26 глава
~Amelia~
Выйдя из самолета, я почувствовала, как в лицо ударил резкий ветер. Париж встретил меня тяжелыми свинцовыми тучами и мелкой изморосью. Тело жутко ныло после долгого перелета, но я не обращала на это внимания, впереди меня ждала новая, свободная жизнь.
Я вышла из терминала и поймала такси.
— Bonjour, — произнесла я на своем ломаном французском и назвала адрес. Машина медленно тронулась с места, унося меня в неизвестность.
Еще перед посадкой в самолет я отправила короткое сообщение Итану, родителям и девочкам о том, что улетаю, и тут же выключила телефон. Я не хотела слышать их уговоров или обвинений.
На мои небольшие накопления я купила билет в один конец и оплатила аренду комнаты в квартире, которую нашла в интернете. Денег оставалось в обрез, поэтому поиски работы стали моей первоочередной задачей.
Самостоятельная жизнь меня не пугала – напротив, она давала мне шанс наконец то делать собственный выбор. До начала учебы оставалось три месяца, и я не собиралась терять ни минуты этого драгоценного времени.
***
— Ты не видела мою расческу, ma chérie? — раздался громкий голос Инес, которая, как и я, в спешке собиралась на работу.
— Нет, милая, — крикнула я в ответ, быстро нанося макияж и пытаясь одновременно натянуть туфлю. В квартире тети Изабель творился привычный утренний хаос.
— Марк, немедленно убери свои носки! — зычный голос тети Изабель перекрывал все остальные звуки. — Ами, стой. У нас сегодня генеральная уборка, ты куда намылилась? — она выросла передо мной, уперевшись руками в бока.
— Тетя Иза, я клянусь, что всё уберу, когда вернусь. Но сейчас я катастрофически опаздываю. Целую, я побежала! — я лучезарно улыбнулась ей и, буквально перепрыгивая через разбросанные вещи, рванула к выходу.
На улице вовсю сияло солнце, заливая парижские улочки мягким светом. Город жил своей привычной, суетливой жизнью. Я надела наушники, включила любимый плейлист и уверенным шагом направилась к офису. Внезапно музыка прервалась, на экране высветился входящий видеозвонок.
Брат.
Я моментально приняла вызов. На дисплее появилось лицо Итана, волосы растрепаны, белоснежная футболка подчеркивает легкий загар. Вид у него был такой, будто он только что проснулся.
— Эй, привет! — я не смогла сдержать широкой улыбки.
— Привет, принцесса. Как ты? — в его голосе слышалась привычная забота.
— Замечательно. Иду на работу, наслаждаюсь погодой, — ответила я, переводя камеру на красивое здание мимо которого проходила.
— Скоро начнется учеба... Ты так и не скажешь, когда планируешь вернуться? — с заметной грустью спросил он. — Я ужасно скучаю, Ами.
Прошло три месяца с того дня, как я сбежала в Париж, оборвав все связи. Помню, как Итан, едва прочитав моё прощальное сообщение, примчался ко мне на частном самолете отца. Мы проговорили тогда почти всю ночь, выясняя отношения и залечивая старые раны. В итоге мы помирились. Он прожил в Париже несколько дней, проверяя, в безопасности ли я, и только убедившись, что я справляюсь, неохотно улетел обратно.
Кстати, позже, разбирая вещи, я обнаружила в сумке сверток с деньгами. Как бы я ни упрямилась и ни отказывалась от финансовой помощи, Итан всё равно нашел способ подсунуть их мне.
— Скоро, уже совсем скоро... — тихо произнесла я, обращаясь скорее к самой себе.
Мне до боли не хотелось уезжать. Здесь всё стало таким родным, и эта квартира, которую я делила с шумными, но искренними людьми, и наша особенная атмосфера, и друзья, и работа. Париж подарил мне то, чего не было в Лос-Анджелесе – ощущение настоящей жизни. А теперь мне предстояло вернуться обратно. Домой. Хотя теперь мне было сложно называть «домом» место, которое больше походило на клетку.
— Мы все ждем тебя, милая, — голос Итана в трубке звучал мягко. — Я, твои подруги... родители, — последнее слово он произнес совсем тихо, почти шепотом.
За все три месяца, что я провела здесь, я так и не набралась смелости поговорить с ними. Они писали сотни сообщений, порывались приехать, но я каждый раз пресекала эти попытки короткими сухими ответами. Я давала понять, мне нужно время. Я приехала сюда за самостоятельностью и новыми смыслами, и мне было необходимо полностью раствориться в этой французской суете, чтобы обрести опору под ногами.
— Я тоже по вам очень скучаю, — я заставила себя улыбнуться, хотя к горлу подкатил ком. — Но я хочу насладиться каждой секундой этой новой жизни, пока у меня еще есть время.
Мы попрощались, и экран телефона погас.
Пока я разговаривала с Итаном, ноги сами довели меня до работы. Я толкнула знакомую дверь. В кофейне уютно пахло свежеобжаренным зерном, играла тихая джазовая музыка, но идиллию нарушали громкие крики, доносившиеся из-за стойки.
