день, вы что-то хотели?

Женщина, судя по возрастному лицу не меньше сорока лет, смотрела на незнакомку с волнением, опираясь на ручку двери. Темные ничем не примечательные глаза, под которыми залегли паутинкой морщины, нос с горбинкой и вытянутый скошенный подбородок. Внешность отталкивала.

— Прошу прощение за беспокойство, но я ищу Оминиса Мракса, — затараторила ведьма, подмечая как глаза женщины блеснули от резкой смены настроения, — возможно вы знаете его, он может жил здесь когда-то...

Женщина пораженно отшатнулась.

— Алекс? — она суетливо вытерла руки об фартук, завязанный на ней. — О, Салазар, это ты... Какие у тебя красивые глаза, когда они не скрыты под повязкой...

Девушка охнула, а ведь она узнавала голос. Тот голос, который снился ей во снах, подбадривал и успокаивал в тяжелые моменты.

— Мю... Мюриэль?

Не дожидаясь ответа Алексис подскочила набрасываясь с объятиями на женщину. Мюриэль погладила её по спине, но взгляд женщины зацепился за силуэт одиноко стоящий на дороге.

— Милая, с кем ты пришла? — в голосе появились нотки нетерпения, отчаяния, руки безвольно опустились.

Отстранившись и проследив за взглядом женщины, Алекс махнула рукой.

— Это Том, мой однокурсник, он уйдет, — заверила она её.

— Нет! — воскликнула женщина, заводя Алекс в ступор, она выбежала из своего дома оставляя дверь нараспашку. — Том!

Парень безразлично смотрел на то, как она разговаривала с женщиной. Его волновало лишь как побыстрее вернуться домой. Свое имя он услышал сразу, приходя в изумление.

— Том... мой мальчик...

Слезы на глазах накапливались, стекая по лицу, она боялась даже прикоснуться к нему, лишь смотрела, изучала словно каждую точку на его лице. Знакома. Она была ему знакома. Поток мыслей был прерван словно по щелчку. Миг, чтобы он узнал некрасивое лицо напротив.

— Меропа.

Вопрос был не нужен, все было очевидно. Смесь удивления, отвращения и презрения вылилась в приподнятые уголки губ. Алекс сама того не представляя помогла ему больше, чем кто-либо.

Мать, которая его бросила.

Мать, которая отобрала у него шанс на нормальную жизнь.

Мать, которая скоро умрет.

Смех был бы тут лишним, но как хотелось пережать её сонную артерию прямо на глазах у гуляющих по улицам людей, громко засмеявшись. Его словно оплели дьявольские силки, перекручивали органы, сжимали тело. Злость стала выступать вперед облегчения. Она смела жить здесь все это время, пока он шастал по не самым презентабельным домам, пока наскребал деньги на еду. А Меропа жила здесь, желание выдавить глаза напротив которые сочились жалостью, сожалением, он не мог сдержать.

— Идем в дом... идем... я так долго искала тебя, — она, не переставая рыдала, пока пыталась сказать морщинистыми губами что-то связное.

Кивок головы напротив, и она уже схватила парня за рукав утягивая в дом. Пораженная как громом Алексис, не сводила взгляд с них, но прошла вслед, закрывая дверь.

— Том, я не верю, что нашла тебя сегодня, я не могу...

Женщина повела сына в гостиную, присаживаясь с ним диван. Алекс не подходила близко, оставаясь стоять в дверях. Ярость в черных глазах по-настоящему пугала её, инстинкт самосохранения советовал слиться со стеной.

Как Мюриэль могла оказаться Меропой? В голове никак не укладывалось, как могла столь неказистая женщина породить на свет сидящего на диване парня. Тома Реддла, за которого пол школы были готовы выскочить замуж по щелчку пальцев. Очевидно дело в отце, от которого он взял внешность. Если тот был столь же красив, винить Меропу в том, что она опаивала того амортенцией Алекс не могла. Разворачивающаяся драма заставляло сердце девушки ускорить свой ритм. Радость от того, что наконец удалось увидеть Мюриэль, быстро сменилась, когда она смогла разглядеть Реддла.

— Это не ты меня нашла, — грубо отрезал он, резко сжав пальцами руку матери, которую та тянула к его лицу.

Ледяной голос и тонкая полоска сжатых губ черноволосого парня, явно дала понять девушке, что он не настроен податься родственным чувства и забыть все обиды.

— Я искала тебя... но Марволо он... если он узнает, что ты жив...

— Он мертв.

Меропа снова согнулась в рыданиях, она не могла проконтролировать свои эмоции сейчас. Когда наконец сын сидел в метре от неё.

— Я клянусь, Том, никто больше не причинит тебе вреда, — она резко распахнула глаза, хватаясь за его рукава как за спасательный круг, — никто никогда не отберет тебя у меня...

