Глава 38. Предательство
Домой я приехала не сразу. Сначала сидела на берегу реки и бездумно смотрела в небо. Руки всё ещё дрожали, а сердце не могло успокоиться – стучалось, как бешаное.
Мысли путались, губы пылали от поцелуя. Мне всё ещё сложно было поверить в произошедшее.
Произошло чудо. Келт жив.
Мой мальчик, которого я оплакивала четыре года, снова со мной. Он здоров, он также красив, и в его глазах столько нерастраченной нежности, что хочется забрать её всю разом.
Вспоминая его горячие объятия, я прикрывала губы пальцами, пытаясь спрятать сумасшедшую улыбку.
А может быть, всё это мне привиделось? Может быть, это моя фантазия, которая стала галлюцинацией? Может быть, я просто больна?
Если так, не буду лечиться.
Относительно придя в себя, я отправилась домой. Не мчалась на скорости, как обычно, а неспешно ехала по трассе, как новичок. На эмоциях гнать нельзя. Это стало моим первым правилом, когда я села на велосипед.
Поначалу я то и дело оглядывалась, опасаясь слежки. Вдруг тот тип и его дружки решат отомстить? Но за мной никто не следил. И я благополучно доехала до дома Леры.
- Ты где была так долго? Я чуть с ума не сошла! – накинулась на меня подруга с самого порога. Но, заглянув в моей лицо, оторопела. – Катя, ты чего? Что с тобой? Ты плакала? Боже, что случилось?! С гонками твоими что-то?! Говори немедленно, я сейчас с ума сойду!
Она схватила меня за руку, но я лишь вымученно улыбнулась.
- Всё в порядке. Просто… Я очень устала. Мне нужно поспать.
- Ты плакала. У тебя глаза опухшие! Говори, что случилось! – велела Лера, а я рассмеялась – громко и заливисто. На меня то и дело накатывали волны восторга. Хотелось кричать во весь голос: «Мой Келт жив, жив!» Но я молчала – помнила его просьбу никому об этом не говорить. Как бы меня не распирало от эмоций, пока что я должна молчать.
- Ты точно в порядке? – подозрительно спросила меня Лера. – Пила, что ли? Или…
Она недоговорила и уставилась мне в глаза, пытаясь понять, всё ли с ними в порядке. Но и без слов поняла её. И тут же замотала головой.
- Нет, конечно! С ума сошла? Ты же знаешь моё отношение к этому пг.
#пг - полное говно
- Тогда почему ты такая странная?! – воскликнула Лера.
- На гонках один хотел выбить меня с трассы, - сказала я, решив отделаться полуправдой.
- Что значит «выбить»? – расширились её глаза. Я коротко объяснила, и она начала ругаться: - Так ведь и покалечиться можно! И умереть! Хватит участвовать в гонках! Деньги, которые ты там получаешь, не стоят твоего здоровья и жизни!
- Я же сказала – это был последний раз, - улыбнулась я.
- Точно? – прищурилась Лера.
- Точно, - пообещала я.
- Ладно… Иди спать, - вздохнула она. – И поешь сначала. Я завтрак приготовила.
Какая же она у меня хорошая… Тяжело молчать и не рассказывать правду самому близкому человеку, но Лера всё узнает чуть позднее. И Лёха – тоже. Он заслуживает знать, что с Келли всё в порядке!
- Пойдём завтракать вместе?
- Мне пора на работу… Сегодня много клиентов, а потом я ещё прогуляться хочу, - смущенно добавила Лера. – Так что буду поздно. Ужинай без меня.
- С Лёхой пойдешь гулять? – спросила я, видя, что в руке подруги зажат телефон – так бывает, если переписываешься с кем-то, и постоянно ждёшь ответ. Значит, они переписываются.
- Да, - кивнула Лера. – Он позвал, и согласилась… Глупо, да? Я ещё не решила, что мне делать. Я в полном... Не знаю, как быть…
- Он тебе нравится? – прямо спросила я.
- Да. К сожалению…
- Тогда попробуй ещё раз.
- Чтобы попробовать снова, я должна буду ему доверять, - в темных глазах Леры проскользнуло сомнение.
- А ты не доверяешь? – спросила я, наливая чай.
- Кажется, нет, - призналась Лера. – Но увидеться с ним всё равно хочу. Мы половину ночи разговаривали по телефону, и это было так круто. Будто я снова в школе. Ладно, Кать, я побежала! Отдыхай! И помни – ты обещала мне не участвовать в гонках!
