Глава 4
— Просыпайся, — мои плотно закрытые глаза с трудом приоткрываются, и я вижу силуэт девушки, стоящей надо мной. Не успеваю толком понять, где я и кто со мной разговаривает, как в следующую минуту незнакомка выливает на меня ледяную воду. Я с визгом подскакиваю с кровати и ловлю ртом воздух. С дерзкой улыбкой на губах на меня смотрит девушка с торчащими во все концы короткими волосами.
— Зачем ты это сделала? — сконфужено смотрю на неё. Воспоминания быстро возвращаются ко мне. Я оглядываюсь на свою кровать. Надо вытащить сумку из под подушки и спрятать ее в более надежном месте, если таковое существует здесь.
— Ты уже давно должна быть на ногах. Что я должна была делать, если ты игнорировала все мои просьбы поднять свою задницу, — говорит Кара. Я вытираю ладонью капли воды с подбородка и сажусь обратно на кровать. От резкого пробуждения и шока у меня кружится голова.
— А который час? — спрашиваю я и обнимаю себя, пытаясь согреться. Кара смотрит на свои наручные часы, сморщив нос.
— Уже чертовски поздно. Пол шестого утра, — она качает головой и смотрит на меня.
— Поздно? Ты шутишь? Во сколько вы просыпаетесь? — озадаченно спрашиваю я.
— В четыре или пять утра, зависит от графика, — отвечает Кара. — Слушай, у нас много работы на сегодня, а я должна нянчиться с тобой, чтобы ты смогла стать хотя бы на капельку пригодной к предстоящей миссии. Кончай задавать вопросы и иди в душ.
— Армейский режим, чтоб его! — бубню себе под нос и иду на выход, не придавая особого значения прилипшей к телу майке, сквозь которую виден лифчик.
Благополучно добираюсь до душевых кабинок, не встретив ни одного из костяных. Черт, в этом бункере у меня скоро разовьется клаустрофобия. Мне неприятна сама мысль, что я сейчас нахожусь под землей и просто выйти наружу подышать воздухом мне никто не разрешит. Над потолком вдоль комнаты висят маленькие лампочки, спасая меня от кромешной тьмы. Здесь царит мертвенная тишина, и мне начинает казаться, что все ушли и совсем забыли про меня. Даже если так случилось бы, вряд ли кто спохватился бы за меня. Стягиваю с себя майку и расстегиваю пуговицу на джинсах. В животе начинает урчать. Вот блин, я, кажется, вчера за целый день ничего не съела от волнения. А сейчас мысли о хрустящем тосте, намазанный джемом и жареных сосисок просто наводняют мой разум. Я практически чувствую на кончике языка вкус поджаренного хлеба и сладкого джема. Я очень надеюсь, что здесь есть столовая с бесплатной едой.
Эту жуткую тишину нарушает мое громкое ругательство, когда с другой стороны выходит абсолютно голый мужчина. Он двигается бесшумно, словно плывет по воздуху. Он ловит на себе мой взгляд, и ни один мускул на его спокойном лице не дергается. Успев разглядеть его как следует, я отворачиваюсь.
— Извини, я не подглядывала. Я пришла принять душ. Не думала, что здесь кто-то есть, — я извиняюсь, хотя уже поздно это делать. Он молча проходит мимо, хватает одно из висящих на крючке полотенце и завязывает его вокруг бедер. Я еще несколько минут не рискую раздеваться и прислушиваюсь к тишине. Может у них и действуют нудийские законы, но я все же предпочту, чтобы лишние глаза не видели мое тело. Никого.
Быстрыми движениями снимаю с себя оставшуюся одежду и проскальзываю в кабину, закрыв при этом дверь на замок. Включаю горячую воду и подставляю лицо под струи. Мои мышцы медленно расслабляются, и я невольно улыбаюсь от ощущения тепла и уюта. Кара предупредила меня, что нужно поторапливаться, но я просто стою на месте, наслаждаясь одиночеством. Мне неизвестно, когда закончится моя подготовка и когда я смогу вернуться к жизни среди людей под яркими лучами солнца.
