Крылья свободы

                             ~Amelia~

На улице бушевал жуткий ливень. Деревья яростно гнулись под порывами ветра, словно пытаясь сорваться с места. Я выскочила из машины и, не обращая внимания на оклики Дамиана, бросилась к дверям больницы.

Залетев в холл, я подбежала к стойке регистрации. Дыхание сбилось, а сердце колотилось где-то в горле.

— Здравствуйте... мой... мой отец, — я заикалась, не в силах связать и двух слов от ужаса. — Его привезли только что. Инфаркт. Где он? В какой палате?

Медсестра что-то ответила, назвав номер, и я, едва дослушав, сорвалась с места.

Ледяная вода стекала с моей промокшей одежды прямо на пол, но мне было плевать. Обувь противно скрипела по кафелю, пока я лихорадочно сканировала таблички на дверях в поисках двести пятой.

В конце длинного, стерильно-белого коридора я увидела маму. Она сидела на лавочке, ссутулившись, и я, забыв обо всём на свете, побежала к ней.

— Мама. Как папа? Что с ним? Он в порядке? — я засыпала её вопросами, задыхаясь от бега и страха.

Мама медленно подняла голову. Её взгляд, тяжелый и холодный, пригвоздил меня к месту.

— Он жив. Мы успели довезти его до больницы, — ответила она неестественно спокойным голосом.

— Он спит? Я зайду к нему, — я уже потянулась к ручке двери, но мама резко преградила мне путь.

— Нет. Ты к нему не войдешь. Это всё произошло из-за тебя! — слова матери обожгли сильнее огня, и я невольно отпрянула. — У тебя хватает смелости являться сюда после всего? Если бы ты слушала нас, этого бы не случилось. Уходи, Амелия. Ни я, ни отец не хотим тебя видеть. Раз ты стала такой самостоятельной – отлично, живи как хочешь.

Она скрылась за дверью палаты, оставив меня в пустом коридоре с разбитым сердцем. Ноги подкосились, но в следующую секунду я почувствовала, как меня обхватили крепкие, надежные руки. Я развернулась и, уткнувшись в плечо Дамиана, содрогнулась в рыданиях.

— Она... она сказала, что это я виновата... Как она могла? — захлебываясь слезами, шептала я.

Дамиан молча вытер мои щеки рукавом своей толстовки и повел к выходу. Он помог мне сесть в машину, но не спешил заводить мотор. Несколько минут мы сидели в оглушительной тишине, нарушаемой только стуком дождя по крыше.

— Это не твоя вина, — наконец произнес Дамиан, разрушая тишину. Голос его звучал твердо. — Твоя мать просто пытается навязать тебе чувство вины и стыда. Она манипулировала тобой так всю жизнь.

— Отвези меня домой, — сухо отозвалась я, отворачиваясь к окну.

Дамиан еще мгновение смотрел на меня, словно хотел что-то добавить, но промолчал. Он завел машину, и мы тронулись, а я окончательно погрузилась в свои мысли, в которых теперь была только пустота.

***
За окном медленно восходило солнце, окрашивая небо в нежно-пепельные тона, а я так и не сомкнула глаз. Всю ночь в голове по кругу прокручивались слова матери, врезаясь в память острыми осколками. Тишину квартиры нарушил тихий скрип двери, и в комнату вошел Дамиан.

— Ты чего так рано встала? — спросил он, приближаясь.

Я лишь покачала головой, не отрывая взгляда от горизонта.

— Я и не ложилась. Не хочу, — коротко бросила я и снова отвернулась к окну, погрязая в собственных мыслях.

Его сильные руки собственнически обняли меня сзади. Дамиан уткнулся мне в шею, глубоко вдыхая аромат моих волос, пытаясь своим теплом разогнать мой холод.

— Хочешь, сходим куда-нибудь сегодня? Отвлечемся? — он мягко развернул меня к себе, заставляя посмотреть ему в глаза.

— Я никуда не хочу, — я отвела взгляд,
избегая его проницательного взора. — Тебе разве не пора на работу? Не опаздывай из-за меня. Я... я прилягу, может, всё таки получится уснуть.

Я высвободилась из его объятий и ушла на кухню, лишь бы прервать этот контакт. Я кожей чувствовала обжигающий, тяжелый взгляд Дамиана, направленный мне в спину, но заставила себя не оборачиваться. Вскоре хлопнула входная дверь, он ушел.

Я бессильно опустилась на стул, оставшись наедине с тишиной и глядя в звенящую пустоту перед собой.

«Это будет достойный брак, Амелия...»

«И что ты собираешься делать?»

«Это всё из-за тебя!»

«Это не твоя вина».

Голоса гудели в моей голове, сталкиваясь и переплетаясь в невыносимый шум. Я резко вскочила, случайно опрокинув стул, грохот эхом разнесся по пустой кухне. Слёзы застилали глаза, я металась по комнате, хватая ртом воздух.

Мне нечем дышать. Стены словно начали сжиматься.

Чего они все от меня хотят? Я просто хочу жить свою жизнь. Быть счастливой. Разве я этого не заслуживаю?

