Глава 64. Мама любит
Оставив его с Лёхой и Лерой, я поехала к маме – как и обещала. Возле двери, ведущей в квартиру, действительно стояли охранники, которые, впрочем, без вопросов пропустили меня. И тотчас ко мне кинулась мама. Обняла, осмотрела и со страхом заглянула в глаза.
- Как ты, доченька? – спросила она дрожащим голосом.
Мама была без косметики, без привычной укладки, и я вдруг поняла, как за эти четыре года она постарела. Сеточка возле глаз стала сильнее, уголки губ опустились, а между бровями появилась вертикальная морщина – такие бывают у тех, кто часто хмуриться или плачет. Мама не выглядела счастливой. Скорее замученной. Мне стало ужасно её жаль, но не хватило сил подойти и обнять. Всё-таки мы стали чужими…
- Хорошо, - спокойно ответила я.
- А Келт как?
- Тоже в порядке.
- Господи, он живой… С ума сойти.
- Да, живой. Ты сама как?
- Я… Я с ума схожу, - призналась мама. – Столько всего произошло. Ужас какой-то. Но главное, ты цела.
Она хотела дотронуться до моей щеки, чтобы погладить, как раньше, но под моим взглядом опустила руку.
- Ты переезжаешь? – спросила я, осматриваясь по сторонам. Если бы отчим увидел, во что превратилась его квартира, пришёл бы в ярость. Всё было разбросано, всюду стояли коробки. Во-первых, тут был обыск, во-вторых, мама собирала вещи.
- Да, я решила съехать, - ответила мама. – Не могу здесь оставаться.
- И куда?
- Сначала хотела снять квартиру. А потом Ярослав предложил мне остаться в одном из его домов.
- Ярослав? – не сразу поняла я.
- Да, он был так любезен… Что я согласилась.
- Понятно.
Мама хотела что-то сказать мне, как из-за угла выбежал Кирилл. Увидев меня, он радостно заулыбался.
- Пивет, Катя! – закричал братик и замахал мне рукой. – Пивет!
- Привет, - улыбнулась ему я. Надо же, запомнил, как меня зовут.
- Катя, - упрямо повторил Кирилл. – Мама, а когда папа пидёт?
Мама нервно сглотнула, но всё-таки взяла себя в руки и сказала:
- Папа на работе. Зарабатывает для нас денежки.
- Я хочу к папе. Когда он пидёт? – не унимался Кирилл.
- Скоро сыночек, скоро. – Мама погладила брата по голове и вздохнула. – Давай, я включу тебе мультик?
- Давай, - согласился Кирилл и умчался в гостиную.
- Я сейчас включу ему телевизор и мы поговорим, хорошо? – просительно заглянула мне в глаза мама.
Я кивнула, и она поспешила за Кириллом.
Мне стало жаль ребёнка. Он совсем маленький и не понимает, насколько его отец ужасный человек. Любит его. Ждёт. Да и отчим, кажется, обожает младшего сына. Или… такие, как он, не умеют любить, а умеют только владеть? Не знаю, как мама справится с этим. Как расскажет Кириллу, кто его отец. Я всегда гордилась своим отцом. А он? Как он будет относиться к Васе, когда вырастет?
Вернулась мама, и мы с ней направились на кухню, где царил такой же беспорядок, как и во всём доме. Я села за стол – за то же самое место, за которое садилась тогда, четыре года назад. И подумала, что это красивая квартира в современном районе так и не наполнилась теплом за это время.
Мама сделала нам чай и села напротив. Её глаза были полны боли и невыплаканных слёз. Сначала мы молчали – обе. И только спустя минуту или больше мама несмело произнесла:
- Знаю, что виновата перед тобой, Катя.
Я подняла на неё взгляд. Что сказать, не знала.
- Я очень виновата перед тобой. – У мамы сорвался голос, и она прижала ладонь к губам. – Я оставила тебя, бросила… Не верила. Думала, ты просто ревнуешь меня к новому мужу. Я была такой дурой! Мне невыносима даже мысль о том, насколько ужасной я была!
По её щекам потекли слёзы, которые мама тотчас смахнула – не хотела, чтобы я видела их.
- Ты уже взрослая, Катька. Я могу говорить с тобой на равных. Не жду понимания и прощения. Но хочу, чтобы ты знала…
Я кивнула. И мама, собравшись с духом, продолжила:
- Я думала, это любовь. А любовь, как известно, способна на всё. Она исцеляет сердца. Меняет людей и жизни. Даёт возможность начать всё сначала. И я думала, раз это любовь, всё получится. У нас будет настоящая семья. У моей дочери появится заботливый отец. Она ни в чём не станет нуждаться. Да и я сама обрету женское счастье… Неужели я его не заслужила? После смерти твоего папы мне казалось, что я тоже умерла… Мертвая внутри, - продолжала мама с печалью в надломленном голосе. – А когда встретила Васю, ожила. Не знаю, как это вышло. Но знаю, что мне нет оправдания. Оглядываясь назад, не понимаю, почему вообще согласилась уехать с ним в этот город.
