Глава 39. Гости
Самое сложно – отказываться от любви.
Особенно когда любовь рядом.
Особенно когда глаза той, которую любишь, наполнены слезами и болью. И надеждой.
Надежда убивает без оружия. Словно обматывает шею и начинает душить. Ты задыхаешься, хватаешь воздух посиневшими губами, но всё равно веришь, что всё измениться. Что всё будет хорошо.
Чушь.
С этими мыслями Келт мчался по трассе в город. То и дело он оглядывался по сторонам. Вдруг слежка? Её могли организовать тот урод и его дружки. Или враги Создателя. Но нет, всё было чисто.
Оставить Катю было сложно.
В первый раз хотелось кричать и крушить всё вокруг. Но его заставили сделать это. Притвориться мёртвым. Уехать.
А во второй это стало настоящей пыткой. Только в этот раз Келт сделал это по доброй воле. Не мог иначе. Ведь голубоглазка была в опасности рядом с ним. А она не может пострадать. Она не связана со всем этим, в которое втянул его Создатель.
Он мёртв.
Мёртвые не должны приходить к тем, кого когда-то любили.
Они не должны оживать – их постараются загнать обратно в могилу.
Келт рисковал, назначив Кате встречу. Честно говоря, когда она потеряла сознание, он вообще хотел свалить. Но не смог. Сделал неуверенный шаг, но вернулся, кинул на землю куртку. Взял свою голубоглазку на руки и сел, пытаясь привести её в чувство.
Она была такой беззащитной, что сердце кровью обливалось. И больше всего Келту хотелось защитить её. Закрыть собой. И разорвать на части любого, кто попытается обидеть её.
А ещё Катя была невероятно красивой. Он не мог оторвать взгляда от её бледного лица, разглядывая длинные ресницы, ямочки на щеках, чуть приоткрытые пухлые губы, которые и без блеска и помады казались розовыми.
Келт гладил её по волосам, прижимался щекой к её виску, шептал её имя, сам этого не замечая. Странно, но от неё пахло также. Хотелось зарыться носом в её волосы и вдыхать этот аромат, как раньше. Как четыре года назад, когда всё было по другому.
А потом Катя пришла в себя, плакала и кричала – была в настоящем шоке. Келт с трудом вынес её горькие слёзы – самому хотелось кричать от боли, но он сдерживался. Старался быть спокойным. Выдержанным. И едва не сошёл с ума, целуя любимую.
Это не входило в его планы. Но тело будто действовало само. Келта тянуло к Кате – к её губам, рукам. Хотелось обнять голубоглазку, прижать к себе и никогда больше не отпускать. И чтобы эти четыре года, которые разделяли их, превратились в пыль.
Они целовались и не могли остановиться. Губы Кати были с привкусом слёз. Поэтому и поцелуй был горьким. Но келт не мог оторваться от них – словно сошёл с ума. Он дико скучал. Хотел к ней. Каждый день вспоминал.
И не целовал других.
Но уйти всё равно пришлось. Келт хотел уйти насовсем, снова пропасть, чтобы не причинять голубоглазке боль. Но Катя не позволила. Схватила пистолет и…
Вспоминая, как она прижимала заряженный ствол к своему виску, Келт до сих пор испытывал ужас. Он ведь думал, что за эти четыре года перестал бояться. Но нет. Это чувство всё ещё жило в нём. Только боялся он не за себя, а за неё. Свою девочку, которая так изменилась. Но при этом неуловимо оставалась сама собой.
Ему всё-таки пришлось уехать. Но он пообещал Кате, что они встретятся. И сам не знал, почему согласился на это. То ли потому что боялся – вдруг она реально сделает с собой что-нибудь? То ли потому что дико скучал. До дрожи.
Келт выбрал людное место – набережная всегда была заполнена народом. Это только кажется, что лучше встречаться в укромных уголках. Но это иллюзия. За эти четыре года Келт понял – там, где много людей, больше шансов затеряться и остаться незамеченным. А там, где людей мало, ты на виду. На прицеле.
К тому же на набережной мало камер – это открытое пространство.
Время до встречи текло медленно. Келту нужно было попасть на территории бывшей трассы, но не получалось. Нужно было снова участвовать в гонках – внутрь могли попасть лишь победители или известные гонщики. В прошлый раз он мог победить, но предпочёл помочь Кате, которую хотели столкнуть с трассы, чтобы победил какой-то тип. Келт не мог поступить иначе – испугался, что голубоглазка может пострадать.
Да, она стала крутой девушкой. И не сравнишь с тем, какой она была в школе – милая домашняя ученица с невозможно голубыми глазами. Настоящая на классном велосипеде. Гонщица по кличке Ниндзя, которая могла надрать на трассе задницу любому.
Но для Келта Катя всё так же оставалась хрупкой девочкой, которую никто не имел права обидеть. Его любимой. Разве он мог пройти мимо?
Наверное, если Лёха услышал бы это, то угорал, как обезьяна. И сказал бы, что он, Келт, совсем поехал крышей. А любовь – это для глупых. Келт часто мысленно разговаривал с другом. Лёха и Хитвейв были ему как братья.