Вряд ли это произойдёт в ближайшее время. Выжить и суметь выудить информацию в тылу врага. Я совсем непригодна для столь серьезного задания. Задания? Я усмехаюсь, проговаривая вслух это слово. Еще вчера я была официанткой в убогой забегаловке, а сегодня состою в криминальной группировке. От столь радикальных изменений в моей пустой и скучной жизни прямо таки голова кругом идет. После окончании старшей школы моя жизнь превратилась в серую массу, и я похоронила свою яркую молодость под рутиной обыденных дел. Приходилось выживать. Когда всё время думаешь о том, где заработать приличную сумму денег, не остаётся времени на что-то легкое и беззаботное.
В школе у меня был парень, были друзья, меня приглашали на вечеринки, я была любимицей учителей, мне предвещали безоблачное будущее. Я грезила о престижном университете и студенческой жизни. Размышляла над тем, какую машину куплю и на какие праздники буду приезжать к родным. Я целовалась со своей первой любовью и думала, что наша любовь будет длиться вечно. Каждый вечер мы ходили на свидания. Мы сидели на капоте его Форда и смотрели на звезды. На небе было так много звезд, а Джей...Джей шептал мне искренние слова любви. Тогда мне казалось, что время остановилось. Я мечтала, боже, как много я мечтала. Впереди маячило студенчество и счастливая жизнь с Джеем.
Я открываю глаза и выключаю воду. Осторожно открыв дверь, натыкаюсь на грозный взгляд Кары. Она кидает в меня полотенце и вручает сверток с новой одеждой и кроссовками.
— Шустрее.
Я быстро прикрываю полотенцем свое голое тело, а сверток с одеждой кладу на скамью рядом. Вскоре Кара покидает меня, заметив мою сжатость в ее присутствии. Наспех вытираюсь полотенцем и натягиваю на себя обычные черные леггинсы и такого же цвета футболку. Надо бы высушить волосы. Я так волнуюсь, что снова вызову недовольство своей надзирательницы, что не могу даже шнурки на кроссовках нормально завязать. Руки трясутся.
В поисках фена я иду в ту сторону, откуда ранее появился голый парень. В этой разделенной стенкой части находятся умывальники, машинки для бритья, шкафчики, сушилки. У одной из раковин замечаю фен и с благодарностью ко всем святым подбегаю к нему. Когда Кара возвращается, я стою полностью готовая, и она одобрительно кивает.
Главная часть Склепа, где тренируются все костяные, ярко освещена крупной шарообразной лампой над потолком. Она словно замена солнцу. Для меня, человека, что любит проводить раннее утро в обнимку с подушкой, очень странно наблюдать за бодрыми и энергичными людьми, которые в такой час активно занимаются физическими нагрузками. Чем дольше я наблюдаю за их тренировкой и за ловкими движениями, тем слабее и никчемнее я себя чувствую. А если учесть тот факт, что мы не пошли завтракать, а сразу отправились на тренировки, меня еще и подташнивает. Я не спрашиваю Кару насчет завтрака. Видимо, это мое наказание.
— Босс полностью доверил мне твоё воспитание, — говорит Кара. — Я познакомлю тебя с твоими тренерами и буду следить за прогрессом.
— Я думала мой наставник Марк, — говорю я и оглядываю зал в поисках парня. С ним я чувствовала себя более комфортно.
— Марк будет обучать тебя стрельбе, он самый меткий стрелок среди нас. А также он поведает тебе все тонкости твоей новой профессии. Я же всего лишь отвечаю за твою физическую подготовку и дисциплину, — она оборачивается на меня приподняв бровь. Я закатываю глаза. Так опостылела мне её излюбленная фраза.
