Пролог
Дверь с силой захлопнулась от попытки закончить очередной скандал в квартире, который поднял на уши весь дом. Тело дрожало, зубы скрежетали, а я слушала то, чего вовсе не хотела.
Мой взгляд остановился на серебряном, мерцающем браслете. Мне показалось, что он оставил мне ожог на руке, потому что этот браслет подарил человек, который больше всего не любил мои слёзы. Не в том плане, что я плакса и прочее, а потому что ему было сложно смотреть, как из моих карих глаз капают слёзы. Из-за кого-то. Из-за него самого.
Меня отвлёк грубый голос мужчины. Это был мой папа, который не первый раз устраивает скандал на одну и ту же тему.
— Ты должна уехать отсюда, — вот что он твердил мне.
Я считала, что им просто надоело меня воспитывать, и в очередной раз убедилась в этом в двенадцать лет. Это был последний раз, когда меня пытались вразумить.
Мама говорила, что у них на работе трудности, и будь я старше — я бы поняла. Я допытывалась у мамы, у папы, но толку не было. На меня не обращали никакого внимания.
— Что? Где? Почему сокращают? — а они мне отвечали, что у них болит голова.
Я забросила расспросы. Но скандалы на тему переезда так и не заканчивались. Меня это определённо достало.
— Я тебе сейчас похлопаю дверями! Ты как себя ведёшь? Тебе нормально объяснили, а ты грубишь! — отец с каждым словом всё сильнее срывался на крик. Его ноздри раздувались, а лицо краснело с каждым моим протестом. Он надувался и угрожал взорваться, если его не будут слушать. В детстве я в это верила.
— А с чего бы мне слушать тебя? — я тоже, повышая тон, продолжила показывать характер. — Я тут прописана, живу и не посмею никуда уезжать!
—Дрянь какая! Мы тебе добра желаем, а не того, чтобы ты с этими бандюганами водилась! Сегодня сбегаешь из дома, а завтра убьёшь кого-то, небось. Они тебе ни добра, ни ума не принесут — как же ты не поймёшь! Ладно Рома — видно, хороший мальчик,но он тебе голову на место не поставит!
— Во-первых, они не бандиты, а компания, в которой я с некоторыми ребятами общаюсь! Во-вторых, я с головой дружу — и тебе того же посоветую! — моё сердце уже разрывалось от эмоций. Наверное, меня переполняли самые необъяснимые чувства.Эти чувства съедали заживо, не оставляя ничего от здравого рассудка. — Бей сколько влезет, подавись, но моего выбора это не изменит.
— Тебе нормально сказали: ты переезжаешь в другой город. Не слушаешь меня хотя бы! Пожалей мать.
— Вы меня жалели хотя бы разок? Напомни? Вы никогда меня в свои планы даже не ставили. Слушай, а может, я вам мешаю? — моя же догадка резанула по сердцу тесаком.
Гордость не хотела показывать свои слёзы, злость подчинялась обиде, а боль ставила на колени и приказывала дать волю чувствам. Вбегая в комнату, я оглянулась, пробегая глазами каждый угол. Каждое воспоминание было связано с этим местом.
Я заперла дверь на ключ и дала себе время отдышаться, иначе моё сердце просто не выдержало бы.
— Дверь открой, и мы спокойно поговорим.
— Подождёшь.-Я быстро нашла в шкафу свой любимый костюм от бывшего друга, переоделась и сделала низкий хвост. Но меня застала врасплох мысль, что этот костюм до сих пор пахнет тем самым человеком, который был ближе и роднее всех. Тем, кто заступился бы за неё и вытер слёзы.
Вот она — грустная реальность. Не то, что от тебя хотят «избавиться» родители, а то, что этого человека больше нет в живых. Он не обнимет и не утешит.
В мгновение я отчаялась. Что-то заставило меня поменять свой выбор. А может, тот, кого никогда больше не увидишь, дал совет. Дал карту, где размечены верные дороги, монстры и ямы, из которых ты больше не сможешь выбраться.
— Долго мне ещё под дверью стоять? — спросил отец, пытаясь открыть дверь. Все его попытки оказались безуспешны, так как дверь была заперта на замок.
Я медленно отворила перед ним дверь, но встала так, чтобы он не смог в неё войти. Перегородила вход в комнату своим лёгким и пушистым, как перо, тельцем.
«Балериночка». Так называла меня мама раньше.
— Что хочешь предложить? Вся во внимании.