Мы попрощались, и она умчалась, а я пошла в душ. Встала под холодную воду, которая смывала пыль и следы от слёз. И закрыла глаза, снова и снова представляя Келта.
Жив. Жив. Он жив! Завтра мы снова увидимся!
Эта мысль крутилась в моей голове без остановки.
В этот день я впервые за четыре года включила старые любимые песни. И танцевала пару часов, пока в изнеможении не упала на диван и не заснула.
Я проспала несколько часов, но этого времени мне хватило, чтобы восстановиться. Эмоции к этому времени улеглись, и я начала думать логически. Сидя на подоконнике, я пыталась понять, что произошло четыре года назад.
Келт и его семья живы. Гибель скорее всего, была подстроена. Но для чего? Его отец был крупным бизнесменом с темным криминальным прошлым – Келт сам говорил мне об этом. Скорее всего, их «гибель» связана с криминалом. Может быть, кто-то охотился на Франклина и его семью. А может быть, его вместе с семьей спрятали по какой-нибудь программе защиты свидетелей. Я слышала, что такая есть и у нас в стране…
Что ж, Келт мне всё расскажет. Я уверена.
Ближе к вечеру я опомнилась, что не поздравила маму. Я позвонила ей, и на этот раз трубку взяла она.
- Мам, привет! С днём рождения! – бодрым голосом воскликнула я, старательно играя роль хорошей девочки. – Желаю тебе счастья – много-много! Улыбок, здоровья и позитива! – Далее продолжился список моих пожеланий. Я правда старалась. Через силу. Это же моя мама…
- Спасибо, моя хорошая, - ответила мама. На заднем фоне слышались голоса.
- Может быть, прогуляемся? – предложила я. – Пошопимся, как раньше? Помнишь, как на мои дни рождения мы с тобой ходили в торговый центр? Сначала одежду посмотрим, потом в кафе зайдём. Я тебе подарок куплю!
- Ох, я даже не знаю… Кирилла не с кем оставить, - сказала мама в ответ.
- Так бери с собой! Втроём будем. Или он ещё болеет? – вспомнила я слова отчима.
- Давай на неделе сходим? – предложила она. – Я посмотрю, как будет по времени. Хорошо?
- Ну, хорошо, - ответила я, чувствуя глухое раздражение. – Ты, наверное, готовкой занята?
- Какой готовкой? – отозвалась мама. – Мы даже тортик покупать не стали… Не будем праздновать. Ой, слушай, мне отойти надо. Кирилл расплакался. Я потом тебе перезвоню, хорошо, Катя!
- Хорошо, - сказала я, но мама уже не слышала этих слов. Бросила трубку.
Меня пробрала злость. Но я тут же сказала сама себе – мой маленький братик болеет, мне не до дня рождения. Всё хорошо.
Мысли снова занял Келт. Мне не терпелось поскорее увидеть его вновь. Обнять. Поцеловать. Узнать, что происходит, и как я могу ему помочь.
Я так погрузилась в мысли о нём, что вздрогнула от неожиданности, когда зазвонил телефон. Я даже подумала – а вдруг Келт?! Но нет, это был Женя.
О боже, опять.
- Я за тобой заеду? – не здороваясь, поинтересовался он.
- Зачем? – спросила я недовольно.
- Отвезу тебя в ресторан, - невозмутимо ответил Женя.
- Слушай, сколько тысяч раз мне надо сказать тебе, что я не хочу ходить с тобой на свидания?! – вспылила я.
- Рехнулась? В ресторан на день рождения твоей матери, - усмехнулся Женя. – Отец заставил меня и Полину поехать. Хочет при родне казаться идеальным семьянином. Типа хороший отец и все дела. Такая падла. Но ехать придётся. Он заставил. Иначе, сказал, деньги в этом месяце перекроет. Блин, это же мамин бизнес! Он должен был мне достаться! А эта свинья его прибрала себе.
У меня внутри всё оборвалось.
- В смысле? – пересохшими губами спросила я. – Они справляют мамин день рождения?
- Вероятно, раз всех пригласили, - сказал Женя. – Отец совсем поехал. Сказал называть её мамой. Слушай, если бы это ни была твоя мать, Катя, я бы её давно послал. Только ради тебя не делаю этого. Но матерью называть её не буду. У меня мать только одна.
- И я не буду, - вдруг зло хмыкнула я.
- В смысле? – не понял Женя. Но я проигнорировала его вопрос.
- В каком месте будут справлять её день рождения?