— Здравствуй, Соломон, — мы подходим к группе из трех парней. Двое белых удаляются, кивнув Каре в знак приветствия и полностью проигнорировав меня. Третий, скорее взрослый мужчина, на вид лет сорока, темнокожий и очень массивный. Он намного выше остальных ребят, а его физические данные мог бы похвалить сам Арни. Он молча смотрит сначала на Кару, затем его взгляд задерживается на мне. Из-за голода я и так ощущаю слабость, а под его весьма строгим и проницательным взглядом я мысленно свернулась в калачик, пытаясь защитить себя от него. В случае опасности ему бы даже не понадобились его мускулы. Его взгляд способен приковать к месту и заставить чувствовать себя ничтожеством. Пока он оценивает меня, я делаю то же самое с ним. Его руки обмотаны боксерскими бинтами. Нос немного кривой. Одно ухо сломано. Эти мелкие дефекты не сразу бросаются в глаза. Он весьма хорош собой, если не учитывать каким убийственным взглядом может одарить человека.
— Наверное, босс тебе уже обо всем доложил, но, — Кара поворачивается ко мне корпусом. — Ева Джеймс, она, так скажем, новая ищейка на территории Жнецов. — Мужчина кивает, явно не удивившись сказанному.
— Твой учитель боевых искусств, Соломон Кларк, — объясняет Кара, указывая на него. Ни кивка, ни слова приветствия. Мы продолжаем сверлить друг друга взглядами.
— Тебе повезло, что тебя взяли не в качестве солдата. Если бы было наоборот, я бы решил, что боссу требуется обычное пушечное мясо, — говорит он, расслабив свое жесткое, непробиваемое выражение лица. Кара хмыкает.
— В ее обязанности входит только...
— Ублажение Расселов. При этом, стараясь служить двум господам. Предашь одного из них и тебе конец, — он подходит ближе. От вида его крепких мускулов у меня подкашиваются ноги. Правильно ли я поняла, он имел в виду, что сам сломает мне шею, если вдруг надумаю юлить?
— Я вовсе не шлюхой работать сюда пришла. Эйден... то есть босс, сказал, что я должна быть его глазами и ушами среди них, — пытаюсь защитить себя я. Эти двое молча переглядываются.
— Это твоя основная задача, — Соломон начинает ходить кругами вокруг меня. — Но вот что нужно сделать обычной девушке, чтобы приблизиться к такому властному мужчине? — он останавливается справа от меня. Я чувствую на себе их прожигающие взгляды. Как бы мне противно не было это признавать, он прав, мне придется раздвинуть перед Расселом свои ноги, чтобы затем крепко сжать их и задушить его. Я расправляю плечи, и без тени смущения смотрю в черные глаза Соломона.
— Расслабься, для этих целей у нее уже есть гуру. Тебе просто нужно научить ее самообороне, — вмешивается Кара. Соломон плавной походкой отходит от меня. Мне становится легче дышать, когда его нет так близко и когда он не смотрит на меня.
— Когда-нибудь дралась? — спрашивает он, не разворачиваясь к нам лицом. Я пытаюсь вспомнить хоть один момент в своей жизни, когда приходилось пускать в ход кулаки. Но таковых нет. Один раз, когда я приехала в ЛА и устроилась работать на склад, другая работница придиралась ко мне и тогда чуть было мы не вцепились друг другу в волосы. Но этот эпизод не заинтересует Соломона.
— Нет, я миролюбивый человек, — честно признаюсь я. Соломон поворачивается с негодованием на лице и смотрит на Кару. Та пожимает плечами. Черт, у меня складывается впечатления, что я пришла на собеседование в очень крутую компанию, не имея образования и с опытом работы официантки. Соломон сейчас смотрит на меня как до жути возмущенный начальник.
— Про это словосочетание тебе придется забыть. Такому здесь не место, — говорит Кара, глядя прямо перед собой. Я пропускаю через себя ее слова и задаюсь вопросом. Каким же человеком я в итоге выйду отсюда?
— Ты идешь работать в клуб с очень дурной славой. За тебя никто не вступится, если какой-нибудь похотливый клиент вдруг надумает ущипнуть тебя за зад. — начинает Соломон, расхаживая перед нами вперёд и назад. — А если после работы тебя будут поджидать твои «поклонники», что будешь делать? Улыбнешься и встанешь раком к ним, ведь ты хорошая девочка, не так ли?
