Глава 22
Лондон, дом семейства Грейнджер
Гермиона с головой укуталась в тяжелое ватное одеяло, ночь была бессонной. Возможно на девушке так сказался скорый отъезд в школу, а возможно бесконечные мысли о тайнах слизеринцев.
Противный писк электронных часов будто засел в ушах и никак не хотел вылезать оттуда. Гриффиндорка уже и отвыкла от всех этих маггловских атрибутов. Нехотя поднявшись с кровати, она опустила босые ноги на ледяной пол. За окном не было видно ничего, улица была безлюдной и буквально почившей в мир иной. Лишь тусклый жёлтый свет подчёркивал каждый снежный ошмёток, пролетающий перед одиноко стоящим фонарём. Эта зима было аномально заснеженной, невероятно чужой.
На цыпочках пробравшись на кухню, Гермиона поставила на газовую плиту небольшой керамический чайник. Казалось, что минуты тянулись бесконечно, девушка присела на деревянный на стул и задрала ноги. Мирный треск огня и завывание ветра за окном так и манили её вновь сомкнуть глаза и отправиться в сонное царство.
— Дочка, у тебя уже вода кипит вовсю! — мистер Грейнджер выключил плиту и присел рядом с дочерью.
— Ох, отец! Я совсем стала растерянной.
— Так всегда бывает перед важным мероприятием или событием. Если бы ты не чувствовала страха и тревоги, то тогда ты была бы или глупой или ненормальной, — улыбнулся мужчина.
— Ахах, пап, ты как всегда.
— Когда кажется, что вокруг тебя одна лишь беспросветная тьма, холод и тишина. Знай, что это не навсегда. Каждый раз наступает рассвет. Посмотри в окно!
Гермиона перевела свой уставший взгляд сначала на отца, а затем на окно.
— Этого не может быть! Ведь только что была ночь, и темнота, а сейчас небо окрасилось в розовый цвет и... что это? Взошло солнце? Ты, что, волшебник? — искренне обрадовалась Гермиона.
— Всегда наступает утро, всегда восходит солнце. Я не волшебник, Гермиона. Но я знаю одного человека, который более чем подходит под это описание, — мистер Грейнджер поцеловал дочь в лоб и тепло улыбнулся.
Хогвартс, Северная башня
— Ох, как же вы все выросли, мои маленькие прорицатели, — пропищала профессор Трелони.
Гермиона не верила в гадания и предсказания, эта дисциплина казалась ей бесполезной. Ещё и писклявый голос Сивиллы был для гриффиндорки сродни скрежету вилки по тарелке.
— Давайте же сегодня приоткроем завесу будущего, каждый из вас узнает о своих будущих победах или поражениях, — Трелони остановила свой взгляд на Рональде.
— Да почему как только говорят о поражениях, так сразу надо смотреть на меня?! — Рон буквально покраснел от возмущения.
— Не обращай внимания, это всего лишь пустая болтовня, которая не имеет ни единого научного обоснования, и более того, всем давно известно, что у Профессора Трелони... кхм, не все дома, — тихо прошептала Гермиона.
Внезапно открылась дверь в кабинет, на пороге показался Драко Малфой.
— О, прекрасно! Это утро окончательно испорчено, — гриффиндорка вымученно вздохнула и положила голову на парту.
Малфой не стал церемониться, еле заметно кивнул преподавателю и направился к своему месту, которое ему предусмотрительно занял Блейз.
— Ребята, давайте же приступим к нашему ритуалу. На ваших партах лежат все необходимые магические атрибуты.
— Не знаю, как у остальных, но у меня на парте лежит только кусок стекла и какой-то облезлый хвост белки, — поморщился Невилл.
По кабинету пролетело пару смешков, Сивилла Трелони намеренно «прочистила» горло:
— Всё верно, мистер Долгопунш! Это всё наше оборудование на сегодня.
— Но я Долгопупс, мисс, — смущённо промямлил Невилл, оглядываясь по сторонам.
Профессор подошла к своему столу, взяла в руки комок шерсти и начала катать из него шар.
— Когда вы будете обкатывать лоскут шерсти, вам необходимо полностью сосредоточиться на вашей anima.
— На ком, простите? — недоуменно спросил Долгопупс.
— На душе, мистер Долголупс, на душе!
— Вообще-то я Долгопупс, — обиженно прошептал гриффиндорец.
Сивилла взяла в руки кусок стекла и сделала маленький надрез на ладони. С ладони начала стекать небольшая струйка крови.
— А теперь вам нужно соединить вашу anima и cruor. Вашу душу и кровь!