Брезгливо Том отдернул руки, поднимаясь с дивана. Её слова. Он не хотел слушать этот мерзкий низкий тембр её голоса, каждое слово резало болью по сердцу, он и не ожидал, что будет так сильно ненавидеть её в этот момент. Палочка плавилась в его руках, он грозился сломать её, сжимая так сильно, чтобы успокоить гнев, обуявший его.

— Ты сама отказалась от меня, — презренно нарочито спокойно оповестил Том, с удовлетворением глядя как Меропа сжалась от тона его голоса, — бросила меня в блядском магловском приюте. Назвала как отребье, которое поила амортенцией.

Медленно растягивая гласные его голос звучал угрожающее. Когда он кричал и выходил из себя, это было не так пугающе, как тогда, когда он говорил со всей присущей ему сдержанностью, хлестко разрезал напряженную тишину жестким баритоном.

— Я не могла иначе, — сломлено попыталась оправдаться Меропа с животным ужасом в глазах, — Марволо искал нас с тобой, но нашел меня одну, я была готова к смерти. Потому что знала, что ты жив, пусть с маглами, но жив и здоров, — она машинально вытерла вспотевшие ладони об чистый фартук.

— Ты смеешь говорить что-то про мою жизнь? — хмыкнул он. — Я рос один, пока ты наслаждалась жизнью здесь.

— Морфин — мой брат, предал меня. Он рассказал все Марволо, все что знал, они оба искали нас. Я хотела уехать, вырастить тебя, но у меня отняли эту возможность. Я не могла позволить, чтобы они убили тебя...

— Так убила бы их сама!

Меропа пораженно закрыла рот рукой не переставая всхлипывать. Скулеж матери действовал ему на нервы, коротко Реддл направил на неё палочку.

Видно чтобы Марволо её и не нашел она сменила имя, думалось Алексис, которая все это время выступала в роли безмолвного зрителя. Девушка вскрикнула от чужих рук, которые резко зажали её, ощущая острие палочки возле своего горла.

— Произнесешь хоть слово, прерву жизнь твоей подружки, — прозвучал справа от её уха басистый голос, на редкость спокойный в такой ситуации. И вдруг Алексис подумалось, что лучше бы все здесь кричали, чем говорили так плавно тягуче и до отвращения угрожающе.

Том с остекленевшими от злости глазами смотрел на незнакомого мужчину, который продолжал вдавливать палочку в горло замершей девушки. Его белесые глаза смотрели прямо, усмешка скользнула по губам Реддла.

— Моей подружки? Это твоя подружка, Мракс, забыл уже? — с желчью выдавил Том. Алекс затрепыхалась еще сильнее, узнавая наконец голос. — Ты не убьешь её.

— Оминис? — с недоверием попыталась оглянуться Алексис, но палочка вжалась сильнее в горло, заставляя девушку передумать совершить задуманное.

— Оминис отпусти её, — жалостливо попросила его Меропа, не зная куда себя деть.

— Проверим? — ледяной голос вновь прозвучал за спиной блондинки, она переводила взгляд то на Тома, то на испуганно зажавшуюся Меропу. Уже отчетливо слыша в голосе мужчины знакомые нотки. — Жизнь Меропы мне дороже, чем её.

«Давно бы убил коль так», — пронеслось в голове у Тома. Не раздумывая ни секунды он взмахнул палочкой, напоказ громко произнеся:

— Incarcero!

Веревки опутали руки женщины и шею привязывая к дивану. Том цокнул, убеждаясь, что никаких ответных действий не последовало. Риска не было; пусть Мракс уверенно и вдавливал палочку в горло блондинки, зато трясся вовсе не так решительно. Однако тень сомнения смогла промелькнуть глубоко в его душе, но легкий страх тут же прошел не успев завладеть им, чтобы передумать.

— Решил, что я поведусь на блеф? — раскатисто засмеялся Реддл, тыкая палочкой в мать. — Ты, конечно, можешь убить подружку если хочешь, но племянница боюсь умрет быстрее. Отпусти её, — голос стал безжизненно холодным.

Алекс, не чувствуя больше железной хватки, развернулась узнавая в молодом мужчине своего друга. Возмужал, туманные глаза продолжали смотреть в никуда, насыщенно алые губы сжимались.

— Не похоже, что тебе семьдесят, — лишь протянула Алексис, подавляя в себе желание кинуться ему на шею. Вместо предполагаемого старика перед ней стоял вполне себе слаженный мужчина такой же притягательной внешности, как и в прошлом.

— Мне семьдесят один, — глухо отозвался Оминис, вытягивая палочку перед собой.