Я вспыхиваю гневом от его слов. Да за кого он меня держит?! Я открываю рот, чтобы возразить, но грязные образы из описанной им картины влезают в мою голову. Я представляю себя там. И правда, что я буду делать. Я не смогу дать отпор мужчине. Я слишком слаба. Меня не только изнасилуют, но и сломают руки и ноги, если буду строить из себя Брюса Ли.
— Поэтому я здесь. Вы должны научить меня всему, — говорю я, проглотив остатки гнева. Соломон одобрительно кивает головой.
— Кара, оставь нас. Дальше я сам.
Девушка уходит, и я опускаю голову вниз, когда Соломон подходит ближе, чтобы скрыть от него свое негодование и страх.
— Не стоит так бояться, — неожиданно говорит он снисходительным тоном. Я хмыкаю и поднимаю свой взгляд на него, стараясь выглядеть смело. — Эйден рассказал про тебя. Конечно, я с его выбором не согласен, но он непоколебимо верит в свой план и в свой успех.
— Вы не называете его боссом? — интересуюсь я.
— Я знал его еще ребенком. Когда-то я служил у его отца простым солдатом, после нескольких лет службы сумел доказать свою преданность и старший Рассел доверил мне обучать новобранцев в его наряде.
— Жаль, что его лишили отца, — говорю я.
— После смерти Эдмунда, я решил пойти своей дорогой. Многих моих товарищей постигла печальная участь. Глава клана посчитал их предателями, — его голова склоняется от тяжелых воспоминаний. Мне приятно, что он делится со мной своим прошлым. Возможно, я поспешила с выводами и Соломон вовсе не так ужасен изнутри.
— А почему ты решил вернуться?
— Эйден слишком одержим местью. Он искренне просил меня помочь ему. А наш босс редко о чем-то просит, — говорит он.
— Меня он тоже попросил помочь ему, — говорю я. Он ухмыляется.
— Но ты ведь здесь не по доброте душевной, верно? — он улыбается глядя на меня. Я молчу в ответ. Все равно все будут думать то, что хотят. Я не собираюсь к каждому подходить и объяснять свое положение.
— Пойми, Ева, одно дело желание босса, но если ты для себя не определишь, почему ты здесь, то проиграешь даже не начав задание. И деньги самая маленькая мотивация, которая удержит тебя тут, — говорит он, подойдя ближе.
— Я знаю, я не сумасшедшая, Соломон. Знаю чем рискую, — говорю я.
— Хорошо. Старайся держать это в себе и думать о нем, каждый раз как почувствуешь себя куском дерьма, — он отходит на пару шагов и делает громкий хлопок. — А теперь давай начнем с разминки. Мне предстоит конкретно поработать над твоей физической формой.
Казалось через целую вечность, Соломон наконец-то кричит стоп. Я обливаюсь потом и хватаю ртом воздух. С дрожащими руками и ногами я сажусь на мат, яро сопротивляясь желанию лечь и растянуть руки и ноги во все стороны. Хихиканье и косые взгляды костяных я старательно игнорирую. Часовая тренировка для спортивных ребят ерунда, а для моего ленивого, костлявого и изголодавшегося тела она подобна шоковой терапии.
— Прошел всего лишь час, а ты уже плохо выглядишь, — произносит Соломон, глядя на меня сверху вниз. Меня охватывает легкое раздражение к нему. Все это время он лишь кричал, давал указания и демонстрировал правильную технику выполнения упражнений. Для него час пролетел как секунда. — Следующий раз я хочу видеть огонь в твоих глазах. Это тебе не физкультура в школе. На кону твоя жизнь.
До этого момента каждый раз когда дела шли не слишком гладко, я утешала себя мыслью, что не все в жизни зависит от нас. Иногда жизнь с нами случается. Но сейчас я чувствую разочарование в себе и своих силах. В таком темпе я рискую подвести себя, подвести свою семью. Если это произойдет, мне придется вкушать плоды своей лени и слабости.
Соломон уходит, но мне не удается побыть наедине с собой и отдышаться. Кара возвращается.