Вопросы градом сыпались в сознании, не давая ответов. Я упала на диван, тут же вскочила, выбежала на террасу, но через секунду вернулась обратно, не находя себе места. В конце концов, силы оставили меня, и я сползла на пол прямо посреди кухни.

К удушью от слез прибавилась резкая тошнота и пульсирующая боль в висках. Дрожащими руками я достала таблетку обезболивающего и проглотила её. Спустя пару минут легче не стало. В панике я вытряхнула из банки еще одну и жадно запила водой, почти захлебываясь.

Я нащупала телефон и, едва видя экран за пеленой слез, написала Олив.

Амелия:

«Привет... Мне очень плохо. Я не знаю, что делать».

Ответ пришел моментально, будто она держала телефон в руках, дожидаясь моего сообщения.

Моя Оливия:

«Я буду у тебя через десять минут. Жди».

Слабая улыбка коснулась моих губ. Я
заставила себя подняться и пойти собираться. Натянув первые попавшиеся спортивные штаны и объемную кофту, я вышла из дома.

Черная машина Олив затормозила у тротуара. Подруга едва успела выйти, как я бросилась к ней, ища спасения в её крепких объятиях. Она ничего не спрашивала, просто прижала меня к себе, давая выплакаться.

Мы сели в машину и тронулись. Около часа мы ехали в тишине, пока не свернули к живописному уединенному месту. Олив улыбнулась, перехватила мою ладонь и повела за собой по тропинке, утопающей в полевых цветах. Впереди показалось красивое светлое здание.

— Что это за место? — тихо спросила я.

— Это мой приют, — отозвалась Олив. — Здесь всегда спокойно. И здесь нам никто не помешает поговорить.

Мы прошли вглубь сада к старой лавочке у самой кромки реки. Шум воды немного успокаивал взвинченные нервы. Мы сели рядом.

— Мой папа в больнице из за инфаркта... — начала я, глядя на мерцающие блики на воде. — Мама кричала, что это всё из-за меня. Дамиан просит не винить себя, но...

— Дамиан прав, Ами. Твоей вины в инфаркте отца нет. Ты просто сделала выбор в пользу своей жизни.

— Но из-за этого выбора папа пострадал... а отношения с мамой окончательно разрушены, — я закрыла лицо руками, чувствуя, как внутри снова всё сжимается. Оливия мягко обняла меня за плечи.

— Ты должна думать не только об окружающих, но и о себе. Выбери хоть раз себя, Амелия! — почти выкрикнула она, заставляя меня вздрогнуть.

Эти слова эхом отозвались в моей голове. Когда я в последний раз выбирала себя? Мама хотела, чтобы я стала юристом – и я поступила. Папа велел во всём слушаться её – и я слушалась, год за годом хороня свои мечты и желания. Я покорно выполняла их поручения, медленно превращая свою жизнь в золотую клетку. Я поняла, что я начала задыхаться не вчера в больнице. Я задыхаюсь уже очень давно.

Я бессильно опустилась на колени Олив. Она нежно перебирала мои волосы, тихо напевая какую-то старую мелодию. Глядя на текущую реку, я просто слушала, позволяя своим мыслям наконец-то затихнуть.

Распахнув глаза, я обнаружила, что небо над рекой уже затянуло густыми сумерками. Я всё так же лежала на коленях у Оливии, укрытая тишиной этого места.

— Ты проспала несколько часов. Как себя чувствуешь? — негромко спросила подруга, продолжая гладить меня по плечу.

— Ощущение, будто по мне проехался грузовик, но сон всё же придал немного сил, — ответила я, потирая заспанные глаза. — Ноги не затекли? Ты, должно быть, ужасно устала сидеть в одной позе.

— Глупости, я только рада, что тебе удалось наконец отключиться.

Я посмотрела на свою безумно красивую подругу. Она всегда была рядом в самые темные моменты моей жизни.

— Ты самая лучшая, Олив. Ты ведь знаешь об этом? Я так счастлива, что у меня есть вы с Сарой.

— А мы счастливы, что ты есть у нас, — она тепло улыбнулась и помогла мне подняться.

Когда я наконец решилась включить телефон, экран ослепил меня десятками уведомлений. Дамиан обрывал связь, я быстро написала ему, что со мной всё в порядке, но мне нужно заехать к родителям. Следом я отправила сообщение маме. Короткий ответ пришел почти сразу:
«Приезжай домой»

В этом не было ни любви, ни прощения, только холодное требование.
Оливия мельком показала мне уютные комнаты приюта, но я видела всё как в тумане. Мы сели в машину и выехали. Время спокойствия закончилось – пора было возвращаться на поле боя.

Стоило мне переступить порог, как на меня обрушилась удушающая, давящая атмосфера этого дома. Сделав глубокий вдох, будто перед прыжком в ледяную воду, я прошла в гостиную. Мама сидела на диване, сохраняя безупречную, грациозную осанку. Она небрежно листала журнал, но едва заметив меня, отложила его и поднялась.

Я подошла вплотную, глядя ей прямо в глаза. Я ждала удара, не физического, так словесного.