***
Блуждая по двору, в котором жила Саша, парень по имени Рома нетерпеливо ждал девушку. Он получил от неё сообщение, чтобы тот ураганом нёсся к ней. Он заметил её, курящую на лавочке. Её плечи дрожали — или мне так казалось.
— Аля, мать твою...
Ветер играл с её волосами, но она настойчиво игнорировала стихию. Бледная, заплаканная. Моё сердце сжалось от тоски, ведь я не знал причины, почему её карие глаза роняли горькие слёзы.
— Рома! — крикнула она, встав с лавочки.
— Что случилось? Почему ты плачешь? — я успел подхватить её, ведь ещё бы секунда — и она плюхнулась лицом в грязь. Она обняла меня, уткнулась носом в мою толстовку.
— Я... — Сашка судорожно вздохнула.
Она редко показывала слабость. Обычно держалась уверенно, даже жёстко. Почему сейчас всё иначе?
Он не знал ответа. Но знал точно: восхищён ею в любом виде. Но непривычно видеть её уязвимой и хрупкой, и это отлично читалось в его глазах. Непривычно, потому что боялся разбить то, что и так уже в осколках.
Усадив её на лавочку, он пытался успокоить её. Удивительно, но это у него получалось лучше всего.
— Рассказывай, что стряслось?
***
— Что предложить хочешь? — недоверчиво спросила я. Зубы начали резать пухлые губы, заставляя их истекать кровью.
— А поуважительнее не судьба? — отец скрестил руки на груди.
— С какой стати?
— Ты можешь жить отдельно. В другой квартире, в другом городе. Подальше отсюда. С нас достаточно. Ты должна, нет, обязана отсюда уехать, да поскорее.
— Ты издеваешься? Мне шестнадцать, я несовершеннолетняя. Водишь меня за нос, да?
— Вовсе нет. Так ты согласна или нет?
— Да, — без раздумий ответила я. Было грустно, что всё обрывается так резко. Но я сама во всём виновата. — Только дай мне попрощаться со всеми.
— Нет. Ты едешь сейчас же.
— Ты начинаешь варить то же, что было десять минут назад.
— Я сказал нет.
Папа протянул руку, и я, хоть и нехотя, пожала её. Были слишком похожи — упрямые, хитрые, сдержанные. Это рукопожатие было символом спокойной жизни. Никто не будет упрекать меня за то, что я оделась не по холодной погоде, перестанут спрашивать, какие оценки я заработала, что ела. Я вытерла потёкшую тушь и уже собиралась выйти, но вдруг остановилась.
— Можно я уеду с Ромой?
— Ладно, — неожиданно с лёгкостью согласился отец.
Слова отца эхом отдавались в её голове. Саша закурила, тяжело вздохнув. Слёзы снова полились, хотя ещё недавно она была уверена, что ей всё равно. Нет, она заставляла себя так думать. Она не знала, любит ли свою семью, но точно знала: уезжает без сожалений.
***
— Ты поедешь со мной? — тихо спросила я, глядя прямо в глаза Ромы.
— Ты уверена, что хочешь этого? Это твой шанс начать новую жизнь.
— Мне без тебя будет плохо, я буду там абсолютно одна, — я тихо всхлипнула. — Ты же сам говорил, что мы за три года стали друг другу роднее семьи.
— Ты точно хочешь этого? — повторил Рома.
— Да!
— Ну ладно. Раз просишь... — парень шутливо закатил глаза, пытаясь хоть как-то меня развеселить. И это сработало лишь на секунду. В глазах вспыхнула искорка, которая ничего хорошего не говорила о себе. Я знала это чувство. Чувство, когда без причин сердце начинает быстро качать кровь, лёгкие пытаются впустить хоть каплю воздуха, чтобы не задохнуться. То чувство, которое говорит: «Я за себя не отвечаю».
К нам шла девушка, и я начала молить Господа, чтобы она как можно скорее уносила отсюда ноги. Я тяжело вздохнула, посмотрев на выражение лица Ромы, который скривил его так, что на лбу появились две вены. Я всегда ревновала, просто потому, что боялась: «моё» опять отберут против моей воли. Но, пообщавшись с Ромой, я поняла, что он тоже не особо любил делить своё внимание.