— Ты молодец. Не разочаровала нас всех в своей безнадежности. — я не поднимаю головы, чтобы не видеть ее перекошенных в ухмылке губ. Она вздыхает. — Поднимайся, нас ждет Марк.
Кара отводит меня в тир, и я замечаю Марка с другой девушкой, которую он обучает. Ну, или пытается это сделать.
— У тебя замечательно выходит, — хвалит он ее, после сделанного ею выстрела. Она попадает точно в цель. От восторга девушка едва сдерживается, чтобы не заключить парня в свои объятия.
— Кхм, — Кара кашляет в кулак, давая знать о нашем прибытии. Марк замечает нас, и его веселое настроение улетучивается.
— На сегодня хватит, — говорит он девушке. Та снимает наушники, вручает пистолет Марку и идет к выходу, по пути дружелюбно улыбнувшись Каре. Марк кивком указывает на дверь, чтобы моя спутница оставила нас наедине. Та послушно уходит.
— Как прошла первая тренировка? — спрашивает он, когда мы остаемся одни.
— Впечатляюще, — сухо отвечаю я. Он ставит на стол с остальным оружием пистолет в руках. От вида этих игрушек мне не по себе. Я всегда не любила смотреть боевики, хотя папа их часто включал, а Джей мог пригласить на фильм, где разворачивались жестокие сцены насилия, резни и всякого рода стрелялки.
— Очень рад, что тебе понравилось, — уловив мой сарказм, он улыбается.
— Подойди, — я встаю рядом с ним и рассматриваю, разложенные на столе пистолеты. Марк замечает мое любопытство и спрашивает.
— Что бы ты предпочла, острие ножа или пулю?
— Ни то, ни другое.
— Каждый убийца имеет свой фетиш. Ты когда-нибудь слышала о том, как убивают серийные убийцы? — у меня по спине холодок проходит от его вопроса. Я отрицательно качаю головой. — Некоторым нравится убивать медленно, смотреть как из жертвы вытекает жизнь. По моим наблюдениям, я считаю самыми жестокими тех, кто использует нож. Им нравится одним плавным движением причинять человеку мучительную боль. Вид крови, что вытекает из ран просто сводит их с ума. Они вдыхают его аромат, словно нюхают раскрывшиеся бутоны роз. Этот процесс запечатлевается у них в мозгу и воспоминания о кровавой бане будут связаны с получением мощнейшей дозы эндорфинов.
Он замолкает. У меня коленки подкашиваются от его омерзительного рассказа.
— Так рождаются психопаты, — подытоживает он, слегка улыбаясь и глядя сквозь меня, будто рассказывает веселый эпизод из жизни. Жуткий тип. — Но я не такой садист. Предпочитаю быструю смерть от пули. Не люблю марать руки.
— Но я не убийца, — категорично отзываюсь я.
— Находясь в компании хищных волков, ты не сможешь оставаться безобидной овечкой, — он берет один из пистолетов и заряжает его. Лучше бы я провела весь день с Соломоном. Если тот просто физически меня вымотал, то с Марком я боюсь остаться без здравого рассудка. Раньше он мне казался нормальным. Но что бы он там ни думал, я не стану убийцей, не потеряю человечность. Я всего лишь шпион, а шпионам нужно только наблюдать.
— Это Glock, — он показывает пистолет в своей руке. — Начнем работать с ним.
Встав напротив круглой мишени, на которой обозначены цифры, Марк делает выстрел. От непривычного звука я дергаюсь. Я смотрю на мишень и пытаюсь найти место, куда он выстрелил. Я охаю от удивления, когда вижу продырявленную десятку. Но это невозможно. С такой скоростью и даже не прицелившись как следует.
— Как ты это сделал?
— Твоя очередь, — он подходит ко мне и вручает пистолет и наушники. Мои длинные и изящные пальцы обхватывают это орудие для убийства. Glock оказывается не тяжелым и его удобно держать в руке. Надеваю наушники и встаю на то же самое место, что и Марк и целюсь в десятку. Отпускаю курок и нажимаю на спусковой крючок. От силы выстрела я немного поддаюсь назад и чуть ли не роняю пистолет на пол. Я попала в семерку. Не так плохо для новичка. Мне казалось, что я вообще выстрелю в стену.
