Домино Из Пепла

​Утро наступило в звенящей, почти стерильной тишине. Вилла, которая еще вчера содрогалась от криков и грохота разбитого стекла, казалась вымершей. Дом словно затаил дыхание, боясь спровоцировать новый взрыв.

​Лео проснулся рано, чувствуя себя так, будто по нему проехал каток. Одеяло сбилось в тяжелый ком, подушка хранила следы ночных слез; он не помнил момента, когда сознание просто отключилось, не выдержав перегрузки. Он лежал неподвижно, глядя в потолок, залитый мягким золотистым светом. Утро в Ницце было вызывающе прекрасным: шторы лениво колыхались от морского бриза, и эта безмятежность за окном казалась Лео изощренным издевательством.

​Он поднялся и подошел к зеркалу. Следы на шее никуда не делись - багрово-синие тени, отчетливые, как клеймо. Он коснулся их кончиками пальцев и тут же отдернул руку, словно обжегся. Холод привычно пополз по позвоночнику.

​Одевшись в серый худи и джинсы, Лео спустился вниз. На кухне уже плыл густой аромат кофе.

​Нико сидел за столом. На нем была свежая черная рубашка с расстегнутым воротом, влажные после душа волосы зачесаны назад. На лице ни следа вчерашнего безумия. Только привычное, выверенное спокойствие, которое пугало Лео больше, чем ярость. В одной руке он держал чашку, в другой какой-то документ, в который вчитывался с предельной концентрацией.

​Когда Лео вошел, Нико даже не поднял головы.
- Утро, - бросил он коротким, ровным тоном.

​Лео промолчал. Он подошел к кофемашине, чувствуя кожей, как Нико фиксирует каждое его движение, хотя тот и делал вид, что поглощен чтением. Вдохнув горький аромат свежесваренного напитка, Лео наконец решился нарушить тишину.
​- Ты весь вечер вчера был в доме? - голос прозвучал тише, чем хотелось бы.

​Нико отложил бумагу и впервые посмотрел на него. В его глазах промелькнула едва заметная, колючая усмешка.
- Нет. Я уезжал. Но ты вряд ли это заметил. Ты, кажется, был слишком занят.

​Лео стиснул зубы, сдерживая ответную колкость. Он сел напротив, спрятав взгляд в своей чашке.
- Не думал, что ты способен оставить кого-то в покое. Даже на один вечер.

​- Я не умею оставлять в покое, - парировал Нико, пригубив кофе. - Я лишь иногда позволяю расслабиться.

​Снова это хрупкое, как тонкий лед, равновесие. Селин так и не появилась, и Лео вдруг остро ощутил её отсутствие. Ему было нужно это буферное пространство, которое она создавала.
​- Где Селин? - спросил он, стараясь, чтобы голос звучал нейтрально.

​Тишина, последовавшая за вопросом, мгновенно стала тяжелой. Лицо Нико изменилось: челюсть напряглась, а взгляд стал жестким, непроницаемым. Лео тут же пожалел об открытом рте. Он вспомнил вчерашний скандал, её попытки вмешаться и ту цену, которую она, возможно, за это заплатила.
​- Я просто... - Лео запнулся, чувствуя, как слова вязнут в горле. - Хотел поблагодарить её. За вчерашнее.

​Нико откинулся на спинку стула и скрестил руки на груди, изучая Лео так, словно тот был сложным насекомым под микроскопом. Лео быстро сделал глоток кофе, обжигая язык, но не подал виду. Чтобы сбросить это удушающее давление, он спросил почти резко:
​- Мы действительно уезжаем в Париж? Из-за свадьбы?

​В ту же секунду он понял, насколько это было глупо. Нико посмотрел на него с таким ледяным презрением, что у Лео внутри всё сжалось. В этом взгляде была унижающая оценка его интеллекта.

​Нико медленно наклонился вперед, сокращая дистанцию:
- Ты прекрасно знаешь ответ. Или тебе доставляет удовольствие заставлять меня повторять очевидные вещи вслух?

​Лео отвел глаза, чувствуя, как на затылке выступает холодный пот.
- Нет. Не надо.

​Кофе в чашке внезапно стал безвкусным. Между ними снова натянулась струна, готовая лопнуть от малейшего шороха.
​- Ты иногда говоришь так, - продолжил Нико тише, и в этом шепоте было больше угрозы, чем в крике, - будто специально испытываешь предел моего терпения. Ты даже не представляешь, как дорого мне обходится твоё присутствие.