Находясь далеко, он порой заходил на их страницы в соцсетях и смотрел фотки с фейкового аккаунта. Хотел знать, как они. Радовался за Хитвейва, у которого с подругой было всё серьёзно. Выдыхал, когда изредка Лёха постил сторис с Кеем – Келт боялся, что пса выкинули на улицу или прибили. Но нет. Друг забрал Кея себе, а Келтар оказался у Леры
Только вот к Кате Келт не заходил – она удалила всё свои страницы. А если и завела новые, то он не нашёл их, хотя искал часто. Скучал.
Келт понимал, что ему снова придется участвовать в гонках, скрывая лицо за шлемом и маской. Только так он попадёт в казино и встретится с нужным человеком, к которому послал его отец. И ждал момента. Старался быть осторожным. Не отсвечивать. Только ему не фартануло.
Он собирался встретиться с Катей. Обещал же. Да и его тянуло к голубоглазке так, что каждая мышца внутри напрягалась, стоило ему представить её. Разумеется, он будет осторожен. Сделает всё, чтобы не навредить ни себе, ни ей.
Утром пришлось ненадолго выйти из дома, а когда Келт вернулся, его уже ждали.
Он почувствовал это в подъезде старого пятиэтажного дома, в котором снимал квартиру. В голове словно сработал датчик, предупреждающей об опасности.
Что-то не так. В подъезде кто-то есть.
Тело напряглось, рука скользнула к пистолету, который Келт всегда носил с собой. Надо уходить. Прямо сейчас. И сразу бежать к байку, который припаркован неподалеку. Арендованную машину можно отмести сразу – она менее манёвренная. На мотоцикле легче затеряться.
Келт начал медленно спускаться, стараясь не шуметь. Руки привычно сжимали пистолет, чувствуя его тяжесть и холод. А дыхание стало частым – как и пульс.
Он оказался на первом этаже, когда на него набросились из-за спины и ударили по голове. А когда Келт разлепил глаза, чувствуя, как по лицу стекает кровь, то уже находился в своей квартире, куда его принесли несколько здоровых мужиков. Он лежал на полу в большой комнате со связанными руками. Пистолет отобрали.
- Какая неприятная встреча, - раздался смутно знакомый голос.
Келт поднял голову грязно выругался. От ярости, которая холодила тело. И тут же получил по рёбрам. Дышать сразу же стало тяжело.
В потрепанном кресле сидел отчим Кати, закинув ногу на ногу и насмешливо глядя на парня.
- Так и думал, что ты останешься таким же тупым, - довольным тоном сказал Вася, вертя в руке зажигалку в виде пистолета, которую Келт оставил в квартире.
- Пошел ты, - сквозь зубы процедил парень. Снова удар по рёбрам – и резкая боль тут же застлала глаза.
- Будь повежливее, - хмыкнул Вася. – Не то придётся тебя проучить. Ах да, я же тебе должен.
С этими словами он встал, подошел к Келту и несколько раз ударил его ногой в живот.
- Это – за то, что ты поднял на меня руку четыре года назад, - отрывисто говорил Вася. – Это – за твоё хамство по отношению ко мне. Это – за то, что бывал в моём доме. А это – за то, что запудрил мозги моей дочери.
- Тебе же на неё всё равно, - хрипло рассмеялся Келт, терпя побои. Он ни звука не издавал, пока Вася бил его. Держался. Страха как такового не было – только ярость. И желание вмазать этому подонку в дорогом костюме. Откуда он вообще только появился?!
Мужчина жестом велел поднять Келта, и его помощники с готовностью сделали это.
- Она из-за тебя сошла с ума, - ответил Вася, с презрением рассматривая парня. – Моя милая девочка превратилась в непонятно кого.
С этими словами он ударил Келта по лицу – тот сразу почувствовал вкус крови на губах.
- Лечись! – выкрикнул парень. И снова получил – теперь под дых. Не выдержал и согнулся, глотая воздух окровавленными губами.
- А ты мне скажи, где лечиться? – взял его за шиворот Вася. – Где лечат так, что мёртвых на ноги ставят, а? Или это ваш маленький семейный секрет? Как там твой папа? В курсе, что Франклина ищут серьёзные люди? Когда он «умер», они очень огорчились. И до конца не верили в это. Знаешь, как они обрадуются, когда я приведу им сыночка Франклина? Который жив и здоров. Понимаешь, это я добренький. Интеллигентный. Ударил пару раз – и то, можно сказать, по-отечески. А они с тебя шкуру спустят. И я не шучу. Хотя… - Вася оскалился. – Мне всё равно, что с тобой сделают. Я просто отдам тебя и получу небольшую награду.
- Какая же ты мразь, - выдавил Келт, – Был мразью. И ей же остался.
В ответ Вася лишь улыбнулся.
- Поосторожнее со словами, выродок. Ребята, упакуйте его в машину, - велел он.
Келту вкололи что-то, и он потерял сознание.