— Считай, что тебе повезло, — грубый баритон Марка портит мое настроение. Я смотрю на него удивленно. — Ты сделала множество ошибок.
Он подходит ко мне и становится с боку от меня.
— Во первых, твоя поза, — он наклоняет голову и оценивает положение моих ног. — Ты чуть не упала, то как ты стоишь грубейшая ошибка. Встань прямо, — я подчиняюсь и встаю в смирную позу, как солдат перед начальством. — Ноги на ширине плеч. А теперь прицелься.
Я делаю все, как он говорит. Марк кладет свою ладонь на мою спину.
— Немного наклонись вперед, иначе пистолет будет болтаться в руках. Не напрягай плечи, делай все расслабленно, — не понимаю, как в такой ситуации можно расслабиться, но я делаю как он говорит.
— Десять процентов успеха выстрела зависит от стойки, еще десять от хвата. Возьми пистолет доминирующей рукой, — я обхватываю оружие правой рукой. Марк заходит за мою спину и кладет свои руки поверх моих. Я нервно сглатываю. У него слишком интимный способ обучения. — Расслабься, Ева.
Я стараюсь не думать о нем, но это весьма трудно, когда моя задница соприкасается с его пахом, а его рот так близко к моей шее. Я делаю глубокий вдох и медленный выдох. Просто у меня давно не было мужчины.
— Отлично. А теперь обхвати оставшееся пространство левой ладонью и поставь большой палец вдоль оси. Расслабь большой палец правой руки и поставь его поверх левой, — после его наставлений я чувствую себя намного увереннее. — Отлично, еще сильней расслабь плечи, а теперь плавно нажимай на спуск.
Я делаю выстрел и попадаю в двойку.
— Молодец, а теперь давай сама.
Он отходит в сторону. Я делаю все те же махинации и стреляю. И снова в двойку.
— Немного практики и ты станешь отличным стрелком, — он хлопает и ободряюще улыбается. Я отвечаю ему широкой искренней улыбкой. Впервые с моего появления здесь кто-то остался довольным мной.
Наши занятия прерывает худой и высокий парень.
— Марк, босс просил привести ее, — говорит он, стоя возле двери.
— Она свободна.
Я следую за долговязым юношей до самого кабинета Эйдена, который расположен в дальней части Склепа, и чтобы добраться до него, нам пришлось пройти по нескольким коридорам, напоминающих лабиринт.
Парень открывает для меня дверь, и я захожу внутрь. Мрачный кабинет освещен двумя торшерами и я не сразу замечаю еще одну светлую голову, помимо Эйдена. Змеиные глаза Виктории встречаются с моими, и она делает медленный глоток чего-то янтарного в ее стакане. Эйден стоит возле небольшого стола и наливает себе виски. Надо же, алкоголь, фрукты, сыр. Они тут пируют, пока остальные трудятся в поте лица.
— Присаживайся, Ева, — говорит Эйден будничным тоном, указывая место на мягком диване рядом с Викторией. Но я складываю руки на груди и не двигаюсь с места, сообщая этим, что не намерена находиться рядом с этой особой. Она громко цокает. Эйден смотрит сначала на меня, а затем на блондинку. — Вражда между вами ни к чему. Вы должны быть союзниками.
Он поднимает брови вверх в немом прошении. Я расслабляюсь и выполняю его просьбу.
— Итак, как прошёл день? Тебе понравилось с нами? — интересуется он, присев на краешек стола и делая небольшой глоток алкоголя. При виде тоненьких кусочков сыра, которыми он закусывает, у меня в животе начинает урчать.
— Вполне нормально, — отвечаю я, понимая, что не стоит срывать на нем свое возмущение насчет поганого отношения его людей ко мне. Он улыбается, поверив моим словам.
— Через несколько дней братья устроят банкет в честь дня рождения их покойной матери. Я, как их кровный родственник, обязан присутствовать там, а моей спутницей будешь ты, Ева, — я вскакиваю с места, услышав свое имя.