​Лео поднял на него упрямый взгляд, хотя руки под столом мелко дрожали. Он не ответил, лишь медленно кивнул, признавая правила этой жестокой игры.

​Нико встал, залпом допил остатки кофе и накинул пиджак. Его движения были точными и холодными.
- Я уеду по делам. К моему возвращению вещи должны быть собраны. Мы уезжаем. И, Лео... - он на секунду задержался в дверях, глядя на него мимоходом. - Меньше слов. Особенно о том, что тебя не касается.

​Он ушел, и дом снова погрузился в оцепенение. Лео остался сидеть один, глядя на пустую чашку и понимая, что впереди его ждет город, который когда-то пах мамиными духами, а теперь...

​Лео поднимался по лестнице, и каждый шаг казался тяжелее предыдущего, словно он тащил за собой невидимый шлейф из недосказанности и угроз Нико. На верхней площадке, прямо у поворота в коридор, он столкнулся с Селин.

​Она выглядела пугающе безупречно: мягкий светлый свитер, узкие бежевые брюки, распущенные волосы, каскадом спадающие на плечи. Она спускалась с такой легкостью, будто эта вилла была её родовым поместьем, а не местом, где вчера едва не пролилась кровь.
​- Доброе утро, - весело бросила она, одарив его ослепительной улыбкой. - Спал хорошо?

​Лео мельком взглянул на неё, чувствуя, как внутри закипает глухое раздражение на её напускное спокойствие.
- Ага, как в раю, - пробормотал он и, не сбавляя шага, скрылся в своей комнате.

​Щелчок замка отсек его от внешнего мира. Лео прислонился спиной к двери и закрыл глаза, пытаясь унять дрожь. Комната за эти недели так и не стала «его». Белые, стерильные стены, идеально заправленная постель, полное отсутствие личных вещей. Здесь не было ни книг, которые он любил, ни старой растянутой футболки, пахнущей домом. Всё было куплено Нико, всё принадлежало Нико.

​Собирать вещи? Лео мысленно выругался. Смешно. Здесь ему не принадлежало ничего, кроме собственного тела.

​Он опустился на край кровати и машинально взял телефон. Мысли метались, как испуганные птицы в клетке. Вернется ли он в свою прежнюю жизнь? Увидит ли когда-нибудь отца или мачеху? Или Париж станет просто другой тюрьмой, где вместо лазурного моря за окном будет привычный серый свинец неба и бесконечный дождь?

​Он представил, как входит в класс. На него смотрят учителя, одноклассники... Что он им скажет? «Извините за пропуск в полтора месяца, я был занят тем, что меня медленно уничтожал один из Вальтури»? Париж больше не казался спасением. Он выглядел как продолжение кошмара, просто в знакомых декорациях.

​Пальцы сами собой открыли Инстаграм.

​Мари-Клер.

​Она исчезла из его жизни ровно в тот момент, когда контроль Нико стал абсолютным. Последнее сообщение от неё - «Ты совсем изменился» - до сих пор жгло память. Раньше он винил себя, свою холодность, свою резкость. Теперь он смотрел на экран и понимал, что, возможно, её исчезновение тоже было частью чьего-то плана.

​Он открыл её профиль. Город в био изменился. Тулуза? Или он ошибается?

​Лео пролистал сторис и замер. Снимок из кафе, незнакомое название, геолокация частично скрыта, но это определенно был юг, а не Париж. Он прислонился затылком к спинке кровати, чувствуя, как тревога в груди сгущается, превращаясь в липкий ком.

​Знание того, где она, не приносило облегчения. Наоборот, оно подчеркивало масштаб его изоляции. Что-то важное, настоящее и чистое окончательно ускользало из его рук, оставляя его один на один с человеком, который не умеет любить, но умеет владеть. ​Теперь впереди был Париж. Город, где у него тысячи знакомых, но ни одного человека, которому он сможет сказать правду.

​Лео медленно спускался по лестнице, чувствуя, как дом обволакивает его вязким, чужим уютом. Снизу доносился плоский, глуховатый звук - кто-то смотрел старое кино. Четкая французская речь персонажей и характерное шипение пленки заполняли гостиную. На кухне пахло чем-то масляным и соленым; Селин явно устроилась на перекус прямо перед экраном.