Убедившись, что Алекс ничего не угрожает Том моментально оглушил Оминиса, и вернулся к матери, продолжающей рыдать навзрыд. Меропа подняла голову.

— Я люблю тебя, Том, всегда любила мой мальчик... если ты считаешь, что я заслужила смерти, я приму её от тебя. Только от тебя. Я безмерно люблю тебя... — с хрипотцой в голосе выпалила она.

— Лишь за это я благодарен тебе, — отозвался Реддл, тяжело вышагивая напротив неё, как зверь возле добычи. — Моя особенность, не дает мне даже допустить мысль о том, что я мог бы полюбить тебя... ты ничтожная...

— Пусть ты и рожден под амортенцией, но ты способен на любовь...

— Ты оттягиваешь неизбежное.

Но Меропа лишь покачала головой, даже не поморщившись от того, как веревка врезалась в кожу шеи.

— После... перед твоим рождением я сварила антидот, я не могла позволить, чтобы у моего ребенка не было шанса полюбить... в больнице, как только ты родился ты получил дозу антидота. Да, на тебя не действуют любовные эликсиры, но ты способен на любовь, иначе бы ты попросту не чувствовал запаха амортенции... ты знаешь, чем пахнет твоя амортенция?

Реддл пораженно замер. Это не могло быть правдой, но он не знал... ни разу так и не понюхал её, не придавал этому значения.

— Это ложь! — резко воскликнул Том вновь вскидывая палочку. — А если и нет, то получается и благодарить тебя не за что. Avada...

— Expeiarmus!

Алекс сама не понимала, как осмелилась на такое, но продолжала стоять, сжимая в руке свою палочку и держа только что пойманную — тисовую. Нет, она не могла позволить Реддлу убить ту, которая с таким трепетом заботилась о ней, загубить столь чистую душу.

— Ты убьешь её, а потом всю жизнь будешь жалеть! — прокричала блондинка. Том медленно подходил к ней, и она смогла разглядеть его пылающие от злости глаза. — Она же твоя мать, она сохранила тебе жизнь, черт возьми, Том, лишь благодаря ей я справлялась, когда была слепа!

— Не мешай мне или я убью тебя первой, — процедил он сквозь сжатые зубы, стоя в шаге от неё и вытягивая руку чтобы забрать свою палочку.

— Поговори с ней, — попросила Алексис, перехватывая обе палочку, заводя руку за спину. — Что тебе стоит познать материнскую любовь, вместо отмщения? — уже тише спросила она. — Ты мстишь за то, что она бросила тебя, но этим она сохранила твою жизнь.

— Ты ни черта не знаешь Хардман.

— Я достаточно услышала, чтобы понять.

— Не лезь в это, храбришься, потому что я не могу использовать непростительные на тебе, так твой друг с радостью примет аваду за тебя, — стрельнув глазами на оглушенного Оминиса, презрительно выпалил Том.

Возможно, она помешала бы убить ему и Марволо, если только знала намерения Реддла. И сейчас не могла позволить лишить Мюриэль или скорее Меропу жизни, пусть она и смирилась с кончиной. Том уже занес руку, чтобы выдернуть свою палочку. Алекс пятилась, пока не натолкнулась на стену, молниеносно её взгляд скользнул к лестнице, она бросилась бежать на второй этаж, сама понимая, что загоняет себя в ловушку. Слыша шаги за спиной, девушка забежала в комнату, но следующая дверь была закрыта. Она безнадежно дергала ручку, пока парень, не спеша подходил к ней. Он и вправду сейчас больше напоминал голодного зверя, готового убить всех на своем пути.

Безвыходное положение. Его глаза продолжали гореть огнем ярости, а она все еще сжимала обе палочки в руке.

На неё обрушилась стена отчаяния. Том добьется желаемого как бы она не противилась. А был ли смысл сопротивляться, убил деда, убьет и мать, скорее всего на очереди был и отец. Алекс не могла повлиять на его решения, не могла убедить его в чем-то, но до последнего держала обе палочки за своей спиной.

— Я бы все отдала за любовь матери, а ты... ты ошибаешься, — обреченно выдохнула девушка, — разница между убийствами есть. Ты готов убить единственного человека, который любит тебя искренне, не ожидая ничего взамен.

— Все ждут чего-то взамен, — холодно произнес он, — Меропа ждет прощения. Твоя забота тоже имеет цену, ты думаешь, что, спасая жизни, ты добьешься искупления своих грехов.

— Я не ищу искупления! — воскликнула Алекс, вжимаясь в стену. — Я сделала достаточно, чтобы искупить их перед собой. А Меропа пусть и ждет прощения, но не для собственной выгоды, а чтобы ты остался рядом с ней.