— Я? Но я еще не готова.
— Трусиха, — рядом звучит веселый голос Виктории, но я не обращаю на нее внимания. От волнения меня бросает в дрожь и я стараюсь делать медленные вдохи и выдохи, чтобы не упасть в обморок перед ними.
— Не бойся, никто тебя не узнает, ты будешь под маскировкой, — без намека на тревожность за мою жизнь, он спокойно потягивает свой напиток. Я медленно опускаюсь на диван. Эйден продолжает что-то говорить, но я его не слушаю. Я разочарована. В нем. В себе. Маскировка может и не сработать, учитывая тот факт, что они весьма опасны, а значит очень бдительны. Кай Рассел меня видел. Он может меня узнать, он ведь держал меня за руку, а на руке у меня несколько родинок.
— Почему вы хотите, чтобы я пошла с вами, — перебиваю его я. Он кладет уже опустевший стакан на стол и смотрит в сторону.
— Хочу, чтобы ты поняла с кем имеешь дело. Познакомившись с ними сейчас, дальше тебе не будет страшно находиться в их компании, — я в этом сильно сомневаюсь. Они мои потенциальные убийцы. Трудно будет игнорировать этот факт, будучи рядом с ними.
Эйден снова наполняет свой стакан и поднимает его вверх.
— За бесстрашную Еву Джеймс, — произносит он. Я смотрю на Викторию. Она натянуто улыбается, но поддерживает тост. — Я бы тебе налил, но после тренировок пить не лучшая затея.
— Когда я смогу выйти отсюда? — спрашиваю я. Мой вопрос застает его врасплох. Он останавливается, передумав делать очередной жадный глоток, и начинает крутить стакан в руке.
— Ты ведь знаешь правила, рассказывать о нас кому-либо запрещено, — в его голосе появляется напряжённость.
— Я не собираюсь никому рассказывать, я хочу узнать, когда смогу вернуться к нормальной жизни, —заверяю его я. Он кладет руку на колено и наклоняется вперед, обдумывая мой вопрос.
— Если тебе что-то понадобится скажи Марку и он отвезёт тебя в нужное место. К своей привычной жизни ты вернёшься нескоро. Тебе необходимо упорно тренироваться, я планирую отправить тебя на задание уже через месяц, — говорит он. Я закрываю глаза, а затем открываю их. Месяц. Я буду вариться в этом адском котле еще месяц.
— Ну все, теперь моя очередь побыть в роли нянечки, — говорит Виктория и я поворачиваю голову в ее сторону. — Не смотри на меня так, девочка, я тоже один из твоих тренеров. —она морщится, произнося последнее слово. Не знаю, как Эйдену удалось уговорить ее поработать со мной.
— Не буду вам мешать, — Эйден бросает нам прощальную улыбку и выходит из кабинета. Как только дверь закрывается, я встаю с места и направляюсь к выходу.
— Стой, я тебя не отпускала, — слышу вслед ее голос.
— Я тебе не подчиняюсь, — говорю я, не останавливаясь.
— Я сказала стоять, возможно, благодаря мне твоя жалкая жизнь не пострадает, когда ты окажешься среди них, — моя рука на ручке двери останавливается. Я раздумываю над ее словами почти минуту, а затем возвращаюсь к ней.
— Чему ты меня можешь научить? — спрашиваю я.
— Быть может, ты и станешь хорошим стрелком или бойцом, но никто не знает Кая Рассела так хорошо как я. Никому кроме меня не удавалось приблизиться к нему и оставаться рядом продолжительное время, — она встает со своего места и, словно кошечка, начинает ходить вокруг меня кругами.
— На одну ночь, — уточняю я, чем вызываю бешенство в ее глазах.
— Маленькая дурочка, думаешь у тебя получится нечто большее? — ее губы расплываются в дьявольской улыбке, обнажая белые ровные зубы. Я смотрю на вызывающую красоту девушки и пытаюсь разгадать ее. Почему Кай ее отверг? Я не сомневаюсь, она умная, иначе Эйден ее бы не взял. Что еще нужно мужчине, такому властному как Кай Рассел, от женщины, когда перед тобой такая нимфа.