​Он заглянул в гостиную. Селин сидела на диване, поджав одну ногу под себя, с тарелкой на коленях. Свет от черно-белого изображения мерцал на ее лице, отбрасывая на стены дрожащие тени.
​- О, ты спустился, - улыбнулась она, не отрываясь от экрана. - Иди сюда, я поставила один из любимых фильмов. Садись.

​Лео помедлил, словно оценивая безопасность этого маневра, но всё же подошел. Он сел на другой край дивана, положив между ними подушку как импровизированный барьер.
​- Старый фильм, - заметил он, глядя на экран. - Ты правда такое смотришь?

​- Ага. Тут столько психологии, - отозвалась Селин, облизывая пальцы. - Смотри, какой стиль. Всё медленно, но каждое движение как зашифрованное послание.

​На экране персонажи шептались в полумраке под тревожный саундтрек. Казалось, сама пленка дышала скрытой угрозой.
​- Мрачный выбор, - пробормотал Лео.

​- Именно. Атмосфера. Не то что современные пустышки. Хочешь чипсов?

​Он качнул головой. Селин повернулась к нему, понизив голос, будто подстраиваясь под тон фильма.
​- А где ты живешь? Раньше жил. По-настоящему.

​Лео моргнул, его взгляд на мгновение стал отсутствующим.
- В Париже. С отцом... и мачехой.
​- А мать?
​- Умерла. Давно. - Он произнес это ровно, но Селин заметила, как на секунду напряглась его челюсть.
​- Прости, - тихо сказала она и после паузы добавила: - Друзей много осталось?

​Он неопределенно пожал плечами.
- Были. Сейчас... как-то меньше.
​- Из-за Нико? - спросила она без тени насмешки, просто констатируя факт.

​Лео промолчал. Лишь спустя минуту выдохнул:
- Возможно.

​На экране героиня металась по кадру, а камера нависала над ней сверху, создавая ощущение неодолимого давления.
​- Ты странный, - вдруг мягко произнесла Селин. - Немного колючий, очень упрямый. Но ты мне нравишься.

​Он скосил на нее недоверчивый взгляд.
- Это комплимент?
​- Конечно. Я же не обязана нравиться тебе в ответ, правда? - она усмехнулась.

​Он коротко улыбнулся, но глаза оставались безжизненными.
- А ты всегда так спокойно говоришь обо всём? Даже живя под одной крышей с... не самым простым человеком?
​- Это привычка. В нашей семье, если ты не адаптируешься, тебя просто не будут воспринимать.

​Они замолчали. Лео внезапно спросил, и его голос прозвучал глухо:
- А он правда тебе... брат? Или это постановка?

​Селин посмотрела на него в упор.
- Как я и говорила, у нас разные матери. А про постановку... ты ошибаешься. Всё слишком реально.
​- Ты его... боишься?

​Она усмехнулась, вглядываясь в мерцающий экран.
- Скорее жалею. В нём столько накопленной ярости, что он уже не помнит, откуда она взялась. Всё, что он любит, он в итоге портит. Отец слишком многого от него требовал.

​Лео опустил взгляд. В этот момент он не заметил, как стеклянная дверь позади них бесшумно скользнула в сторону. Нико вошел в прихожую, словно тень, сливаясь с полумраком. Он не произнес ни звука, просто застыл там, в своем пальто, глядя прямо на затылок Лео.
​- Слушай... а у тебя был кто-нибудь? - вдруг спросила Селин, лениво ковыряя ложкой в тарелке. - Кто-то, кто тебе действительно нравился?

​Лео замер. Он не ожидал этого вопроса, но внутри что-то дрогнуло.
- Был кто-то, - наконец ответил он, обращаясь скорее к экрану, чем к собеседнице. - Может, не так давно, но теперь... всё кажется чужим.
​- А почему всё закончилось?

​Он горько усмехнулся.
- Мы ничего и не начинали. Иногда ты просто не понимаешь, зачем тебе этот человек... Я тогда, наверное, всё испортил. А теперь даже не знаю, где она. И это хуже всего. Хуже, чем если бы она осталась и ненавидела меня.

​Нико в дверях не шевелился. Его взгляд был прикован к Лео, прошивая его насквозь.
​- Ты пытался её найти? - спросила Селин.
​- Я боюсь, что она больше не хочет иметь со мной ничего общего.