Он резко сжал её плечо, выкручивая девушку и вырывая из её рук свою палочку. Том дернул плечом выходя из комнаты. Алекс покачала головой, оставаясь стоять на месте, не желала видеть, как Том окончательно погубит все. Алекс понимала, как сильно она ошиблась, соглашаясь на сотрудничество с ним. Беспощадный убийца именно таким был Том Реддл, без жалости, сожаления ведомый только жаждой отмщения.

Девушка не прислушивалась к звукам снизу, но глухой удар словно отразился от стен, задерживаясь в голове.

Том поспешно появился в дверном проеме, не говоря ни слова он грубо схватил её за локоть прижимая к себе, затягивая в неприятный омут аппарации.

Испугавшись, девушка отскочила стоило им оказаться в центре уже привычной комнаты. У неё не было желания разговаривать с ним, Алекс не хотела даже видеть потемневших глаз напротив. Она не могла пойти против принципов, поэтому поспешила уйти в комнату, громко хлопая дверью.

Убить чудовище, монстра, который загубил десятки жизней — это не сравнимо с тем, чтобы убивать того, кто желает лишь получить прощение. Алекс понимала, что возможно в этой истории не все так однозначно, не имела права судить, но отвращение от бессмысленного убийства не покидало её.

Размеренные шаги раздавались за дверью, она не стала накладывать никакие запирающие, а замка тут не было и в помине. Судя по тишине, Тому тоже сказать было нечего. Алекс переоделась, намереваясь лечь спать пораньше.

Она не была обижена, дело было далеко не в гордости. Разочарование концентрировалось волнами в грудной клетке. Это было похоже на чувство, которое она испытала, когда Себастьян прижимал к себе реликвию в окружение инферналов. То самое разочарование, когда он натравил их на собственных друзей. Десятки инферналов.

Лежа на кровати, девушка еще слышала шаги и скрип половиц. Что он там делал? Судя по звукам, просто наворачивал круги. Она накрылась подушкой, придавливая голову к кровати. Прекрасно понимая, что заснуть ей не дает вовсе не шум, а навязчивые мысли как тараканы, пролезающие в самые потайные отделы мозга.

Они не пойдут одной дорогой, Алекс была твердо уверена, что не сможет выдержать еще одного Себастьяна рядом. Сэллоу был прощен всеми за свои действия, едва-ли скорбь украшала его лицо на похоронах Соломона. Том был другой в разы опаснее, без единого слабого места. Она страшилась людей, перешедших грань, потому что с ними она легко перешагнет свою, одна нога уже была за чертой, поставить вторую и все кончено.

Взрыв заставил её подскочить на кровати с захолонувшем сердцем. В один миг липкий страх взял вверх, она не могла и пошевелиться. Приведя дыхание в норму, Алекс заставила себя подняться с кровати с опаской выглядывая в окно. Последующий взрыв воспринялся спокойнее, руки дрожали, когда в окно прилетели множества камней. Совсем рядом.

Ведьма отошла подальше, обнимая себя руками. В Мунго она не видела, воспринимала по-другому эти взрывы, там все казалось таким отдаленным на пятом этаже в защищенном министерстве здании. В этой хибарке было по-настоящему страшно, тревога росла с каждым новым звуком.

Рози! Алекс словно дали пощечину, заставляя схватить палочку для того, чтобы сию же минуту выскочить из комнаты.

— Стой, стой чокнутая ты ничего не сможешь сделать!

Том успел перехватить её перед дверью, но Алекс сконцентрировала древнюю магию в руке, оттолкнула его мощным депульсо. Не теряя времени, она выбежала на улицу, босые ноги ступали по снегу, но она совершенно ничего не замечала, кроме горевшего дома перед собой.

— Рози! Рози! — плюнув на осторожность, Хардман подняла палочку. — Aguamenti!

Из палочки вырвалась мощная струя воды, которая позволила ей зайти внутрь, только что горевшие половицы жгли ноги, Алекс уверенно проходила в детскую, откуда шел надрывной детский плач.

Страшная картина, которую из головы не выкинуть даже через обливиэйт предстала перед ведьмой. Девочка рыдала, захлебываясь угарным газом, она продолжала трясти маленькими ручками свою маму, которая лежала без движения на полу. Лицо Рози украшали многочисленные ожоги, алая кровь расползалась на досках. К ним медленно подползали языки пламени.

Стремительно приближаясь к ним туша пожар заклятием, Алекс, услышав скрип над головой, распахнула глаза, видя, как балка приближается к её голове. Она запрокинула руки, падая на пол сдирая об него кожу колен.

Удара не последовало. Девушка подняла голову, видя, что балка держится заклинанием, она поспешила взять на руки девочку, проверяя пульс Рози. Времени не было. Умоляюще она бросила взгляд на Реддла, который ринулся за ней и спас от обгоревшей балки. Он кивнул, приказывая Хардман уходить. Крепко прижимая к себе малышку, Алекс бежала как никогда в жизни подальше из этого дома, доверяя жизнь Рози Тому. Она бы не унесла её, а левитировать в горящем доме было опасно, да и неизвестно какие у неё были повреждения.