— Я уверена, что и близко к нему подойти не смогу, — честно признаюсь я. Она останавливается и подходит ближе ко мне. Ее дыхание, пропитанное алкоголем, касается моих губ.
— Вот видишь, — она улыбается. — Не такая ты и дура.
Я закатываю глаза и, чувствуя усталость в ногах, ввалюсь на диван.
— После того как я попаду туда, через какое время я смогу оказаться с ним? — интересуюсь я. Виктория щурится и стучит пальцем по подбородку.
— Не быстро. Кай не спит со своими работницами, даже с секретаршей.
— А как мне это дело ускорить? Как привлечь его внимание? — я слабо верю в свои силы, хоть и поклялась, что постараюсь выложиться на все сто. Но я не знаю как убедить свой мозг думать иначе, размышлять как преступник, как искусная в любовных делах женщина. Я очень плохо вру. Из-за этого я переживаю еще сильней. Мое тело сможет все за меня сказать и тогда меня раскусят. В лучшем случае я провалю задание, в худшем меня убьют. Виктория наклоняет набок голову и смотрит на меня проницательно.
— Кай любит уверенных в себе женщин, роскошных, от которых веет аурой секса.
— Вот только Эйден так не считает, — говорю я.
— Эйден с ним не спал. Он мужчина, при том у него самого такие же предпочтения, — она усмехается. Видимо, научить меня чему-то она не сможет. Я просто не подхожу для этой роли. Я делаю тяжёлый и протяжный выдох и моя спина сгибается. — Не веди себя с ним как простушка, которая никогда в руках не держала член. — говорит она. Я поднимаю на нее свой взгляд. — Смотри ему прямо в глаза, научись выдерживать его взгляд. Он у него сильный.
Она улыбается, что-то вспомнив, и подходит к столу. Сев на краешек, она отрывает виноградину и кладёт ее себе в рот.
— Не кокетничай с ним часто, он раскусит все очень быстро. Подстраивайся под его настроение. Он замкнутый, холодный и расчётливый придурок, а женщины ему нужны только в крайних случаях — она широко улыбается. — Не скрывай свою фигуру, демонстрируй шею, ключицы, неглубокий вырез декольте и стройные ноги. Все в меру, только не показывай ему все сразу. Пусть он начнёт думать о тебе, а когда женщина появляется в голове мужчины и не выходит из нее, он сам прибежит и попросит отдаться ему.
— Думаешь он будет просить? — спрашиваю я.
— Он не возьмёт тебя силой, не в его правилах. Он слишком обходителен с женщинами, — у меня вырывается смешок от этого заявления. Гангстер, убийца, но джентельмен. Такого не бывает. Не в реальной жизни.
— Что насчёт остальных братьев? Вдруг они заинтересуются мной? — спрашиваю я.
— Ни один из них не спит с работницами, это табу, — говорит Виктория. Но мне мало верится в ее слова. У таких, как они может быть чересчур богатая фантазия.
— Я надеюсь в постели он нормальный? — интересуюсь я, чем вызываю смех девушки.
— Хочешь знать, сможет ли он удовлетворить тебя?
— Вовсе нет, я имею в виду нет ли у него диковинных предпочтений.
— Он не садист, — говорит она и я немного расслабляюсь. — Он начинает нежно, медленно превращаясь в дикого зверя.
Ее голос звучит томно. Она погружается в свои мысли, пребывая не здесь, а далеко в своих воспоминаниях. Я еле сдерживаю смех. Кара была права. Виктория мечтает вернуться в тот день и насладиться им снова.
— На сегодня все. С меня достаточно твоей компании, — она спрыгивает со стола и уходит. Я остаюсь одна наедине с мирной тишиной кабинета Рассела. Мой взгляд снова падает на сыр в тарелке. Прикусив нижнюю губу, я задумываюсь над тем что было бы неплохо немного подкрепиться. Но как только я поднимаюсь с дивана, в дверях появляется юноша, напоминая, что по ту сторону меня уже заждались.