— Idiot! Что ты творишь?! — Шарлотта вовсю распекала Лукаса, который пытался починить кран. Судя по тому, что пол был залит водой, кран явно побеждал.
Я подошла к ним ближе, едва сдерживая смех.
— Что здесь происходит? — я вопросительно выгнула бровь, глядя на этот импровизированный потоп.
— Ох, Ma belle, ты пришла! — подруга мгновенно позабыла о Лукасе, развернулась и сжала меня в таких крепких объятиях, что у меня перехватило дыхание.
— Лотта, мы виделись вчера вечером, — прохрипела я, пытаясь высвободиться. — Ты обнимаешь меня так, будто прошла целая вечность.
Лукас наконец оторвался от труб и поднялся, вытирая испачканные руки об ветошь. На его лице расплылась виноватая, но искренняя улыбка.
— Ты скоро улетаешь, Ами, — грустно сказала Лотта, наконец отпуская меня. — Так что я собираюсь насладиться каждой секундой твоего присутствия.
— Раз у вас тут минутка нежности, можно и мне присоединиться? — Лукас сделал шаг в нашу сторону.
Я улыбнулась и широко раскрыла руки. Мы стояли так, втроем, посреди залитой утренним светом кофейни, пока звон колокольчика над дверью не возвестил о приходе первых посетителей.
Я быстро накинула фартук, привычным движением затянула узел на пояснице и встала за барную стойку, включая кофемашину. Аппарат отозвался бодрым шипением.
— Bonjour! Что желаете? — с самой искренней улыбкой спросила я клиента, отодвигая мысли о чемоданах и Лос-Анджелесе на задний план.
***
День пролетел невероятно быстро. Пожелав очередному клиенту хорошего дня, я принялась чистить кофемашину, механически протирая холдер. В голове роились мысли. Возвращение в Лос-Анджелес пугало меня своей неизбежной рутиной. За эти три месяца я настолько срослась с Парижем, что сама не заметила, как превратилась в настоящую француженку.
Здесь я обрела ту самую свободу, о которой грезила в своей «золотой клетке». Я сама решала проблемы, сама зарабатывала на жизнь, сама выбирала, в какой кофейне встретить закат. Без правил родителей, без их вечного контроля. Я наконец-то поняла, чего хочу на самом деле.
— Эй, девочка, ты вообще здесь? — голос Шарлотты вырвал меня из задумчивости. Она стояла совсем рядом, внимательно наблюдая за мной.
— А? Да, я в порядке. Всё хорошо, правда, всё нормально, — быстро затараторила я, слишком активно принявшись за уборку стойки.
Подруга не купилась. Она присела на высокий стул напротив меня, не сводя своих внимательных глаз с моего лица.
— Я же вижу, что тебя что-то грызет. Ну ка, выкладывай. Ты же знаешь, мне можно доверять всё, даже самые страшные тайны.
Я остановилась, положив тряпку на стойку, и посмотрела на неё. Перед глазами поплыли картинки моего первого дня в этом городе.
— Помнишь, как мы познакомились? — тихо спросила я, чувствуя, как на губах появляется грустная улыбка.
Я сидела на лавочке в незнакомом парке, сжимая в руках булочку, купленную на последние деньги. Слёзы жгли глаза, а чувство одиночества накрывало с головой, словно ледяная волна. На мгновение в голове мелькнула предательская мысль: «Вернись. Сдайся. Попроси прощения». Но я тут же отогнала её. Я не могла отступить сейчас, после всего, через что прошла... после того, как разбила сердце Дамиану.
Его разочарованный взгляд до сих пор преследовал меня по ночам. Я кожей чувствовала исходящий от него холод в ту нашу последнюю встречу. Я поступила мерзко, наговорив ему тех ужасных слов. Он этого не заслуживал.
Я бессмысленно уставилась на проходившую мимо парочку, они выглядели такими счастливыми, что мне стало физически больно. Я закрыла лицо ладонями, пытаясь спрятаться от этого мира.
— Ma belle, с тобой всё хорошо? — раздался рядом мягкий девичий голос.
Я подняла голову. Передо мной стояла русая девушка с очень миловидным лицом. По характерному акценту сразу было ясно – француженка. Она без приглашения присела на край лавочки, обеспокоенно заглядывая мне в глаза.
— Да, я в порядке, — ответила я на своем ломаном французском, но голос дрогнул, и я неожиданно для самой себя добавила: — Просто мне очень одиноко.
— Ох, милая... Ты приезжая?
— Да, из Лос-Анджелеса. Меня зовут Амелия, — я вытерла слезы и несмело протянула ей руку.
— Я Шарлотта, — она энергично пожала мою ладонь. — Можешь звать меня Лотта, Лотти или... в общем, как тебе больше нравится!
Её жизнерадостность была заразительной, и я впервые за день искренне улыбнулась.
— У тебя хотя бы есть где жить? — деловито осведомилась Шарлотта.
— Да, я сняла комнату. Там живут еще несколько человек, но в целом всё нормально. Сейчас вот ищу работу...