- В «Неоне», в семь, - назвал самый пафосный ресторан города Женя. – Почему спрашиваешь? А-а-а, - вдруг догадался он, - тебя не пригласили?
- Спасибо, - не стала ничего отвечать я и отключилась.
Только что я была на седьмом небе от счастья, а теперь меня трясло от злости. Она опять предала меня. Даже на день рождения не позвала! Сделала вид, что они не справляют его! А я ведь её родная дочь. Кровь и плоть. Как можно быть такой? Как? За что она так? Что я ей сделала? Чем обидела?
Чтобы унять эмоции, мне пришлось отжиматься, потом – приседать, потом – стоять в планке. Так, что мышцы в теле начади мелко дрожать от напряжения. Это позволяло прийти в себя хотя бы частично.
Я взяла деньги, которые выиграла на гонках. Поехала в торговый центр за подарком, там же купила платье —нежное и воздушное. Потом сделала прическу в салоне, и по моим плечам рассыпались вьющиеся локоны. И поехала в ресторан.
«Неон» прятался в истерических кварталах – находился на первом этаже монументального сталинского дома с колоннами. Это заведение считалось премиальным, но меня легко пропустили – я заранее забронировала столик. Села. Заказала роллы. Сделала вид, что пошла в туалет. И нашла маму.
Её день рождения праздновали в отдельном зале, который был предназначен для торжеств. Я остановилась у входа, издалека глядя на маму – она вместе с Васей стояла на небольшой сцене перед столиками с гостями. Под руководством ведущего принимала поздравления от гостей.
Мама была красивой, как и всегда. Отличная фигура, которой может позавидовать и молодая девушка – и не скажешь, что мама родила второго ребёнка. Длинное платье с вырезом на спине. Великолепная прическа, туфли на высоких каблуках, украшения… Вася, стоящий рядом, был ей под стать. Высокий, подтянутый, одетый в ладно скроенный костюм.
Замечательная пара.
Ведущий сказал что-то веселое, гости зааплодировали, и мама с отчимом, наконец, сели за свои места. Рядом с ними за столиком были мать Васи с Кириллом на руках, а ещё Полина и Женя, которым приходилось играть роль хороших мальчика и девочки.
Крепче стиснув в руке подарок, я нашла в себе силы войти в зал. Чувствуя на себе взгляды, я подошла к столику мамы. На моём лице застыла улыбка – она словно вросла в него. На лице мамы читался испуг. Она не ждала меня. Никто не ждал.
- Катя, - проговорила она со страхом глядя на меня. А вот во взгляде Васи, напротив, было бешенство. Кажется, весело было только Женя – он как раз-таки ждал меня. А теперь откинулся на спинку стула и смотрел с улыбкой.
- Я не могла не поздравить тебя, мамочка, - улыбнулась я, протягивая ей подарок. – С ДНЁМ рождения. Желаю тебе всего самого лучшего!
В нарядной коробке с бантом лежала косметика, которая ей нравилась и рамочка со старой фотографией, на которой были изображены мы втроём – я, папа и она. Мы были на юге. Стояли на фоне голубого моря с улыбками на лицах. Я была посредине, держа родителей за руку. В жёлтом смешном купальнике и счастливая.
Мама заглянула в коробку, увидела фотографию и побледнела. Она тут же закрыла крышку. Ваня, не понимая, что внутри, нахмурилось. Происходящее ему не нравилось.
- К сожалению, я не смогу остаться на празднике – у меня много дел, - продолжала я, глядя на маму уже без улыбки. – Но надеюсь, ты будешь счастливой. Это в последний раз, когда мы видимся.
В глазах мамы заблестели слёзы. Она вскочила и схватила меня за руку, хотя я повернулась, чтобы уйти.
- Катя, - зашептала она, чтобы гости не слышали, - ты всё не так поняла…
- Что я могла не так понять? Ты теперь стыдишься меня? Может, и папы стыдишься, раз я родилась от него?
- Катя, доченька…
- Не называй меня доченькой, - холодно сказала я, отцепляя её руку от своей. – До свидания.
- Катя! – воскликнула мама.
- Алеся, сядь, - прошипел Вася. – Люди смотрят.
- Но…
- Я сказал – села. Не устраивай цирк.
Мама всё-таки отпустила меня и тяжело села на своё место рядом с мужем. Не выдержав, я оглянулась на неё, и обида сжала мне сердце с такой силой, что я стиснула зубы. Как она могла так поступить?
Мама смотрела на меня, кусая губы и боясь заплакать при всех.
Предательница.