Настя — бывшая девушка Ромы, которая произвела на всех не лучшее впечатление. Она изменила ему с его же лучшим другом. С бывшим лучшим другом, который был Роме дорог. Я плохо помню тот день, ведь я плакала вместе с Ромой, смотря, как его сердце сжималось от боли. Гудело, и мне кажется, если бы в тот день мы не встретились, он бы не сидел сейчас рядом со мной. И в моей голове всплыло воспоминание, как я таскала её за волосы по всей улице. Почему-то вспомнилось, как он сказал мне «спасибо».
***
Я шла со школы. Весенний день был ярким и не предвещал абсолютно ничего. Трава начала зеленеть, деревья — распускать свои листья. В тот день я спешила домой больше всего, ведь меня ждал киномарафон с Ромой. Я уже предвкушала нашу с ним встречу, когда меня догнала Полина, одноклассница Ромы.
Девушка выглядела очаровательно и очень женственно. Её волосы отсвечивали карамелью от солнца. Класс Ромы выпускался в конце этой весны. Меня это очень расстроило, ведь он мне симпатизировал больше всех из нашей школы.
— Приветик! Слушай, мне нужна помощь.
— Какая? — спросила я, не поворачивая головы. Я затормозила настолько резко, что девушка, идущая позади, чуть не врезалась в меня. Это было довольно странно — просить о помощи человека на класс младше.
— Я прошу тебя закрыть свой рот и перестать клеветать человека.
Пазл моментально сложился. Глупо было думать, что до Насти не дойдёт информация, что её поливают грязью. Грязью, которую она сама себе позволила, и тем не менее ей было грустно, что о ней распространяют «ложь». Так и вышло.
— Пусть повторит твоя подружка мне в лицо. Только когда она выйдет, пусть не удивляется, что ей тыкают пальцем в спину и обзывают «потаскухой». Это будет очень заслуженно.
Я почувствовала ненавистный всем сердцем взгляд. Оглянулась. Настя стояла вдалеке, курила и сверлила меня глазами. Полина тоже посмотрела на неё.
— А вот и подружка. Зови её сюда, будем цензурно общаться и определять кто кому наврал. Полина, ты понимаешь, кого ты вообще прикрываешь?
Она оторопела. Секунд пять просто стояла, смотрела на меня и пыталась разглядеть хоть долю неправды в моих глазах. Не найдёт.
— Спроси у неё, что она сделала, и надейся, что эта наглая рожа тебе не соврёт, глядя в глаза. Не водись с ней, иначе получишь то же звание, что и она. И поверь мне, пусть это не зависит от меня, я буду очень сожалеть о ситуации, в которую ты попадёшь. Звони и зови её сюда.
— О чём ты вообще говоришь? — Полина сглотнула, прежде чем вновь заговорить. Я заметила, как она удивилась, но попыталась скрыть эту эмоцию со своего лица. — Ты что-то путаешь. Рома изменил ей, а не она ему! — заорала она.
— Считай как хочешь, но я никогда не рассказывала бы бред о человеке. И даже если бы она сделала мне что-то плохое, я бы не стала. Но она сделала больно человеку, который считал её своей будущей женой.
Полина криво улыбнулась, но лицо её исказилось от боли.
— Она нам всем солгала, — запинаясь, произнесла она так тихо, что я еле услышала. Где-то в глубине души я улыбнулась. Ещё один человек разочаровался в ней. — Она плакала, говорила совсем обратное.
Я молчала. Не вмешивалась. Лучше не надо.
— Не будь дурой. Звони ей и зови сюда.
Полина достала телефон, нервно набирая номер. Меня веселила её реакция. Взгляд её упёрся в кнопку вызова.
— Говори ты. У меня не найдётся адекватных слов, чтобы с ней спокойно заговорить.
Она передала мне телефон, и прежде чем приложить его к уху, я посмотрела через плечо, наблюдая за Настей. Она уже сидела, как вдруг почувствовала вибрацию в своей сумочке. Она подняла трубку, и оттуда послышалось её нервное дыхание. Боялась. Правильно делала — стоило переживать в такой момент.
— Сюда иди, — сказала я и моментально отключилась.
Ждать пришлось недолго. Она буквально добежала к нам. Какой нужно быть идиоткой, чтобы бежать в руки к своему врагу. Так вот, я тоже не знала.
— Что ты хотела? Ну, не молчи!
Я смотрела на неё и сначала не поняла, почему Рома так расстроился. Что в ней такого, что он аж прослезился? Ничего примечательного я не заметила. Умом, как я уже поняла, она тоже не поблёскивала.
