Пролог
Яркий свет ослепил меня, как только удалось открыть глаза. Я вновь закрыла их, на этот раз сильно зажмурившись. Ощущения в теле были такими, словно я очень долго спала: я ничего не помнила, даже своего имени. Я вновь попыталась открыть глаза, но, знаете, какого это, когда долго держишь глаза закрытыми. Веки словно налились свинцом. Мне удалось немного поморгать. На этот раз у меня получилось держать их открытыми намного дольше. Теперь я четко видела очертания комнаты. Чистые, белые стены, белые простыни и одинокое окно. Я услышала, как рядом с кроватью, на которой я лежу что-то пищит. Попытаться повернуть голову была плохой идеей. Боль сковала меня в тисках и в голове раздался перезвон тысяча колоколов.
Мне хотелось поднять руку, ногу, голову, чтобы понять, в каком состоянии находится мое тело. Но боль вновь атаковала меня, когда у меня получилось приподнять руку. Что же со мной произошло?
Внезапно дверь открылась и вошла девушка в белоснежной униформе. Ее глаза расширились, когда заметила, что я пришла в себя.
— Она очнулась, — она вышла, а следом зашёл мужчина маленького роста, с виднеющейся сединой в волосах и с густыми усами. Он остановился у порога, удивившись, а затем уголки его губ слегка приподнялись.
Он подошёл ко мне, достал из кармана белого халата маленький фонарик и начал светить им мне в глаза. Я зажмурилась, пытаясь защитить себя от этого света. Хотелось закричать, чтобы он оставил меня в покое, но не могла произнести ни слова. Только потом, когда мужчина убрал от моего лица эту штуку, я открыла глаза и поняла, что на мне кислородная маска.
— Как ты себя чувствуешь? — последовал его вопрос. Я внимательно уставилась на его лицо. Мне вдруг стало очень страшно. Я не знаю кто он, я не знаю кто я, и где нахожусь. Не дождавшись от меня ответа, он вновь спросил. — Ты что-нибудь помнишь? Например, своё имя. Ты помнишь своё имя?
Мое имя? У меня должно быть имя. Мой взгляд перепрыгнул от мягких черт его лица к окну, из которого лился приятный солнечный свет. На улице, видимо, было тепло. Я попыталась вспомнить хоть что-нибудь, любую мелочь. Мое сознание зацепилось за погоду за окном. Жара. Я вдруг вспомнила ужасную жару, хотя в комнате стояла приятная прохлада. Из меня вырвалось мычание от злости. У меня ничего не выходило.
— Не переживай, все хорошо. Ты обязательно все вспомнишь. Не переусердствуй. Ты попала в серьезное ДТП, и чудом осталась жива.
Я в немом шоке посмотрела на него. Он улыбнулся мне. Я попала в аварию и чудом выжила. Я не могу двигаться, не могу дышать самостоятельно, каждое движение причиняет боль. Я почувствовала панику в теле. Захотелось плакать. Я была такой беззащитной, жалкой.
Нас прервал незнакомый шум в коридоре.
— Я сейчас вернусь, милая, — мужчина встал и вышел из комнаты, оставив дверь открытой. Я слышала чей-то голос.
— Как она? Я хочу немедленно видеть её.
Сильный, глубокий мужской голос показался мне знакомым. Я застыла, сконцентрировав всё своё внимание на его голосе.
— Сейчас нельзя. Она только пришла в себя. Пока что ничего не помнит.
— Ничего не помнит? — повторил он. Его голос надломился. Эти слова, кажется, сбили его с ног. Этот человек очень беспокоился за меня. Кто он мне? Я хотела срочно это узнать. Мне нужно его видеть. Но, опять же, я не могла себе в этом помочь.
— У неё сотрясение мозга. Вы же понимаете, через что она прошла. Память будет возвращаться к ней постепенно. Нам остаётся только ждать.
— А если нет? Что если она ничего не вспомнит?
Меня пробрала дрожь. А ведь возможен и такой исход. Мой взгляд упёрся в потолок, такой же раздражительно белый, как и стены. Глаза быстро увлажнились и по щеке скатилась слеза. Я попыталась выровнять своё дыхание, старалась не паниковать, ведь я совсем недавно очнулась. Нельзя терять надежды.