Я сказала это одними губами, без слов, и она поняла. Прочитала. И отвернулась, не в силах вынести мой взгляд. А я пошла прочь. В это же время заплакал Кирил – громко, на весь зал, и мама взяла его на руки. А я ушла.
Не стала есть роллы – просто оставила деньги и покинула ресторан.
Я не понимала – как же так? Почему родная мама не позвала меня на день рождения? Почему человек, который меня родил, отказывается от меня? За что она так со мной?
Я шла по вечерней улице, залитой огнями, в своём красивом новом платье, и пыталась окончательно принять тот факт, что теперь мы чужие. И даже плакать не хотелось – слёзы закончились.
Отчим добился того, чего так хотел. Он вычеркнул из жизни мамы не только первого мужа, но и его дочь. Меня.
Даже самый родной человек может оказаться предателем.
Меня нагнал Женя – на его симпатичном лице сияла улыбка.
- Я думал, будет веселее, - сказал он мне, шагая рядом.
- Поэтому мы с тобой и не можем быть вместе, - спокойно отметила я.
- Не понял.
- Чужое горе для тебя может быть весельем. Я далека от таких вещей.
Женя нахмурился.
- Я не имел ничего плохого. Просто сказал, что ты могла быть более эффектнее. Могла бы наказать мать, закатив истерику. Начала бы кричать. Вылила бы воду в лицо. Отца бы приступ схватил – он на людях хочет быть идеальным.
- Думаешь, я пришла из мести? – рассмеялась я. – Я пришла, чтобы показать, что всё. Больше я не её дочь. И она это поняла. Если для тебя это повод поржать, лечи голову.
- Можно подумать, твой Келт был идеальным, - неожиданно вспылил Женя. – Тот ещё придурок! Всех в страхе держал! Бил! Делал, что хотел! Ты на него повелась, а теперь мне предъявляешь, что я моральный придурок!
Воспоминание о Келте согрело мне душу солнечным лучиком. Даже слова Жени не зацепили. Пусть говорит, что хочет.
- Ты его не знаешь. Он не такой, - ответила я.
- Говоришь так, будто он жив.
- Для меня он всегда жив.
- А я? Такое чувство, что я для тебя мёртв, - вздохнул Женя.
- Я же сказала – мы слишком разные. Вот и всё, - нахмурилась я. – И вообще, оставь меня одну.
Но Женя не послушался – так и шёл рядом. А когда я запнулась на каблуках и чуть не упала, снова задумавшись о Келте, поймал и не дал упасть. Только руки у него были не такими, как у Келта. Холодными и чужими.
Я вызвала такси и уехала домой. И уже там, сидя на диване и сжимая подушку, рассказывала Лере обо всём, что произошло. И плакала, уткнувшись ей в плечо, хотя уже ненавидела себя за эти проклятые слёзы. Лера успокаивала меня несколько часов, и в конце концов, мы уснули в обнимку.
Я правда очень скучала по маме.
По той маме, которую помнила с детства.
По той, которая забирала меня из садика, каждый раз покупая что-нибудь вкусное к чаю. По той, которая гуляла со мной по парку и делала вид, что листики – это настоящие деньги. По той, которая клеила пластыри на разбитые коленки и душа на них, чтобы прошла боль.
Этой мамы больше не было.
Она звонила, но я не отвечала на её звонки – не было желания разговаривать. И называть мамой – тоже.
Следующий вечер я дождалась с огромным трудом. Предвкушение от встречи с Келтом опаляло меня, и я с трудом сдерживалась, чтобы не рассказать всё Лере. «Позже, - говорила я себе. – Она узнает всё позже!»
К каскадным фонарям на набережной я пришла за час до назначенной встречи. Стояла у перил, то и дело оглядываясь, и пыталась понять, где же Келт? С какой стороны он придёт?
Время шло, а его всё не было, и не было.
Полчаса, час, два…
Келт не появлялся.
На небе появились тяжелые свинцовые тучи, которые в полутьме казались чёрными, от реки начало дуть, и теплая погода почти по щелчку пальцев сменилась на прохладную. Вдалеке гремел гром, и на небе появлялись отсветы от молний. Гроза приближалась, но я упрямо не уходила. Стояла на месте и ждала Келта.
Ждала, когда прямо надо мной разорвался громовой залп, заставив вздрогнуть от страха. Ждала, когда небо озарило молнией в виде трезубца, которая попала в реку. Ждала, когда хлынул ливень.
Я промокла до нитки. Замерзла. Но упрямо ждала Келта.
А он не пришёл.