Она смогла вдохнуть только, когда оказалась дома, горло першило от вдыхаемого газа. Алекс положила девчушку на свою кровать мельком замечая лишь пару кровоподтеков, она хотела рвануть уже обратно, но Том занесший Рози на руках опередил её. Он уложил её рядом с дочерью, которая, не переставая рыдала охрипшим голосом.

— Подними её ноги и проверь чтобы ничего не затрудняло дыхание, — коротко скомандовал Реддл, открывая окно настежь в комнате. — Давай сюда ребенка.

Алекс ничего не соображала, заходясь в новом приступе кашля, она взяла девочку на руки передавая Тому, пока сама проделывала все то, что он сказал. Биение собственного сердца оглушало, пока она судорожно пыталась нащупать пульс. Слабый, слишком слабый.

— Как вызвать колдомедиков? У меня нет рябинового отвара, и я не представляю действует ли он на маглах, Том! Она умирает! — Алекс взялась за голову, оттягивая свои волосы.

— Приди в себя, — спокойно произнес Реддл, держа ребенка возле окна, камни от взрывов не долетали до них ударяясь о невидимую преграду рунической защиты. Девочка успокоилась, всхлипывала перебирая ручками ворот его синей футболки, её легкие очищались от вредных газов, которыми она успела надышаться. — Под утро лекари возможно будут обходить эти дома, справляться придется своими силами.

Перехватывая палочку, чтобы затянуть раны Рози, Алекс приказывала себе успокоиться. Чувства охватывали её со всех сторон не позволяя вдохнуть полной грудью.

— У меня в сумке заклятие незримого расширения, призови коробку с зельями. Они действуют на маглов, но из-за особенностей их низшей генетики хуже, чем на нас, — Том равнодушно смотрел как девчонка, уложив голову ему на плечо засыпала.

Алекс вбежала в комнату в руках с серой коробочкой, на ходу вытаскивая крововосполняющее зелье и рябиновый отвар.

— А сама выпей умиротворяющий бальзам, — съязвил Реддл, замечая, как дрожат руки девушки.

— Это не от страха, — выдохнула она, демонстрируя локти где царапины перекрывали небольшие ожоги. — Когда ты поднял балку, от неё видимо что-то отвалилось.

Опустив руки, с двумя пузырьками Алекс подошла к Рози, запрокидывая голову вливая по очереди необходимые зелья. Пальцами она проверяла пульс, который становился все быстрее.

— Я думал ты чокнутая, когда рисковала ради грязнокровки, но сейчас ты превзошла все мои ожидания бросаясь на верную погибель ради маглов, — укоризненно покачал головой Реддл без привычного раздражения в голосе. — Усыпи её, — он кивнул головой на девушку, — она будет терять силы, когда сознание начнет прояснятся, утром снимешь и девчонку тоже усыпи или я сам прикончу вас, если проснусь от детских криков.

Возмущенно открыв рот, Алекс захлопнула его, как только увидела, как аккуратно Том укладывает заснувшего у него на руках ребенка в кровать. Алекс наложила согревающие на маглов, укрывая их одеялом. Она закрыла дверь комнаты, оставаясь с парнем наедине.

— Сядь и перестань оставлять кровавые следы на полу, — требовательно произнес Том.

Алекс обернулась, замечая кровь на полу, она и не задумывалась о боли пока бегала между комнатами, но ноги заныли стоило ей только опуститься на кровать Тома.

Все еще в руках с коробкой, она разложила её, находя еще одну порцию рябинового отвара залпом выпила. Притянув к себе правую ногу, она извернулась, стараясь вытащить застрявшие осколки.

— Я сказал тебе сесть, а не пытаться сломать себе ноги.

— Я уже выпила рябиновый отвар, кожа срастется, а осколки останутся.

— Сядь ровно.

Том поставил колено на кровать, нагнулся над слизеринкой поравнявшись с ней лицом и резко схватив её обоими руками отодвинул от себя, чтобы она села дальше; теперь её ноги лежали на кровати, а не находились на весу.

Он опустился рядом держа в руках металлический пинцет. Холод его рук обжигал ступни, которых он касался пока извлекал осколки. Алекс ошарашенно лежала, боясь сказать и слова, ноги промерзли от снега и холода полов, от чего она почти не чувствовала боли, неприятные чувства заглушали его мягкие касания.

— Видишь жмыра забираешь к себе откармливать? Откуда столько жалости Алексис?

Опуская её ноги, он уничтожил осколки, в упор смотря в серые уставшие глаза.

