Осколки прошлого

Эдисон не помнил, как закончился разговор. Очнулся среди ночи, сидя на холодном полу, сжимая голову руками так сильно, что пальцы немели. Грудь тяжело вздымалась, каждый вдох обжигал лёгкие, будто он пробежал марафон. В ушах стоял навязчивый звон, перекрывающий все другие звуки.

Он слышал голоса.

Не просто эхо собственных мыслей - чёткие, ядовитые шёпоты, ползущие из самых тёмных уголков сознания.

*"Ты не должен был выжить..."*

*"Тебя не должно было быть..."*

Голоса звучали так реально, что Эдисон вскочил, ударившись спиной о стену. Его глаза метались по тёмной комнате, выхватывая из мрака знакомые очертания мебели.

- Кто здесь?! - его собственный голос прозвучал хрипло, чужим.

Тишина.

Затем - голос Илюхи из соседней комнаты:

- Эд, ты там с кем базаришь?!

Эдисон замер, ощущая, как по спине бегут мурашки. Его губы дрожали, но он не мог выдавить ни звука.

*Кому он вообще отвечает?*

Он сжал кулаки до боли, чувствуя, как холодный пот стекает по спине. Это происходило не впервые. Сколько он себя помнил, в его голове всегда был этот фоновый шум - как далёкое радио, настроенное на пустую частоту. Всегда было это чувство одиночества в толпе, пустоты, которую не могли заполнить ни люди, ни алкоголь, ни драки.

Но после того проклятого сна, после колонии - всё стало только хуже. Голоса стали чётче. Появились воспоминания, которых не могло быть. Нарастающее чувство, что он не принадлежит этому миру, что всё вокруг - декорации к спектаклю, в котором он играет не свою роль.

Он зажмурился, вцепившись пальцами в волосы, пытаясь физической болью заглушить хаос в голове.

- Заткнитесь... - прошептал он сквозь зубы.

В ответ голос - на этот раз женский, мягкий и леденяще знакомый:

*"Ты сам знаешь правду..."*

Эдисон резко открыл глаза. В разбитом зеркале напротив его отражение смотрело на него - но выражение лица было другим. Губы отражения шевелились, когда он сам молчал. Глаза смотрели с холодным любопытством, а не с животным ужасом, который он чувствовал.

- Нет... - Эдисон отшатнулся, спотыкаясь о пустую бутылку. - Этого не может быть...

В этот момент дверь распахнулась, и Илюха с недовольной гримасой встал в проёме, заливая комнату светом из коридора.

- Ты реально начинаешь меня пугать, братец, - его голос звучал раздражённо, но в глазах читалось беспокойство. - Что за ночные спектакли?

Эдисон глубоко выдохнул, чувствуя, как сердце всё ещё бешено колотится. Он провёл рукой по лицу, пытаясь собраться.

- Я... не знаю, что со мной происходит, - признался он наконец. - Слышу голоса. Вижу... вещи, которых не должно быть.

Илюха склонил голову набок, изучая его взглядом. Затем медленно вошёл, прикрыв за собой дверь.

- Так может, пора в этом разобраться? - он сел на край кровати, доставая пачку сигарет. - Расскажи мне всё. С самого начала.

Эдисон опустился на пол, прислонившись спиной к стене. Он взял предложенную сигарету, дрожащими пальцами прикуривая от зажигалки Илюхи.

- Это началось давно, - начал он после долгой паузы. - Ещё в детдоме. Сны... странные сны. Я видел места, где никогда не был. Людей, которых никогда не встречал. Но тогда я думал - просто воображение.

Дым закружился в воздухе, рисуя причудливые узоры.

- А потом... тот сон. Перед тем, как я попал в тюрьму. Он был другим. Я будто проснулся в другом месте - в какой-то лаборатории. Было чувство, что я там уже давно. Что это не сон, а... пробуждение.

Илюха внимательно слушал, не перебивая.

- Там был доктор Власов, - продолжил Эдисон. - Он говорил со мной, как со старым знакомым. Говорил, что "фаза тестирования завершена". Что мой отец знал, на что подписывается. - Он сделал глубокую затяжку. - А потом... потом я увидел других детей. В камерах. На кроватях. И понимал, что знаю их имена. Что мы... связаны.

Он замолчал, глядя на тлеющий кончик сигареты.

- И что было дальше? - тихо спросил Илюха.

- Я проснулся. В своей комнате. Но чувствовал - что-то не так. Как будто часть меня осталась там. Я... не мог с этим жить. Поэтому напился в тот день. Поэтому всё пошло под откос.

Илюха задумчиво кивнул, затем встал и подошёл к окну.

- А эти голоса... что они говорят?

Эдисон сжал кулаки.

- Что я ошибка. Что меня не должно было быть. Иногда... они называют меня номером. Сорок семь.

В комнате повисла тяжёлая тишина. Затем Илюха резко обернулся.

- Ты говорил, видел других детей. Можешь описать кого-то из них?

Эдисон нахмурился, пытаясь вызвать в памяти размытые образы.

- Была девочка... рыжая. С веснушками. Её звали... - он зажмурился, - Лера. Да, Лера. И ещё мальчик - худой, с тёмными волосами. Саня. Они... - он внезапно замер, - они разговаривали со мной. Без слов. В голове.

Илюха резко выдохнул.

- Чёрт. Значит, это правда.

- Что правда? - Эдисон вскочил.

- Проект "Генезис". Эксперименты по телепатической связи. Я думал, это просто слухи, но... - он посмотрел на Эдисона, - ты один из них. Из первых испытуемых.

Эдисон почувствовал, как пол уходит из-под ног.

- Ты знал? - его голос дрожал от ярости. - Ты знал и молчал?!

- Я знал только обрывки! - резко ответил Илюха. - Твой отец... он пытался тебя спасти. Вывезти тебя из этого ада. Они стёрли тебе память, но видимо... не до конца.

Эдисон зашатался. Внезапно в голове вспыхнул образ - комната с белыми стенами. Зеркало с односторонним обзором. И голос:

*"Сорок семь показывает нестабильность. Рекомендую изоляцию."*

- Они... они хотят меня обратно, - прошептал он. - Вот почему эти голоса стали громче. Они нашли меня.

Илюха резко подошёл, хватая его за плечи.

- Слушай меня внимательно. Тебе нужно уезжать. Сейчас же. Если они действительно идут за тобой...

- Я не убегу, - неожиданно твёрдо сказал Эдисон. Он поднял голову, и в его глазах горел новый огонь. - Если всё это правда... если я действительно часть этого... тогда у меня есть сила. И я научусь её контролировать.

- Ты не понимаешь, с чем играешь!

- Нет, - Эдисон неожиданно улыбнулся, и в этой улыбке было что-то пугающее. - Это они не понимают. Я не тот беспомощный ребёнок, каким был тогда.

За окном завыл ветер, и тени на стенах зашевелились, будто живые. Илюха посмотрел на него с новым, странным выражением - смесью страха и уважения.

- Тогда нам нужно готовиться, - наконец сказал он. - Потому что если ты прав... они уже близко.