Как я позволила ему окрутить себя? Как? Ненавижу себя за это…
Мама закрыла лицо ладонями. Она просидела так почти минуту, прежде чем продолжить.
- Всё было как в тумане. Я ничего не видела, ничего не замечала. Нет, вернее, так – я не хотела ничего ни видеть, ни замечать. Мне было хорошо в своих иллюзиях об идеальной семье. Я не понимала истинного отношения Васи к тебе. Думала, что он принял тебя, как родную. Верила в то, что он хочет воспитать тебя, дать лучшее образование… Он знал, как действовать, на что давить… Сначала Вася предложила отправить тебя в элитную закрытую школу. Сказал, что после неё у тебя будет возможность поступить в любой университет! Обещал, что оплатит образование. Но только сейчас я стала понимать, что он просто хотел избавиться от тебя, дочка. Помню, одна только мысль о том, что ты будешь далеко, привела меня в такой ужас, что я уперлась. Вася понял, что эта тактика не сработает и позвал меня переехать в его родной город вместе с тобой. Сказал, что мы станем настоящей семьей… Боже, я ведь правда верила. Каждому его слову. Каждому взгляду. А потом… Потом всё началось рушиться. Ты стала отдаляться. У Васи появились странные замашки. Он не разрешал мне работать, общаться с другими людьми, даже с подругами, ревновал без повода – просто за то, что я посмотрела на какого-нибудь мужчину. Сначала я не понимала, что происходит. И винила себя. Думала, что как-то не так веду себя, раз Васе постоянно плохо из-за меня. Искала оправданию каждому его слову. Прощала. Говорила – он же всё делает для меня и для моей дочери, заботиться, обеспечивает. Да, порою излишне категоричен, но людей без изъянов не существует. Мне нужно научиться подстраиваться, стать более гибкой. Я…Катя, мне стыдно, но… Я боялась его потерять. А в итоге не заметила, как потеряла тебя. После всего, что случилось тогда, четыре года назад, ты уехала. И я… просто отпустила себя. Решила, что так будет лучше. И Вася говорил, что так будет лучше. Мы с тобой почти не общались. Он не отпускал меня к тебе, не давал даже позвонить. Меня не было рядом. Я была слишком беспомощна, чтобы бороться с ним. Искала себе оправдания. Сначала тяжелая беременность, потом роды, проблемы с здоровьем Кирилла… Мне так жаль, дочка. Мне очень жаль. Я плохая мать.
Мама вскочила с места и отошла к окну, распахнула его, впуская в комнату ветерок. Ей было тяжело – я видела это. Но и мне приходилось нелегко. Я едва сдерживала себя, впиваясь ногтями в кожу на коленях. Когда-то мы были близки, а теперь… Совсем чужие. Господи…
- Знаешь, когда было больнее
всего, мам? – спросила я тихонько. Казалось, что даже моё сердце стучит сильнее.
- Когда, Кать? – её слов почти не было слышно.
- Когда на свой день рождения ты позвала всех, кроме меня, - с трудом ответила я. – Мне казалось, что мой мир рухнул. Ты окончательно меня предала. Бросила. И следом за папой я лишилась и мамы. Осталась сиротой.
Мама прижала руки к груди. Её лицо исказилось от слёз. Кажется, она хотела подойти ко мне, но боялась.
- Дочка, я… Понимаешь… Вася… Он сказал… - Мама с трудом справилась с собой и продолжила уже более связно: - В последние года Вася окончательно рехнулся. Он шантажировал меня, что заберёт Кирилла и выкинет на улицу, если я не буду делать всё, что он хочет. На тот день рождения не дал позвать тебя… Угрожал. Я испугалась… Катя, я давно хотела от него уйти. После рождения сына на многое открылись глаза. Я даже ходила к психологу, но Вася узнал об этом и перестал давать деньги. Мне нельзя было общаться ни с кем, кроме его матери и в некоторых случаях – с семьями коллег и деловых партнеров. Я не хочу обвинять только его. Сама виновата. Знаю. И после дня рождения я плакала всю ночь, - сглотнула мама. – Но он мне даже позвонить тебе не дал. Господи… Слышу сама себя и презираю за слабость. Моя бедная девочка. Сколько ты из-за меня пережила. Я недостойна такой дочери, как ты. Бедная моя…
Мама тихо заплакала. А я вдруг вспомнила, как она ворвалась в подвал с оружием Васи, когда я уже решила, что всё – мама бросила меня умирать.
- Почему ты сделала это, мам? – спросила я.
- Что? – вздрогнула она.
- Выстрелила в Васю.
Эта сцена невольно пронеслась у меня в голове. Мама нажимает на спусковой крючок, целясь в мужа. Но ничего не происходит.
- Потому что я хотела защитить тебя. Свою дочь. – Лицо мамы вдруг осветилось улыбкой. Солнечной, как прежде. – Я искала способ, как развестись с Васей. Думала, что у него любовница – слишком он часто стал пропадать на работе. Приехала посредине ночи в дом – охрана меня знала и пропустила. Услышала, что в подвале шум. Заглянула… Увидела тебя и Келта – правда, его не узнала. – Её лицо вдруг стало жестким, зубы плотно сжались. – Я сразу поняла, что это чудовище хочет что-то с тобой сделать. И побежала в его кабинет, за оружием. Понимала, что, если просто ворвусь, пользы от меня никакой не будет. А что было потом, ты знаешь. Я действительно хотела убить его. Никто не имеет права трогать мою дочку. Никто.