​Он замолчал, и в этот момент Нико прошел мимо них. Тихо, как хищник. Он не взглянул на них, просто направился к лестнице, но это движение было нарочито демонстративным. Он хотел, чтобы они знали: он здесь. Он слышал каждое слово.

​Селин проводила его взглядом. Когда шаги наверху стихли, она снова повернулась к Лео, но тот уже сидел с каменным лицом.
​- Она умерла? - спросила она, когда по экрану поползли титры.
- Почти, - отозвался Лео. Он был уже далеко отсюда.

​Внезапно звук выключенного телевизора резанул по ушам. Нико стоял у экрана, сжимая пульт. Его лицо было непроницаемым, а взгляд тяжелым и холодным. Он смотрел на них двоих так, словно оценивал масштаб угрозы.
​- Хватит сидеть тут как парочка, - голос был сухим, как треск ломающейся ветки. - Собирайтесь. Через два часа выезд в Париж.

​Селин вскинула голову:
- Уже?

​Нико проигнорировал ее вопрос, его глаза впились в Лео. Тот медленно отложил подушку и откинулся на спинку дивана, выдерживая этот взгляд.
​- Мне нечего собирать, - отрезал Лео.

​Селин, чувствуя, что воздух в комнате наэлектризован до предела, быстро встала.
- Я пойду наверх.

​Она почти сбежала по лестнице, оставив их наедине. Тишина в гостиной стала осязаемой, тяжелой, как свинец.
​
​Нико подошёл ближе. Его шаги были медленными, размеренными, словно он намеренно давал Лео время нарушить эту удушливую тишину первым. Но Лео молчал, до боли сжимая пальцами край дивана.
​- Это про неё ты говорил? - наконец спросил Нико. Голос был ровным, лишенным красок.

​Лео нахмурился, не сразу сообразив, о ком речь. Его мысли всё ещё путались в кадрах старого фильма и признаниях Селин.
​- Когда она спросила, был ли кто-то в твоей жизни, - уточнил Нико, останавливаясь в паре шагов. - Это про неё?

​Лео защитным жестом скрестил руки на груди и глубже вжался в спинку дивана, словно пытаясь слиться с мебелью.
​- Ты подслушивал? - в его голосе прорезалась колючая неприязнь.

​Нико проигнорировал выпад. Он не оправдывался, не отводил взгляда.
- Я задал вопрос, Лео.

​Лео резко встал. Сил сидеть под этим рентгеновским взглядом больше не было. Он подошёл к панорамному окну, уставившись в сад, где тени деревьев казались живыми существами.
​- А ты будто сам не догадывался? - бросил он через плечо. - Конечно, про неё. Про кого же ещё.

​Наступила тяжелая пауза, как предгрозовое небо. Нико смотрел в напряженную спину Лео, и в его глазах на мгновение мелькнуло нечто странное: не то расчет, не то холодное любопытство.
​- Ты всё ещё её любишь? - вопрос прозвучал почти обыденно, но Лео он ударил под дых.

​Он развернулся так резко, что едва не задел рукой стоявшую рядом вазу. На его лице вспыхнула ярость, которую он больше не считал нужным скрывать.
​- Ты серьёзно спрашиваешь это? После всего, что ты сделал?

​Нико даже не шелохнулся. Его лицо оставалось каменным.
- И что же я, по-твоему, сделал?
​- Она исчезла из-за тебя! - Лео сорвался на крик, и его голос эхом отразился от высоких потолков гостиной. - Просто испарилась, заблокировала меня везде без единого слова! Это произошло сразу после твоих угроз. Ты думаешь, я слепой? Я видел, как ты смотрел на неё, когда она просто здоровалась со мной. Она бы никогда не ушла сама, она обещала быть рядом!

​Нико чуть склонил голову набок, слушая эту тираду с пугающим вниманием. Он не пытался оправдаться, не отрицал, он просто впитывал чужую боль, как губка. Его молчание только подливало масла в огонь.

​- Если она сбежала, то только потому, что ты её запугал, - продолжал Лео, тяжело дыша. - Потому что ты не выносишь мысли, что в моей жизни может быть кто-то, кроме тебя. Даже если я для тебя просто вещь.
​- Она тебе не подходила, - произнес Нико наконец. Спокойно и равнодушно.