— Детка, считай, что я её тебе уже нашла! — внезапно выкрикнула она, отчего я едва не подпрыгнула на месте. Лотта была невероятно громкой и веселой. — Пойдем.
Она решительно встала и протянула мне руку. Я вложила свою ладонь в её.
— Ох, помню помню. Ты так мило уплетала ту булочку, что я просто не могла пройти мимо, — Лотта звонко рассмеялась, и мы снова обнялись.
— Эй, народ. Вместо того чтобы устраивать вечер меланхоличных воспоминаний, может, махнем в клуб? — к нам подошел Лукас, поигрывая ключами от машины.
Я переглянулась с подругой. В груди кольнуло предчувствие скорого расставания, и я поняла, что мне это нужно. Встряхнуться. Забыться.
— А почему бы и нет? Поехали! — решительно согласилась я.
Мы быстро привели кофейню в порядок. Выключили свет, обесточили аппараты и заперли дверь на тяжелый замок. Оставив уютный запах кофе позади, мы запрыгнули в машину и рванули навстречу неоновым огням ночного Парижа.
***
Музыка колотила по вискам, заставляя забыть обо всем на свете. В этом неоновом мареве Лос Анджелес казался чем-то бесконечно далеким, почти нереальным. Мы с Шарлоттой растворились в толпе, двигаясь в такт безумному ритму, пока ноги не начали подкашиваться.
— Красавицы, держите, — бармен ловко пододвинул к нам две стопки текилы, дополненные дольками лайма и россыпью соли.
Мы, слегка пошатываясь, пристроились у стойки.
— За наше здоровье, — прокричала Лотта, с трудом перекрывая грохот басов.
— И-и-и... за нашу дружбу. Навеки! — её
голос сорвался на восторженный визг.
Я со смехом чокнулась с ней и опрокинула рюмку. Текила жидким огнем обожгла горло, мгновенно ударив в голову и окончательно стирая границы дозволенного. Расслабление накрыло теплой волной.
Перед глазами всё начало приятно плыть, очертания клуба размывались, превращаясь в калейдоскоп огней. Но мне было плевать. Я снова сорвалась с места, отдаваясь танцу и чувствуя себя по-настоящему живой и свободной.
Но на смену драйву в голову полезли ядовитые, непрошеные воспоминания.
Его голос, низкий и с хрипотцой, зазвучал так отчетливо, будто он стоял прямо за спиной.
— Я так люблю тебя, Пиона...
— Ты понятия не имеешь, что творишь со мной...
А следом, как ледяной душ, мои собственные слова, сказанные в ту роковую ночь
— Я не хочу тебя.
— Это была лишь мимолетная интрижка...
— Блять, — я зажмурилась, чувствуя, как виски пронзила острая боль. — Глупые... проклятые воспоминания...
Ноги внезапно стали ватными и начали подкашиваться, но чьи-то крепкие руки вовремя подхватили меня, не дав рухнуть на танцпол.
— Так, детка, ты едва держишься. С тебя на сегодня хватит, — это был Лукас. Его голос звучал обеспокоенно. — Пойдем, найдем Шарли, и я отвезу вас домой.
Понимая, что я окончательно поплыла, Лукас легко подхватил меня на руки. Я бессильно уткнулась ему в грудь, чувствуя, как сознание медленно гаснет. Он донес меня до машины, осторожно уложил на сиденье и на минуту отошел. Голова невыносимо зудела, а к горлу подступила тошнота.
— Вы, стервы! А ну-ка... пошли вон отсюда, — внезапно донесся с улицы яростный крик Шарлотты.
Выглянув в окно, я увидела эпичную картину. Лукас пытался оттащить Лотту от какой то компании девушек, с которыми она, видимо, не поделила территорию.
— Чт... что случилось? — пробормотала я заплетающимся языком, когда Лукас, тяжело дыша, наконец втиснул брыкающуюся Лотту на заднее сиденье.
— Вы случились, — выдохнул друг, вытирая пот со лба. — Я в очередной раз совершил ошибку, позволив вам двоим прикоснуться к алкоголю.
Он с силой захлопнул дверь, завел мотор и сорвался с места.
Тошнота подступала всё сильнее, становясь невыносимой в душном салоне. Дрожащими пальцами я нащупала кнопку и до упора опустила стекло.
В лицо ударил резкий, прохладный поток ночного воздуха. Я высунулась в окно, подставляя лицо ветру, который мгновенно расплел мои волосы, превращая их в спутанное облако.
— Что ты творишь?Ами, немедленно сядь на место, — испуганно выкрикнул Лукас, крепче вцепившись в руль и мельком глядя на меня через зеркало.
— Я в порядке. Слышишь? Я счастлива! — закричала я, перекрывая шум мотора и свист ветра. Мой смех, громкий и немного истеричный, разнесся по пустой улице.
Я... счастлива.
Наверное.
Эта мысль повисла в воздухе, рассыпаясь искрами дорожных фонарей. Если я так счастлива, почему же от одного упоминания Лос Анджелеса в груди всё стягивает тугим узлом?
***
ma chérie*- моя дорогая, в переводе с французского
Ma belle*- красавица