Я подошла к ней настолько быстро, что вот-вот и сбила бы её с ног. Она отпрянула от меня на шаг.
— Не подходи ко мне.
— Расскажешь своей подруге правду или мне её из тебя насильно доставать?
Это я произнесла ей на ухо с таким удовольствием, что заметила, как на её шее пульс начал ускоряться.
— Она знает всё, что я разрешила ей знать, — сказала она так же тихо.
— Не хочешь по-хорошему — сделаю по-плохому.
Между нами не осталось ни метров, ни тормозов. Моя рука коснулась её лица, жёстко сжимая за подбородок. Ярость вела меня за руку и заставляла подчиняться. Велела выбить из неё всю дурь, но пачкая руки не. Не стоит она того, чтобы мараться в грязи.
— Знаешь, что бывает с людьми, когда они слишком часто врут?
— Ни малейшего представления. Расскажешь?
— По кругу пускают.
Я надела на лицо маску недовольства. Уже стало предельно ясно, что эта девушка не приносит мне никакого удовольствия. Ни в одном помещении, ни с одной бутылки я бы не пила, с которой пила она, ни с одной вилки не ела бы, с которой ела эта сволочь.
— Угрожаешь мне?
Она сощурилась, пытаясь разглядеть на моём лице хоть каплю лжи. Она не хотела верить в то, что попалась в мои руки.Так по-детски повестись на развод. На её лице я заметила отчаяние.
— Я сказала, рассказывай!Как жаль что ты лохушка!Не заставляй меня повторяться.
Она замолкла и взглянула на меня с такой ненавистью, что я почувствовала себя очень неловко. Интересно, почему именно ненависть я увидела в её глазах? А может, это просто чувство, которое пыталось мне навязаться. Навязать мысль о том, что меня ненавидит и не любит половина моего окружения.
— Я изменила Роме с Ивановым.
Полина ошарашенно посмотрела на Настю так, будто была готова стереть её с лица земли. Руки Насти задрожали так, будто у неё вот-вот случится припадок.
— Ты большая молодец, что призналась, пусть и не сразу. Но тем не менее тебя это нисколько не оправдывает. Ты опустилась ниже плинтуса, не просто изменив человеку, который тебя действительно любил, а к тому же ещё и наплела про него чушь и попыталась сберечь свою шкуру. Ты большая...
Я занесла кулак перед её лицом. По телу пошла дрожь, а свой пульс я почувствовала, даже не прикасаясь к запястью. Кончики пальцев начали неметь от того, как сильно я их сжала.
— Саша, остановись.
Я удивлённо посмотрела на Полину, которая перебирала руками связку ключей.
— Она не стоит того. А если ты ещё и сделаешь что-то,о чем другим лучше не знать—так и сдаст.
Я медленно повернула голову в сторону Насти и увидела в её глазах своё отражение. Но я не увидела семнадцатилетнюю девушку, которая становилась с каждым годом всё холоднее в попытке хоть как-то справиться с горем, которое ей пришлось пережить в четырнадцать лет. Я больше всего задавалась вопросом, почему меня так тянет к парню, который пытается выглядеть таким недоступным, злым и недоверчивым. Кого-то я вспоминала, когда смотрела в глаза Ромы. Да только не радовало меня это совсем.
Я не послушала, и мой кулак встретился с лицом девушки, которую я до сих пор держала настолько крепко, что завтра на запястье у неё останется синяк. Я попала в нос — кровь струёй потекла, оставляя пятна. Показалось, что кровь чёрная. Настолько меня испугало моё отражение — мрачное и туманное, что я перестала осознавать, где реальность. Реальность путается, в висках пульсирует, и ноги начинают становиться ватными. Мне страшно.
Девушка завыла от боли, хватаясь за лицо. На её лице появилась злобная гримаса, которая хотела разорвать меня на клочья и отдать собакам на съедение. Настя побежала на меня, но я, оторвавшись от её руки, отошла прочь. Она пролетела с раздвинутыми руками мимо меня.
— Откисай, подружка.
Почему я так реагировала я не осознавала.Что-то острое коснулось моего сердца,когда я застала слезы Ромы.Казалось что лишь одна я,смогла увидеть уязвимую сторону мальчика,который казался таким неправильным и плохим.Меня начало перебрасывать по воспоминанием.
Первый скандал на тему переезда,случился вчера.Лишь одна единственная причина соскочила с губ папы.
«-Здесь опасно.»