​Лео горько усмехнулся, чувствуя, как на глаза наворачиваются злые слезы.
- Почему? Потому что она была нормальной? Доброй? Потому что она не была частью твоей извращенной игры?

​Нико сделал шаг вперед, вторгаясь в личное пространство Лео. Его присутствие подавляло, вытесняя весь кислород из легких.
​- Потому что с ней ты бы просто не выжил, - отрезал Нико, и в его голосе проступила пугающая убежденность. - Ты понятия не имеешь, в каком мире находишься на самом деле. А я знаю.

​Он выпрямился, и его маска безразличия снова стала безупречной. Нико не стал подтверждать или опровергать причастность к исчезновению Мари-Клер. Ему было достаточно того, что Лео верит в его всемогущество и жестокость. Это был лучший способ удержать его рядом, даже через ненависть.
​- Через час чтобы был готов, - сухо скомандовал он. - Либо я выведу тебя за шиворот.

​Нико развернулся и вышел из гостиной, не удостоив Лео даже мимолетным взглядом.

​Лео остался стоять у окна, до белизны в костяшках вцепившись в подоконник. Его била мелкая, неудержимая дрожь. Он чувствовал себя абсолютно бессильным, раздавленным правдой, которая казалась ему очевидной, и тишиной, которая за ней последовала.

​Через час солнце стояло в зените, и воздух над каменными ступенями виллы едва заметно подрагивал от тепла. Декабрь в Ницце выдался аномально ярким, словно город нарочно выставил напоказ все свои краски, не желая отпускать их в серую неизвестность парижской зимы.

​Лео спустился первым. Он остановился у порога, щурясь от резкого света. Вслед за ним вышла Селин. В шёлковом пальто оттенка сливочного беж и узких солнцезащитных очках она выглядела так, будто её ждал не частный рейс, а ковровая дорожка или съёмка для французского Vogue.
​- Ты собралась на Неделю моды? - сухо бросил Нико, появляясь последним. Его голос был лишён эмоций, но в нём сквозило привычное раздражение.
​Селин лишь фыркнула, поправляя идеально уложенные волосы, и демонстративно проигнорировала замечание.

​У подъезда замерли два автомобиля: тяжёлый чёрный седан с глухой тонировкой и тот самый внедорожник, на котором они вчера сбежали в музей. Нико остановился на нижней ступени, его взгляд был прямым и не терпящим возражений.
​- Ты едешь в той, - он кивнул в сторону внедорожника. - Мы с Лео в седане.

​Селин вскинула брови, на её губах заиграла дерзкая, колючая улыбка:
- Серьёзно? Даже в дороге не отпускаешь? Боишься, что я переманю его на светлую сторону и увезу из-под носа?

​Нико не удостоил её ответом. Он просто открыл дверь седана, всем своим видом показывая, что дискуссия окончена. Селин закатила глаза, грациозно прошла мимо и уже у своей машины, прежде чем скрыться в салоне, обернулась и с обезоруживающей улыбкой показала брату средний палец.

​Лео, молча наблюдавший за этой сценой, не сдержался и коротко фыркнул. В груди на мгновение стало легче, этот семейный хаос, дерзкий и абсурдный, на секунду отвлёк его от липкого чувства надвигающейся катастрофы.

​Нико бросил на него быстрый, изучающий взгляд, но промолчал. Когда они оба сели в седан, дверь захлопнулась с глухим, вакуумным звуком, отсекая все звуки внешнего мира. Салон встретил их прохладой и запахом дорогой кожи. Мотор мягко заурчал, и машина плавно тронулась, ведя за собой внедорожник с Селин.

​Лео прижался плечом к прохладному стеклу, глядя на улетающие назад холмы, залитые солнцем виллы и бесконечную лазурь моря. Живая, тёплая и свободная Ницца оставалась позади. Он чувствовал, что оставляет здесь какую-то часть себя, но не мог понять, какую именно: ту, что ещё умела надеяться, или ту, что окончательно разучилась верить.

​Нико сидел рядом, расслабленно вытянув ноги. Он не читал сообщений и не смотрел в окно. Он смотрел на Лео.

​Лео кожей ощущал этот тяжёлый, собственнический, выжигающий взгляд. Он не оборачивался, только сильнее сжал пальцы на колене, стараясь дышать ровно. Машина набирала скорость, выезжая на шоссе, а в салоне снова воцарилась та самая тишина - не мирное затишье, а глухое ожидание перед решающим ударом.