Женщина продолжила скатывать комок на ладони, окрашивая шерсть в багровый цвет.
— Мне кажется, что это безумие! Она однозначно слетела с катушек, — не прекращала возмущаться Гермиона.
— У вас какие-то проблемы, мисс Грейнджер? — профессор Трелони буквально трансгрессировала к девушке.
— Да. Я не собираюсь заниматься этой, — нужно было подобрать правильные слова, называть чушью урок преподавателя было, как минимум, некультурно, — этой небылицей!
— Чего же вы боитесь, Гермиона? Правды? А может быть Вы просто боитесь увидеть своё будущее, увидеть то, что Вам не понравится?
— Это полнейший бред, я ничего не боюсь.
— Не считая того самого дня, когда Вас ужалил шершень, а затем Вы попали в больницу и провели там три дня в полном одиночестве, потому что родители были в отъезде, — отчеканила Трелони и напевая мелодию, вернулась к столу.
— Герми, откуда она знает эту историю? Мы точно не говорили никому об этом, — Гарри был шокирован происходящим.
— Вы — это будущие волшебники, мракоборцы, защитники. Вас не должно страшить знание о будущем. К тому, же, — женщина перевела свой взгляд на Гермиону, — будущее изменчиво.
Гермиона не могла проронить ни слова. Машинально схватив кусок шерсти, она начала медленно раскатывать комок по своей ладони. Жёсткие волоски неприятно кололи нежную кожу, казалось, что в руках уже находится раскаленный шар.
Затем резкое движение руки и струя крови, стекающая по запястью девушки.
— Надеюсь после тебя тут всё продезинфицируют, а то не хочется испачкаться в следующий раз, — насмешливо сказал Драко, намеренно изображая тошноту.
— Как же ты мне надоел, Малфой, возможно это научит тебя держать язык за зубами, — Гермиона направила палочку на слизеринца:
— Сектумсемпра! — девушка выстрелила заклинанием в парня.
Профессор Трелони опередила Грейнджер и разбила луч заклинания своей палочкой.
Глаза учеников буквально вылезли из глазниц, из конца кабинета донёсся крик девушек. Драко же застыл, словно статуя.
— О, Мерлин! Что с Вами происходит? Вы вообще понимаете, какую опасность в себе несёт данное заклинание? А что, если бы я не успела обезвредить его? А? Вы готовы взять на себя ответственность за смерть человека? — Сивилла Трелони всегда отличалась своим мягким характером и тихим голосом, но сейчас эта женщина больше была похожа на взорвавшийся вулкан.
— Я знаю контр заклинание, Малфой бы не пострадал, — холодно произнесла Гермиона.
Профессору надоел этот цирк, она схватила гриффиндорку за запястье и потащила её к месту, где сидел Малфой.
— Быстро взялись за руки и урегулировали конфликт! Или может мне применить к вам империус?! — грозно спросила женщина.
Класс ахнул, никто и никогда не видел Трелони в таком состоянии.
Сивилла соединила руки Драко и Гермионы, а затем внезапно откинула голову назад, произнося следующую фразу:
Любовь и смерть сплетутся воедино!
И плоть и кровь, и боль в гнезде змеином.
Отдаст себя ему самозабвенно, и пропитается любовью кровь насквозь.
А он, рождая смерть и слёзы — падёт пред садом алых роз.
— Что у вас тут происходит?! — Минерва Макгонагалл ворвалась в кабинет и подлетела к преподавателю. — Почему я слышу из Ваших уст непростительное заклинание?
Профессор Трелони, словно тряпичная кукла, рухнула на пол. Поджав ноги и голову, она начала непроизвольно раскачиваться вперёд и назад, повторяя одну и ту же фразу:
— Он вернулся, он вернулся, он вернулся.
Вечер того же дня:
— Слышала новости? — спросила Джинни, стряхивая с дублёнки снег.
— О чём? — равнодушно промямлила Гермиона.
— Профессора Трелони забрали в Мунго, с ней творится что-то неладное, бедняжка, — Уизли искренне сочувствовала Сивилле. — Не понимаю, за что ты так с ней?
— Джинни, я тебе клянусь, я не помню как кидала заклинание сектумсемпры в Малфоя, это была не я, — тихо прошептала девушка.
— Гермиона, но весь класс видел, как именно из твоих уст вылетело то самое слово.
— И это всё равно была не я.
— Подожди, и что ты мне хочешь этим сказать? — Джиневра озадаченно посмотрела на подругу. — Только не говори мне, что это...
— Империус, Джинни. Кто-то хотел меня подставить, — со страхом произнесла Гермиона.