— Не только жмыров, еще лунтелят, фвуперов, болтрушайки, единороги, фестралы, помимо феникса был еще дромарог, — перечисляла ведьма нахмурившись. — Видел виварии в выручай-комнате? Я там их откармливала с домовым эльфом, и мы выпускали их на волю, все из-за браконьеров.

Реддлу нечего было ответить на это, он удивленно открыл рот скрывая усмешку.

— Даже не осознавая ты пытаешься спасти любую жизнь, думая, что в последствие имеешь право забрать другую. Ты должна понимать, насколько твоя позиция не имеет смысла.

— Лучше быть как ты? — Алекс приподнялась на локтях, замечая, что они больше не болят. — Убивать ради убийства.

— Меропа жива, — грубо оборвал её Реддл. — Она не заслужила второй шанс, но я ей его дал, посмеет не воспользоваться — авада вылетит из палочки быстрее, чем ты произнесешь экспелиармус.

У него получилось удивить её, Алекс снова легла на кровать смотря в полоток. Неужели она ошиблась в Реддле, что-то хорошее в нем явно было, только скрыто за семью печатями и проявляется редко. Оставил в живых мать, спас три жизни, не убил Оминиса. Алекс посмотрела на него другими глазами, впервые увидев за беспросветной жестокостью, человека. Должно быть она впервые увидела в нем человека, а не подобие.

— Почему ты передумал? — Алекс ждала ответа, которого не последовало. Ей пришлось вновь привстать с кровати, чтобы лицезреть как Реддл задумчиво смотрел перед собой, не реагируя ни на что, она устало покачала головой. — Ясно, меня это не касается...

— Я шел убить её, — резко начал говорить Том. — Почувствовал запах гари, прошел на кухню, оказалось у неё сгорал пирог пока мы мило беседовали. Нечего рассказывать всего лишь залез к ней в голову, она каждый год готовит его в этот день.

Напряженная тишина воцарилась в комнате, блондинка понимающе кивнула, что бы он продолжал, но Том молчал.

— Почему именно в этот день? — все же спросила девушка, понимая, что вытягивать из него придется каждое слово. Но это было лучше привычного молчания.

— Я родился сегодня, — он поднял голову, прикрыв глаза, — никто не должен об этом узнать, поняла?

Хардман растеряно приняла сидячее положение.

— С днем рождения, — она резко подалась вперед, прислоняясь губами к холодной, гладкой щеке напротив, — я обязательно придумаю подарок, но чуть позже.

Том нервно отскочил в замешательстве скривив лицо. Щеку, которой она коснулась губами жгло как от пощечины. Он провел пальцами по тому месту желая стереть отпечаток её губ со своего лица, даже в таком безобидном варианте.

— Зачем это?

— Если забыть про то, что каждый день ты угрожаешь мне и пытаешься убить, мы вполне можем сойти за друзей, — непринужденно почесала бровь блондинка, не ожидая, что он так отреагирует.

Она облизала губы кончиком языка с трепетом замечая свое прерывистое дыхание. Целовать в щеку друзей нормально, что Оминис, что Себастьян реагировали более спокойно, да и чувство было иное. Сейчас девушка чувствовала себя глупо и растеряно, но стараясь не выказать этого, лишь пожала плечами закатив глаза.

— Твоя легкомысленность порой поражает, — сокрушительно вздохнул парень, вставая на ноги, — поднимайся, утром тебе предстоит еще объяснять, как ты зашла в горящий дом, не получив ни одного ранения. Любишь создавать себе проблемы — дело твое.

На пробу ведьма встала на ноги, делая несколько шагов, облегченно выдохнула. Рози с ребенком спали в комнате, значит спать придется здесь. Алекс опустила глаза на свой халат, обгоревшие куски ткани свисали по ногам, грязь и копоть расползалась от пояса и по рукавам. Восстановлению он не подлежал, как и спать в нем было невозможно.

Румянец покрывал щеки, пока она трансфигурировала себе кровать с постельными принадлежностями. Сорочка под халатом конечно вызывающей назвать было сложно: она доходила до колен из легкой непрозрачной черной ткани. Но все же девушку смущало спать в одной комнате с парнем.

Тяжело вздохнув и погасив свет, Алекс неуверенно стянула халат с плеч, мигом кутаясь в одеяло. Реддл уже лежал в предварительно очищенной от крови постели, не мигая смотрел как она потянулась к висевшей на кровати ткани, но вместо того, чтобы задернуть лишь провела по ней рукой, поворачиваясь на бок лицом к нему.