— Ты расстанешься с ним и выйдешь замуж за Андреа, — произнесла она тоном, не терпящим возражений.

Её слова не стали сюрпризом. Я лишь отвела взгляд к окну, чувствуя, как внутри закипает горькое бессилие.

— Твой отец в больнице. Ты ведь не хочешь довести его до могилы? Он едва выкарабкался. Не делай хуже, Амелия. Подумай о нас. О семье.

В этот момент во мне что-то лопнуло.

— А обо мне кто подумает? — выкрикнула я, и мой голос сорвался на хрип. — Почему никто не думает о том, что чувствую я? Я задыхаюсь, мама! С каждым твоим словом мне всё меньше хватает воздуха. Ты душишь меня своей опекой, ты убиваешь меня медленно, день за днем! Я устала плясать под твою дудку.

Хлесткая пощечина обожгла кожу. Лицо вспыхнуло огнем, и я невольно прижала ладонь к щеке. Мама замерла, глядя на свою руку, будто только сейчас осознав, что натворила. Но мне было уже всё равно. Развернувшись, я бросилась вон из дома. Её отчаянные крики доносились мне в спину, но для меня они были лишь пустым шумом.

На крыльце я буквально влетела в Итана. Отчаянно нуждаясь в поддержке, я прильнула к нему, ожидая, что он спрячет меня от всего этого кошмара. Но его руки остались неподвижны. Он не обнял меня в ответ.

— Тот парень, у которого ты была... Это ведь твой парень? — холодно спросил он.

— Итан, я...

— И ты мне солгала! Сказала, что ночуешь у подруги, а сама была с ним? Я думал, между нами нет тайн.

— Я хотела рассказать, правда...

— Дело даже не в нем! А если бы с тобой что-то случилось?! — он сорвался на крик, и я замолчала, подавленная его обвинениями. — И куда ты теперь? К нему?

Я не смогла выдавить ни слова. Итан горько кивнул своим мыслям.

— Понятно. Ты идешь к нему. Знаешь, я просто не хочу тебя сейчас видеть.

Он развернулся и ушел, оставив после себя оглушительную, ледяную пустоту.
Машинально я села за руль и погнала прочь.

Не разбирая дороги, я выехала к высокому утесу над морем. Заглушив мотор, я выскочила из машины и рухнула на колени прямо в траву.

— Устала. Как же я устала, — закричала я во весь голос, срывая связки. Я исступленно ударяла кулаками по земле, а слезы жгучим потоком катились по щекам, смешиваясь с грязью.

Я больше не хочу проживать эту жизнь –жизнь, которая мне не принадлежит. Отныне я выбираю себя.

***

Я вышла из машины под проливной дождь. Ледяные капли били по лицу, но я их не чувствовала. Дамиан уже ждал меня, его силуэт в сумерках казался единственным островком спасения.

— Амелия. Ты в порядке? Я места себе не находил, почему ты не отвечала? — он бросился ко мне и заключил в объятия. Так нежно, так заботливо... Эти руки были мне нужны больше всего на свете, но я знала, если я сейчас не сделаю это, то не сделаю никогда.

Собрав остатки воли, я отстранилась. Мы стояли друг против друга несколько минут в оглушительной тишине, нарушаемой лишь шумом воды.

— Давай расстанемся, — произнесла я, разрезая тишину, словно лезвием.
Дамиан замер. Он смотрел на меня так, будто я только что на его глазах уничтожила весь его мир одной короткой фразой.

— Что? — хрипло вырвалось у него. — Ты издеваешься? Что значит «расстанемся»?— его голос сорвался на крик, в котором смешались гнев и непонимание.

Слезы текли по моим щекам, обжигая кожу, но мне было всё равно. Мосты должны быть сожжены.

— Ты мне не нужен, — я чувствовала, как боль вонзается в грудь тысячами игл одновременно. — Я не хочу тебя.

Он сделал шаг ко мне, пытаясь найти в моих глазах ложь, но я остановила его жестом.

— Так будет лучше для нас обоих, — голос дрожал, но слова звучали беспощадно. — Я не люблю тебя.

Дамиан отшатнулся, словно от физического удара.

— Я не жила, Дами... — прошептала я, чувствуя, как внутри всё выгорает. — Я просто искала глоток воздуха. Свободу, которую нашла в тебе. Наша мимолетная интрижка была лучшим, что случалось со мной, но теперь я хочу найти саму себя. Понять, чего я хочу на самом деле.

— Мимолетная интрижка... — повторил он, и это слово прозвучало как смертный приговор. Он подошел вплотную, его глаза впились в мои, и я затаила дыхание.

— Знаешь, мне тоже понравились наши «мимолетные чувства», — его голос стал ледяным, окончательно дробя моё сердце на мелкие осколки. — Надеюсь, я больше никогда тебя не увижу.

Он резко развернулся и ушел,
растворяясь в пелене дождя. Я осталась одна. Сев в машину, я вырулила на трассу, ведущую в аэропорт.

Навстречу своим мечтам, навстречу неизвестности. Подальше от проблем, суеты и боли.

Я еду искать ту Амелию, которую потеряла много лет назад.