Мама смахнула с щек новые слёзы.
- Знаю, что мне нет прощения. Поэтому ты не прощай меня. Не заслужила я этого. Только знай одно. – Она снова перешла на срывающийся шепот. - Мама тебя любит.
Эти последние слова резанули по сердцу. Маленькая Катя хотела зареветь в голос.
Я встала и подошла к ней, сама не зная, зачем. А мама всё-таки коснулась моей щеки. Заправила выбившуюся прядь за ухо. Снова улыбнулась сквозь слёзы. А после, поддавшись порыву, обняла меня и долго-долго не отпускала. Я беззвучно плакала, уткнувшись носом ей в плечо.
- Мама любит тебя. Мама тебя любит, - повторяла она, обнимая меня и гладя по голове, как маленького ребёнка. – Мама всегда будет тебя любить.
В кухню зашёл братик, у которого кончились мультики. Увидев нас, он подбежал, обнял обеих за ноги и заревел за компанию.
- Не плачьте! – говорил он сквозь слёзы. – Не надо плакать!
Наверное, мы успокоились только благодаря к Кирилушке Он не понимал, что с нами, и успокаивал как мог. Даже любезно предложил свои любимые машинки, которые никому не давал.
- Не будь с ним такой же, как со мной, - сказала я, когда брат унесся в другую комнату. – Не оставляй одного, как бы больно тебе не было.
- Не оставлю. И тебя – тоже, - твердо пообещала мама. Я ничего ей на это не сказала – просто помогла собрать кое-какие вещи. Отношения между нами не стали вдруг тёплыми и доверительными. Думаю, понадобится много времени, чтобы всё стало, как прежде. Но теперь я чувствовала тепло и поддержку.
Когда всё было готово, раздался звонок, а следом – шум на лестничной площадке. Мама открыла дверь, не понимая, что происходит, и тут же раздался истеричный голос матери Васи.
- А ну, пусти меня в квартиру, шалава! – с ненавистью орала Раиса. - Сына моего посадила, думаешь, безнаказанной останешься? Да я тебя уничтожу! И дочь твою! А внука заберу! Поняла меня?! Отпустите меня! Это квартира моего сына! Моего Васюши! Каждого уничтожу, каждого!
Видимо, она узнала о том, что произошло, и пришла, чтобы устроить скандал, а может быть, и драку. Ведь сын для Раисы всегда был на первом месте. Но охранники Ярослава просто-напросто выпроводили её. А потом помогли маме с сумками – хоть забирала она самое необходимое, из-за детских вещей вышло немало.
- А папа с нами поедет? – спросил Кирилл, когда мы все вышли из подъезда.
- Конечно, - улыбнулась мама.
- А почему бабушка кичала? – не унимался братик. – Я испугался.
- Бабушка не кричала. Бабушка просто громко разговаривала.
- А Катя поедет с нами? Катя, поехали! Будем вместе игать.
- Я приеду в гости, - потрепала я брата по волосам.
- Может быть, всё-таки поживёшь с нами? – в который раз спросила мама. Ей было тяжело отпускать меня снова. Но я покачала головой.
- Нет, мам. Я должна быть рядом с Келтом.
- Оставайся на связи, прошу, - взмолилась она. Я кивнула в ответ.
Мама и Кирилл уехали на одной машине, а меня посадили в другую и повезли в полицию – трехэтажное унылое здание, в котором я провела довольно много времени, рассказывая следователю о том, что произошло. Как Ярослав и обещал, этим делом занялись правоохранительные органы. И при его содействии дело обещало получить широкую огласку.
В полиции я была до самого вечера. Устала до ужаса, но старалась воспроизвести всё вплоть до мельчайших деталей. Когда уходила, увидела двух знакомых людей.
Сначала Бёрнса. Его, оказывается, тоже взяли – видимо, за компанию. Бёрнс не заметил меня, а вот я смогла рассмотреть его хорошо. Лицо бывшего организатора гонок было злым. И я вдруг подумала, что он сдаст меня, как участницу. Вот весело будет. Но один из адвокатов Ярослава, который сопровождал меня, будто всё понял. Склонился ко мне и тихо сказал:
- Всё в порядке. Мы об этом позаботимся. Не переживайте, Екатерина Викторовна.
А потом я встретила Мишу, которого тоже, видимо, привезли на допрос. Когда я увидела бывшего друга, внутри всё упало, хотя я и не подала вида. Даже поговорила с ним. И это было странно – человек был живым, а для меня будто умер. Предатель.
Я вернулась к Келту, и при виде его все мои грустные мысли исчезли – в голове появилась радость, хрупкая и недоверчивая. Кажется, я до сих пор не могла осознать, что всё закончилось.
Мы вместе. Живые. И, наверное, несмотря ни на что, счастливые.