Даже в темноте он мог видеть её глаза, они будто отражали лунный свет, хотя луны на небосводе в эту ночь не наблюдалось. Их кровати стояли в разных углах комнаты параллельно друг другу. Алекс смотрела на него, не в силах отвести взгляд, пока усталость окончательно её не одолела и не погрузила в сон. Лишь после этого Том перевернулся на спину. У него из головы никак не выходили воспоминания Меропы, он просмотрел их все, знал, что мать не соврала по поводу антидота, лишь то, что он увидел не дало ему произнести убивающее.

В его действиях не было ни капли осторожности, он решительно и жестко влез в сознание собственной матери, отгораживался от эмоций, её чувства не представляли интереса для него.

Вспышка.

Девушка бежала в руках с младенцем в суровую зиму, снег скрипел под летними туфлями. Её местами порванная дубленка развивалась от сильного промозглого ветра. Вьюга поднимала лежащий снег, метель набирала обороты. Она прижимала к груди младенца, закрывала его лицо, но он все равно плакал от холода.

После пройденной вывески «Приют Вула» она пошла шагом, тяжело выдыхала пуская горячий пар изо рта.

— ... не плачь, Томми, я всегда буду рядом, даже если ты меня больше не увидишь, — прошептала девушка. Слезы текли по её бледному обмороженному лицу. Она прикоснулась ледяной рукой ко лбу ребенка оставляя поцелуй на его щеке сухими дрожащими губами.

Младенец стал кричать еще громче надрывая неокрепший голос.

Вспышка.

Мальчик пяти лет шел за ручку с девочкой в бежевом сарафане, она привела его к песочнице. Он не хотел пачкать руки песком и глиной, поэтому присел на бортик и молча наблюдал, изредка улыбаясь выложенным забавным фигурам. Он и не заметил, как к его ногам подкатился футбольный мяч.

— Эй, мелкотня, бросьте мяч, — прокричал один из ребят на площадке выжидающе смотря на мальчика, но тот лишь нахмурился от подобного выражения. — Реддл я с тобой говорю дай мяч.

Мальчик остался сидеть, переводя взгляд на песочницу, где затихшие девочки наблюдали за дальнейшим поворотом событий. Он не любил старших ребят, они были шумные и всегда пытались нарваться на драку. Предпочитал с ними не связываться.

— Да что ты ему говоришь, он не умеет, Том же девчонка, — засмеялся один из старших ребят, — куличики вон лепит сидит.

Его смех поддержали остальные.

— Я не девчонка! — воскликнул он, ударяя по мячу со всей силы.

Тот перекрутился и полетел прямо в лицо задиры с хрустом отскакивая от него. Удивленно расширив глаза, мальчик с испугом посмотрел на воспитательницу, которая уже подскочила к старшим ребятам осматривая кровавый сломанный нос.

Он не понимал, как так вышло, как мяч мог перекрутиться в воздухе при безветренной погоде.

— Дрянной мальчишка! — с яростью во взгляде, его больно дернула за руку женщина. — Мало того, что Деннис теперь со сломанным носом, так и мяч умудрился порвать!

— Я не виноват... он сам...

Но она его не слушала, грубо уводила за руку в сторону приюта.

— Он даже плачет как девчонка, — процедил один из ребят на площадке сплюнув себе под ноги.

Мальчик обернулся, прежде чем женщина успела его заволочь в здание. Девчонки облепили пострадавшего заботливо смотря на него, а ребята удовлетворенно смотрели как его ведут наказывать.

Девушка, сидящая неподалеку в парке со слезами в уставших глазах, смотрела как мальчик пытался сопротивляться, она не сдержала всхлип, когда воспитательница ударила его по щеке, чтобы тот зашел наконец внутрь.

— ... мой мальчик, на какую жизнь я обрекла тебя...

Вспышка.

Болтая ногами, мальчик восседал на лавочке, он любил прогулки в парке, поэтому старался насладиться хорошей погодой, подставляя лицо солнечным лучам, которые пробивались сквозь густые ветви высоких деревьев.

— Том, — к нему подбежал один из мальчишек, с которыми он жил, тот будто задыхался от долгого бега, — идем быстрее, там Эрик он... в общем идем со мной, миссис Коул сказала, чтобы ты пошел за мной.

— Зачем? — резко спросил мальчик.

— Эрик ногу подвернул ему нужно помочь.

Девушка провожала взглядом мальчика семи лет, который равнодушно шел за старшим. Прислушиваясь к ощущению тревоги, она незаметно пошла следом за ними чуть отставая. Они скрылись с её глаз за широкими деревьями рядом с забором, ограничивающим территорию парка, и она, решив, что накручивает себя помялась с ноги на ногу и уже собиралась уходить как услышала глухой полу вскрик.

Мальчик лежал на земле прижимая руки к голове, он старался сопротивляться, над ним возвышался по видимому тот самый Эрик, который наотмашь бил его по лицу, рядом с ним пиная ногами в живот стоял тот кто позвал его.