— Будем полагаться на удачу, — прозвучал непоколебимый голос врача. — Приходите завтра. Ей нужен отдых. Она выспится и, возможно, сумеет вспомнить кое-что.
Дальше последовала тишина, которая мучала и сводила с ума. Я не хочу, чтобы этот человек уходил. Он должен зайти ко мне. Даже если я его не помню, мне так необходимо его присутствие. Рядом с ним я бы не чувствовала себя такой потерянной. Если он беспокоится за меня, значит я для него что-то значу. Это близкий мне человек или друг.
Но когда доктор вернулся в гордом одиночестве, сильная тоска охватила меня. Я вдруг почувствовала, что невероятно устала. Пока доктор разговаривал, пытаясь что-то мне объяснить, я устремила взгляд на ясное небо за окном. Надолго меня не хватило. Через некоторое время сонливость мягко окутала меня, а потом я закрыла глаза и почувствовала, как проваливаюсь в пустоту.
Проснуться следующим утром было гораздо легче. Голова не гудела, и, кажется, даже боль в теле отступила. Утром у моей кровати находилась медсестра, которая настраивала капельницу. Она улыбнулась мне и поинтересовалась нужно ли мне что-то. Единственное, чего мне хотелось, это встать с кровати, вспомнить свою жизнь или хотя бы имя, и вдоволь походить на своих ногах. Я только вчера очнулась, а мне уже надоело здесь лежать.
Я вспомнила, что сегодня должен прийти тот мужчина. Мой пульс участился. Я так ждала этого момента. Мне кажется, если я его увижу, то смогу вспомнить всё. Его голос глубоко проник мне в душу. Этот мягкий тембр словно витал в моей голове уже долгое время, а я не могла связать его с образом определенного человека.
Мой взгляд плавно перемещался по комнате, ища настенные часы. Мне нужно было знать, который час. Мне не терпелось его увидеть. Надеюсь сейчас не раннее утро. Часы я так и не нашла. Голые стены раздражали своей белизной. Наконец через некоторое время у двери моей палаты послышался голос. Неужели про меня вспомнили!
В комнату зашёл тот же самый врач.
— Доброе утро, — он широко улыбнулся и вёл себя так, будто я шестилетний ребёнок, который просто слегка простыл. — Хорошо выспалась?
Я со стёклянными глазами уставилась на него, а в душе так и кричала «Какого хрена ты у меня что-то спрашиваешь, когда на моем лице эта штука».
— К тебе посетитель, — груз упал с моего сердца, когда доктор отошёл в сторону, приглашая зайти того, кто стоял за дверью.
На пороге появилась высокая фигура молодого мужчины в чёрных джинсах и в белой рубашке, которая свободно болталась на его теле. Он выглядел усталым. Я пару раз моргнула и прищурилась. Он. Я его помню. Его тёмные глаза смотрели на меня с такой тоской и болью.
— Ева, как же ты меня напугала, — он придвинулся ближе. Доктор вышел и закрыл за собой дверь. Ева. Он назвал меня Евой. Но это имя мне ни о чём не говорило. Я его не помню.
Я не отводила от него взгляд. Его руки были перебинтованы, а на костяшках виднелась засохшая кровь. Тёмные, каштановые волосы мягкой волной падали на его лоб. Я его знала, но не могла вытащить ни его имени, ни личности из своей головы.
— Ты помнишь меня? — он подошёл ещё ближе. Потухшие глаза с болью исследовали мое тело. Его глаза нашли мои. Я глубоко и часто задышала. Мое тело реагировало на него, как на нечто опасное. Его рука коснулась моей щеки. Я вздрогнула. Вместо ощущения безопасности он принёс с собой чувство страха.
— Почему ты пыталась сбежать от меня, Ева?
Кончиками пальцев он провёл по скуловой кости, а затем большим пальцем прошёлся по очертанию подбородка. Такие тёплые прикосновения, они пропустили через меня электрический заряд. Они заставили вспомнить его, вспомнить всё, что было связано с ним. Частичку за частичкой. Мою жизнь, нашу страсть и мой побег.