— Что вы тут устроили? Быстро отпустили его! — крикнула девушка.

В одно мгновенье ребята разбежались в разные стороны. Она присела на корточки перед ним, протягивая руку, намереваясь успокоить.

— Я сообщу вашей воспитательнице... с тобой все в поря... — он не дал прикоснуться к себе уворачиваясь от прикосновения и вытирая кровь с разбитой губы.

— Нормально, — мальчик сплюнул кровь на землю, жмурясь от боли. — Не говорите никому, я не хочу получить наказание.

Девушка растерялась так и замерев с протянутой рукой.

— Но они же...

— Если вы хотите помочь не говорите никому, — еще раз настоял он.

Она кивнула, незаметно стирая слезы с лица.

— Ты не такой как они, ты гораздо сильнее, чем думаешь...

— Я знаю, — бросил он, прихрамывая идя в сторону той лавочки, где и сидел.

Хотелось остановить, обнять его приговаривая, что все будет хорошо. Но это было бы вранье, он растет без неё, она только могла приходить раз в полгода чтобы наблюдать издалека за собственным сыном.

— ... я заберу тебя Томми, мне нужно еще время...

Вспышка.

— Как это его забрали? — возмущенно восклицала женщина, роняя папки, рассыпая листы, уложенные в ней, со стола. — Я его мать!

— Это я прекрасно вижу, — желчно выдавила миссис Коул, с недовольством поднимаясь со своего кресла, — приходите через пару дней, я уверенна его вернут снова. Ваш отпрыск нигде не может ужиться.

Женщина подскочила к главной в детском доме прижимая острие палочки к её горлу.

— Как смеешь ты, магла, говорить это?! — взревела она.

— Помогите кто ни будь! — закричала миссис Коул, заставляя женщину отступить.

Она отошла от неё, убирая палочку коря себя за несдержанность.

— Что значит снова вернут?

— То и значит! Несносный мальчишка нигде не приживается... впрочем мне наплевать кому его отдавать, лишь бы избавить поскорее... тот мужчина с военной выдержкой внушал доверие, мальчик вернулся израненный, но это пошло ему на пользу, — заведующая явно осмелела, когда увидела в дверях мужчину, который отвечал за охрану приюта, — если я не могу его научить уму разуму научат другие! Уведите эту сумасшедшую!

Прежде чем мужчина заломил руки плачущей женщине, готовой вот-вот броситься на миссис Коул, та с улыбкой процедила ей прямо в лицо:

— Вы внушаете доверия, я с радостью отдам его вам поиграться, приготовьте пять фунтов стерлингов, и он ваш, а за пятнадцать отдам любого.

Слезы катились по взбешенному лицу, окрашенному гримасой ужаса: её сына готовы были продавать, очевидно и продавали, как животное на рынке, слезы лились градом пока женщину насильно выводили из приюта.

Вспышка.

Темные спутанные волосы девушки разметались по земле. Она хрипела, прижимая руки к израненному боку, кровь стремительно вытекала из поврежденных участков тела образовывая лужицу.

— Отребье! — очередной удар пришелся ей по лицу. — Повезло твоему сынку, сдох при рождении. Crucio!

Она уже не кричала, хрипела на одной ноте. Как только заклятие спало, она невольно сделала вдох получая очередную порцию боли, девушка захлебывалась в собственной крови. Сил сопротивляться не было.

Готовность уйти в блаженные объятия небытия никак не помогала закончить пытку. Её окружали мысли о сыне, она не могла не думать о нем, когда расплата за все настигла. Сегодня она должна была забрать его из приюта, бумаги были подписаны пару дней назад. Она благодарила богов, что не успела, благодарила Мерлина, что отец нашел её одну.

— Ты будешь умирать медленно и без моего участия, мерзавка! Предательница крови! Crucio!

«Будь счастлив, Томми», — пронеслось в её голове, прежде чем потерять сознание от боли.

Вспышка.

— Оминис, я не могу поверить, он так похож на своего отца, мне не по себе от такого сходства.

Женщина стояла напротив мужчины в небольшой, но уютной кухне.

— Ты не должна больше следить за ним, — покачал головой он, — если Марволо узнает, что ты жива, если вдруг он доберется до него...

— Я знаю, но не могу ничего сделать, — женщина сняла белую тряпку с пирога. — Ему сегодня исполнилось четырнадцать лет, боже... я так люблю его, пусть совершенно и не знаю...

Она заплакала, опускаясь на стул, мужчина поспешил обнять свою племянницу, которую поклялся защищать, с тех пор как нашел в темном лесу, ведомый в тот день лишь своим целям.

— С днем рождения, Томми, — прошептала женщина, укрываясь в руках своего родного дяди.